— Наверное, у нас осталось еще около сотни человек, способных стоять в карауле с оружием.
Голос Бата донесся из угла палатки. Он подсчитывал потери с самого конца боя, так что прикинул все наскидку и выпалил.
— Но большинство выбилось из сил, я уже распорядился насчет посменного отдыха.
С этими словами он бросил взгляд на Леона.
— Если лейтенант Лоран сумеет разобраться с теми тремя десятками легких раненых, у нас появится еще столько же боеспособных солдат.
Леон кивнул:
— Я все устрою в самое ближайшее время.
Однако, несмотря на данное Леоном обещание, лицо Бата ничуть не прояснилось.
— Сейчас главная проблема – боеприпасы. Для ирисов осталось примерно сорок процентов, если экономить, на один бой еще хватит. А вот для револьверов барабанов всего два с половиной.
Эффективность револьверов в только что отгремевшем бою все видели своими глазами.
Стоило этой железке заговорить, как виланы во всей фронтовой полосе валились на землю, будто скошенные серпом, – подавляющая мощь была просто безумной.
Правда, и расход боеприпасов оказался под стать.
Два с половиной барабана при всем желании хватит от силы на две-три минуты непрерывной стрельбы.
Стоит пулеметам умолкнуть, как одной ружейной пальбой сдерживать массированный штурм станет невероятно трудно.
Выражение лица старого маршала не изменилось ни на йоту – судя по всему, такой исход он предвидел заранее.
Он повернулся к Генри:
— Генри, тайное донесение с просьбой о подкреплении отправлено?
С губ Генри наконец сорвалась хорошая новость:
— Успешно отправлено.
Все в палатке разом выдохнули.
— Но…
Только что отлегло от сердца, как оно снова ушло в пятки.
Леон мысленно выругался: «Хватит делать такие паузы, у меня же больное сердце».
Стоявший рядом Бат тоже забеспокоился и хрипло вклинился в разговор:
— Но что?
Генри замялся:
— Но тот курсант Эми после отправки шифровки потерял сознание.
В палатке воцарилось молчание.
Депеша ушла – и это хорошая новость.
Но человек, который ее отправил, вырубился, а значит, они понятия не имеют, когда прибудет подкрепление, сколько солдат пришлют и пришлют ли вообще.
Тишина в палатке сгустилась, став еще более давящей, чем прежде.
Наконец старый маршал стукнул оземь тростью, и глухой стук разом оборвал молчание.
— Как бы то ни было, не будем уповать на помощь извне. Настоящие солдаты никогда не ждут, пока их кто-то спасет.
Взгляд старого маршала обвел палатку и остановился на Леоне, а трость указала на угол.
— Лейтенант Лоран, ваш «Разговор с мертвыми» всё еще можно использовать?
Леон на мгновение замер, проследив за направлением трости.
В дальнем конце палатки рядком лежали два тела.
Левое он узнал – это был бэт-леопард, которого он прикончил собственными руками.
Правое представляло собой страшное зрелище: все тело обуглено дочерна, а плоть и ватник сплавились воедино.
Судя по всему, это был тот самый орлиный леопард с участка Джейсона, которого Ноэ поджег Огненной стрелой.
Леон перевел взгляд с одного мертвеца на другого, сначала кивнул, а затем покачал головой.
— Левый годится, тело сохранилось относительно целое, а вот правый отпадает. Огонь уничтожил большую часть тканей, носитель для «Разговора с мертвыми» исчез.
Старый маршал бросил коротко и сухо:
— Хорошо, тогда допросим левого.
— Генри, позови Дурана.
Спустя несколько минут Дуран, согнувшись, протиснулся в палатку.
Его левая рука все еще была перевязана свежими бинтами, которые наложил Леон. Войдя, он отдал честь старому маршалу и встал рядом, добросовестно принимая на себя обязанности переводчика.
Видя, что переводчик на месте, Леон больше не стал тянуть время. Эфирная магия хлынула из его кончиков пальцев, устремляясь к бездыханному телу.
— Defuncti loquimini!
По палатке прокатилась волна холода, и те, кто сидел ближе всех, невольно передернули плечами и посильнее запахнули вороты мундиров.
В следующее мгновение тело бэт-леопарда само собой приподнялось в воздухе. Руки безвольно повисли по бокам, а плотно сжатые губы зашевелились.
Голос звучал хрипло и прерывисто.
— Лорд Пакаль… идет с юга…
Дуран, вслушиваясь в каждое слово, принялся переводить.
— Пояс Пернатого Змея… сияет…
— Великий Ицамна… ниспослал сон…
Брови старого маршала сошлись на переносице.
Ниспослал сон?
Это слово он уже встречал в донесениях: поговаривали, что цари-жрецы виланов способны общаться с познавшими солнце через сновидения – нечто вроде заклинательной связи в Роланде, только куда более таинственное и непредсказуемое.
Если это правда, значит, нынешнее нападение – вовсе не случайная прихоть того познавшего солнце, а приказ высшего руководства Изумруда.
Однако он не стал прерывать допрос, лишь молча кивнул Дурану, призывая продолжать.
— Лорд говорит… у трещины в Железной Змее… есть тот, кто изменит исход битвы…
Услышав это, все присутствующие невольно уставились на старого маршала.
