Генри не стал развивать тему с охраной.
— Господин маршал, неужели мы так и будем сидеть здесь и ждать помощи?
Старый маршал ответил не сразу. Его взгляд по-прежнему был прикован к темной линии леса на севере, и наконец он задал вопрос:
— Генри, как думаешь, виланы повредили рельсы специально, потому что знали о моем присутствии?
Генри задумался, взвешивая все за и против, и покачал головой:
— Исключено. Я лично проверял каждый шаг, каждую мелочь, которая могла бы выдать нас. В вашем особняке в Сен-Лионе оставлен двойник, и никто на свете не знал, что вы в этом поезде.
Старый маршал повернулся к нему лицом:
— Тогда объясни мне…
— …почему они с такой точностью рассчитали время смены наших патрулей на линии? Почему смогли предугадать, в какую именно минуту мы окажемся на этом участке?
— Чего они добиваются?
Брови Генри сошлись на переносице, а в голове вихрем пронеслись возможные прорехи в безопасности.
Этот состав был самым обычным малым смешанным логистическим эшелоном: припасы, новобранцы, саперное снаряжение… Ничего по-настоящему ценного. Если только…
Его взгляд резко изменился.
— Дело в нашем вагоне?
Этот отдельный офицерский вагон прицепили к составу в самый последний момент перед отправкой, объявив на словах, что в нем перевозится военный груз высшего приоритета.
Военный груз высшего приоритета.
Здесь, на Новых Землях, эта фраза всегда означала лишь одно: чистейший эфирный кристалл.
Богатство, вес которого равен весу золота.
Лицо Генри помрачнело. — Маршал, вы хотите сказать, что кто-то из тыловиков нас сдал?
Подобные слухи ему доводилось слышать еще в офицерском клубе в Сен-Лионе.
Местные колониальные чиновники нередко сговаривались с племенами, устраивая нападения на эшелоны ради продажи оружия и припазов, а всю вину неизменно списывали на дикарей – поди потом разберись.
Раньше он считал эти разговоры не более чем попыткой тыла оправдать собственную халатность.
Но теперь все вставало на свои места.
— Проклятье, — сжав зубы, процедил Генри. — Эти тупицы совсем совесть потеряли? Они вообще понимают, что идет война?
— Тебе стоит радоваться, что они не знают о моем здесь присутствии, иначе их безумие зашло бы куда дальше, — холодно и рассудительно отозвался старый маршал.
Генри зябко передернул плечами.
Ему даже думать не хотелось о том, что сталось бы, попади живой маршал Роландской Империи в лапы к виланам.
— Как бы то ни было, сидеть сложа руки и ждать помощи бессмысленно.
С этими словами он шагнул к краю вагона и спрыгнул вниз.
— Нам нужно самим вызвать подкрепление.
Генри тут же последовал за ним, спрыгивая на насыпь, и на ходу лихорадочно перебирал в уме возможные варианты.
— Но лошадей в поезде нет, гонца не отправишь, а бежать пешком слишком долго…
На полуслове он резко замер.
— Вы имеете в виду направленный зашифрованный магический сигнал?
Старый маршал не обернулся, лишь коротко кивнул, продолжая шагать вперед:
— Если мне не изменяет память, на этом составе всего один выпускник Школы Заклинаний.
Лицо Генри мгновенно переменилось.
— Да, маршал. И он единственный из всех магов получил тяжелые ранения.
Старый маршал остановился и повернулся к нему:
— Идем, навестим лейтенанта Лорана.
…
В этот момент Леон находился в палатке «красной зоны».
Это было самое загруженное отделение полевого госпиталя и в то же время самое тихое.
Загруженное – потому что каждый лечившийся здесь балансировал на волоске от смерти.
Тихое – потому что те, кто еще мог кричать от боли, давно были распределены по «желтой» и «зеленой» зонам, а оставшиеся здесь либо кричать уже не могли, либо растеряли последние силы.
Леон стоял на коленях возле солдата, в груди которого торчал деревянный обломок, и проверял его пульс и дыхание.
Щепку не вытащили, да и нельзя было. Извлечение инородного тела в таких условиях привело бы к тому, что кровь хлынула наружу водопадом.
Оставалось лишь ждать – либо помощи, либо момента, когда освободится полноценная операционная.
