С хрустом, похожим на звук раздавленного финика, его кадык был раздроблен. Глаза Тянь Яоцзуна вылезли из орбит, и белки мгновенно налились кровью.
Из разорванной гортани вырвался отчаянный свист воздуха, смешанный с густой кровавой пеной, которая брызнула на слегка вздувшиеся вены на руке Чэнь Цина.
Чэнь Цин с холодным взглядом отпустил его и отступил.
Он знал, что Тянь Яоцзун полностью потерял боеспособность и был на волосок от смерти.
Этот молниеносный поворот событий, когда жизнь и смерть поменялись местами, был настолько быстрым, что у большинства зрителей в голове всё помутилось.
Три последовательных смертельных удара Тянь Яоцзуна, его атака, подобная яростным волнам, продемонстрировали всю жестокость и мощь пронизывающей горы длани, что было достойно мастера великого свершения ступени тёмной силы.
Однако Чэнь Цин оказался ещё более жестоким и хладнокровным. В этой смертельной схватке он сумел точно уловить мимолётную брешь в обороне противника и одним ударом решить исход боя.
– Я… я…
Гортань была тяжело ранена, голос Тянь Яоцзуна был слабым, как писк комара, остался лишь свист воздуха.
– Быстрее, позовите лекаря! – нахмурившись, резко крикнула У Маньцин.
Двое охранников семьи У поспешно бросились вперёд и, суетясь, подняли обмякшего Тянь Яоцзуна.
Помутневший взгляд Тянь Яоцзуна с трудом обратился к У Маньцин, его горло сжалось, и он с трудом выдавил из себя несколько слов:
– Трёхлетний… сын… пятилетняя… дочь… позаботьтесь…
– Я поняла.
У Маньцин глубоко вздохнула, подавляя бушующие в душе эмоции, и поспешно сказала:
– Немедленно в лечебницу! Не жалейте никаких средств!
Охранники семьи У, неся окровавленного Тянь Яоцзуна, поспешно скрылись в толпе.
Чэнь Цин мысленно покачал головой. Шансов выжить у Тянь Яоцзуна было немного.
В поединке оба не сдерживались, и его последний удар, "Белая обезьяна разрывает горло", был настоящим смертельным приёмом. Тёмная сила полностью разрушила жизненные силы в его гортани.
Даже если ему повезёт выжить, он останется калекой.
Но У Маньцин должна была сделать всё возможное, чтобы спасти его. Тянь Яоцзун был мастером, которого она наняла за большие деньги. Если бы она в этот момент проявила хоть малейшее равнодушие, репутация и авторитет семьи У были бы безвозвратно утеряны.
Только сейчас застывший воздух вокруг помоста словно снова пришёл в движение, и толпа взорвалась подавленным гулом!
Тянь Яоцзун проиграл Чэнь Цину!
Люди из семьи Чэн, словно во сне, были ошеломлены, а затем их охватила волна ликования.
Невероятная сцена, развернувшаяся перед их глазами, оказалась правдой!
– Победил… победил?!
Глаза Чэн Хуань расширились, её голос дрожал от волнения, словно она всё ещё не могла поверить в происходящее.
Чэн Мин же не скрывал своей радости и с силой хлопнул себя по бедру:
– Правда победил! А-Цин! Молодец!
Изначально он надеялся на Чэнь Цина лишь в последнюю очередь и совсем не думал, что они смогут одержать победу в такой безнадёжной ситуации.
В отличие от радости семьи Чэн, лица людей из семьи У были землистого цвета, словно на похоронах.
Сокрушительное поражение Тянь Яоцзуна означало, что их тщательно спланированный замысел полностью провалился, и этот урон можно было назвать очень болезненным.
Даже при том, что в последние годы влияние семьи У росло, сегодня они потерпели сокрушительное поражение.
Проиграв в поединке на глазах у всех, семья У, даже если и была недовольна, не могла отказаться от своих слов.
В уезде Гаолинь в бизнесе неизбежно возникали трения и конфликты, и чтобы избежать кровопролития, "противостояние на кулаках" стало железным правилом для решения споров.
Мастеров уровня Тянь Яоцзуна, которые были ниже ступени трансформации, но при этом были лучшими и готовы были участвовать в таких поединках, было немного.
Его поражение было для семьи У очень болезненным.