Тот, кто может изменить исход битвы? В этой глуши, где нет даже регулярной армии, кто это мог быть, кроме самого маршала?
Выражение лица старого командира осталось непроницаемым; он лишь чуть приподнял трость, требуя продолжения.
Дуран переводил дальше:
— Лорд прибыл первым… не ждите, нельзя ждать… остальные лорды тоже в пути…
— Когда они доберутся… вся слава достанется не…
Фраза оборвалась на полуслове, но ее смысл поняли все.
Атмосфера в палатке рухнула вниз.
Худшее все-таки подтвердилось: у врага есть подкрепление, причем это не рядовые воины племени – к ним приближаются новые познавшие солнце.
Сегодня вечером им едва удалось справиться с одним Пакалем, а если заявятся еще несколько…
Губы мертвеца продолжали шевелиться.
— Смерть… все бледнолицые должны умереть…
Труп бэт-леопарда вдруг выдал серию частых, торопливых звуков, куда более громких и яростных, будто остатки чужой воли совершали последнее отчаянное усилие.
— А те, кто помогает бледнолицым… сдохнут в муках еще сильнее!
Дуран на секунду запнулся на переводе, но не стал ничего добавлять от себя – лишь молча склонил голову и передал слова дословно.
Губы мертвеца наконец замерли.
Время вышло, «Разговор с мертвыми» подошел к концу.
Тело бэт-леопарда потеряло опору и с глухим стуком рухнуло обратно на землю.
Никто не обратил на это внимания. В палатке воцарилась долгая тишина – каждому требовалось время, чтобы переварить свалившуюся на них весть.
Первым заговорил Леон.
Страха он не испытывал: бросаться угрозами горазд каждый, а на угрозы мертвеца и вовсе можно не обращать внимания.
Однако кое-что в услышанном оставалось для него загадкой.
— Маршал, кто такой Ицамна?
Старый маршал слегка откинулся на спинку стула, словно раздумывая, как объяснить всё как можно проще и понятнее.
— Ицамна… Виланы обычно называют его Владыкой Средоточия, но нашему разведывательному управлению больше нравится титул царя-жреца. Проще говоря, это духовный лидер жителей Изумруда.
Леон чутко уловил ключевое слово.
— Духовный лидер? Разве не централизованное государство, как у нас?
Брови старого маршала едва заметно приподнялись:
— Централизованное государство?
Он повторил это слово про себя, а затем кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение.
— Отличный термин. Нет, виланы не знают централизации…
Он вытянул из стопки карту Вилантии и развернул ее перед Леоном.
— Судя по собранным нами данным, Южный Вилан на самом деле представляет собой рыхлую конфедерацию, ядром которой служат пять главных городов-государств.
— Сердце Изумруда, Город Серебряного Аллигатора, Обсидиановая гора, Башня Пернатого Змея, Око Солнца…
Леон мысленно запечатлел в памяти эти пять экзотических и звучных названий.
— У каждого из пяти городов есть свои познавшие солнце, своя армия и свои собственные интересы.
— Если проводить аналогии, положение царя-жреца больше напоминает сан религиозного главы. Он не правит напрямую, но к его словам обязаны прислушиваться в каждом городе. Скажет воевать – пойдут воевать, скажет заключить мир – сложат оружие.
— А вот как именно воевать, кому выступать первыми, а кому вторыми – это каждый город решает сам за себя…
Леон задумчиво потер подбородок.
Рыхлый союз? Самоуправление городов? Теократическое устройство?
Все это до боли напоминало ему некоторые древние цивилизации Центральной Америки из учебников по истории его прошлой жизни.
Старый маршал продолжил развивать мысль:
— Вы все наверняка помните «Предупреждение о Тройных Дождях»?
Присутствующие согласно кивнули: это была официальная декларация войны от виланов, о которой трубчали все газеты.
«Пролились тысячелетние дожди, взошло черное солнце, поднялась алого цвета волна».
«Люди Золотого Ириса похитили наши земли, изгнали наш народ, предали огню имена предков и рассекли старую землю железной змеей».
«Если роландцы отступят к землям Морского Ветра до того, как утихнут седьмые дожди, они останутся гостями».
«Если же не уйдут, то везде, куда ступит знамя Золотого Ириса, они встретят врагов, несущих смерть нашим жилам».
Тогда весь Роланд стоял на ушах.
Кучка каких-то дикарей посмела объявить войну сильнейшей империи континента?
Аристократичные девицы в салонах почитали это забавным анекдотом для чаепитий, работяги в пивных стучали кулаками по столам, требуя проучить зарвавшихся варваров.
Газетные публицисты и вовсе изощрялись в сарказме, заявляя, что тамошние жрецы джунглей наконец-то умудрились свести воедино сезон дождей, солнечное затмение и ржавую реку, чтобы раздобыть повод для объявления войны цивилизованному миру.
Тогда девять из десяти роландцев поддерживали решение императорского двора задать хорошую взбучку зарвавшимся дикарям, а десятый просто не умел читать газет из-за неграмотности.
Ну а результат все видели сами: война идет уже третий год, и конца ей по-прежнему не видно.
Комментарии