Полог палатки откинулся.
Леон поднял голову и увидел старого маршала и Генри.
Он на секунду замер, после чего тут же вскинул руку в салюте:
— Маршал.
Старый маршал обошелся без любезностей. Окинув взглядом палатку, он сразу перешел к делу:
— Тот курсант из Школы Заклинаний, Эми… Он способен двигаться?
Леон едва заметно нахмурился и указал взглядом на угол.
Эми лежал там. Жгут на его левом бедре был затянут до предела, а сама нога зафиксирована временными лубками.
Лицо бледное, как чистый лист бумаги, но глаза открытые, а взгляд хоть и отрешенный, но всё еще сфокусированный.
— Двигаться он не может, но в сознании, говорит нормально, реакции в пределах нормы, — Леон посмотрел на маршала. — А что случилось?
Маршал ответил без утайки:
— Он единственный на весь поезд, кто способен отправить зашифрованный магический сигнал.
При этих словах у Леона тяжело упало сердце.
Зашифрованный сигнал.
Одно из фирменных заклинаний Школы Заклинаний, подвластное лишь прошедшим специализированную подготовку магам.
В этом мире еще не изобрели телеграф, и вся связь на расстоянии держалась либо на лошадях, либо на магии.
Раз коней нет, остается только магия.
Леон мысленно выругался.
Большинство магов отделались легким испугом и царапинами, а самый нужный человек оказался тяжелее всех покалечен.
Иногда этот мир словно нарочно сваливал все козыри в одни руки.
Старый маршал смотрел на него в упор:
— Мне нужно, чтобы ты привел его в чувство и помог продержаться достаточно долго для отправки дальней связи. Сможешь?
Леон не ответил сразу.
Его взгляд скользнул по Эми, а в голове уже закрутились шестеренки медицинского расчета.
Стабильный период после острой массивной кровопотери.
Жгут наложен уже больше получаса, кровотечение в целом остановлено, но потеря крови колоссальна.
Судя по цвету кожи, частоте сердечных сокращений и уровню сознания, он лишился примерно двадцати процентов циркулирующей крови.
До критической точки шока еще далеко, но до нее рукой подать.
Чтобы вернуть его в состояние, пригодное для сотворения магии, одной остановки кровотечения мало.
Нужна инфузионная терапия – восполнить объем потерянной жидкости, вернуть стабильность кровообращения, чтобы ментальное ядро вновь обрело способность функционировать.
Инфузия.
В его прошлой жизни для этого хватило бы пакета физраствора и внутривенного катетера.
Но здесь не было ни физраствора, ни катетеров, ни систем для капельниц.
В голове Леона мгновенно выстроился перечень необходимых компонентов.
Вода? Можно вскипятить и остудить, Джейсон прямо на месте создаст пламя для стерилизации.
Соль? Найдется в тыловых вагонах.
Герметичный сосуд? Трансмутацией можно переплавить стекло.
Тонкая трубка? Потребуется каучуковая жила, размягченная трансмутацией и прокаленная.
Полая игла? Самое сложное – высверлить микроскопическое отверстие в кончике металлической иглы, отшлифовать и продезинфицировать.
В обычном, не маговском мире он был бы подобен мастеру без глины.
Но это был мир магии, а он – магический лекарь, чье искусство сочетало в себе трансмутацию, ментальную алхимию и некромантию.
Трансмутация изменит форму материи, ментальная магия приглушит боль, некромантия оценит жизненные показатели.
Добавьте к этому пламя Джейсона для стерилизации и защитный барьер Ноэ, отсекающий внешнюю грязь.
То, что не под силу одному направлению, становится возможным, когда работают вместе пять школ.
В этом и заключалась магическая медицина.
Леона поднял взгляд на маршала:
— Я сделаю всё возможное.
Старый маршал выдержал паузу в пару секунд, вглядываясь ему в глаза, затем кивнул и тяжело стукнул оземь тростью:
— Хорошо. Если справишься, получишь звание полноценного лейтенанта.
Маршал повернулся к офицеру:
— Генри, помоги мне составить текст послания.
Генри тут же вытащил из кармана маленькую черную книжечку.
— Кодовое слово…
Взгляд старого маршала сквозь проем палатки упал на темнеющее небо:
— Синай.
Комментарии