Окружающие управляющие и богачи, глядя в ту сторону, куда унесли Тянь Яоцзуна, вздыхали с сожалением.
Когда же они снова посмотрели на спокойного юношу Чэнь Цина на помосте, в их глазах появился едва скрываемый страх и запоздалое опасение.
Этот юноша выглядел молодо, но его методы были настолько жестокими и беспощадными.
Хотя Тянь Яоцзун и не достиг ступени трансформации, он был довольно известным мастером.
И сегодня он проиграл Чэнь Цину.
– Противостояние на кулаках – победа семьи Чэн!
Громкий возглас, подобный удару камня о землю, разнёсся по всему причалу.
– А-Цин!
Чэн Мин одним прыжком вскочил на разрушенный помост и поспешно поддержал слегка пошатнувшегося Чэнь Цина.
– Как раны?
– В порядке.
Голос Чэнь Цина был немного глухим.
Хорошо, что он практиковал медитацию жабы, иначе бы ему не выдержать удара Тянь Яоцзуна.
Но Чэнь Цин, конечно, не стал бы этого показывать и притворился, что его ци и кровь ослабли.
– Здесь не стоит задерживаться, уходим.
Чэн Мин серьёзно сказал и, поддерживая Чэнь Цина, собрался спускаться с помоста.
– Стойте! Не уходите!
Внезапно раздался звонкий, но гневный девичий крик, направленный прямо на Чэнь Цина.
Чэнь Цин обернулся на голос. Он доносился из лагеря семьи У, но говорила не У Маньцин, а девушка в простом белом платье, стоявшая за ней.
Девушка была невзрачной на вид, но её глаза сверкали, и сейчас она мертвой хваткой вцепилась взглядом в Чэнь Цина.
Взгляд Чэнь Цина напрягся.
Девушка шагнула вперёд и резко спросила:
– Это было всего лишь противостояние на кулаках, чтобы выяснить, кто сильнее, а ты нанёс такой жестокий удар! Каждый твой приём был смертельным, а в конце ты и вовсе нанёс смертельный удар! И теперь хочешь просто так уйти? Где это видано, чтобы всё было так просто!
Чэнь Цин мысленно усмехнулся.
Боевые искусства – это искусство убивать. В настоящем противостоянии на кулаках не нужно было подписывать договор о жизни и смерти, потому что оба бойца сражались в полную силу, и смерть и ранения были обычным делом.
В конце концов, на грани жизни и смерти кто осмелится сдерживаться – тот ищет своей смерти!
На помостах боевых экзаменов убийства и увечья были обычным явлением. Разве Гао Шэн из зала боевых искусств "Сунфэн" не хотел убить Цинь Ле на помосте? Просто ему немного не повезло.
В бою на помосте жизнь и смерть зависят от судьбы, и это было совершенно обычным делом.
Лицо Чэнь Цина было спокойным, но в его голосе прозвучал холод:
– Правила противостояния на кулаках – жизнь и смерть не имеют значения. Что, семья У не может проигрывать и хочет воспользоваться случаем, чтобы отомстить?
– Сяолянь! Не смей дерзить! Вернись!
Лицо У Маньцин потемнело. Она тихо крикнула, а затем, повернувшись к Чэнь Цину, сложила руки в приветствии.
– Брат Чэнь, простите, Сяолянь – не из семьи У, она молода и горяча, говорит необдуманно. Моя семья У умеет выигрывать с честью, но и проигрывать достойно! Брат Чэнь, сегодня ваше мастерство вызвало у Маньцин восхищение. Горы высоки, а реки длинны, ещё встретимся! – сказав это, У Маньцин больше ничего не добавила и, развернувшись, быстро ушла вместе с людьми семьи У, на лицах которых были разные выражения.
Только когда силуэты семьи У исчезли из виду, Чэн Мин, понизив голос, сказал с ноткой страха:
– Та девушка, которую звали Чжу Лянь'эр, – ученица зала боевых искусств "Сунфэн"! То, что она сейчас выступила, – это не просто сочувствие к Тянь Яоцзуну. Я думаю, она хотела воспользоваться тем, что ты ранен и ослаб после боя, чтобы спровоцировать тебя на поединок и прославиться за твой счёт!
Зал боевых искусств "Сунфэн"?
Услышав это, Чэнь Цин нахмурился.
У главы зала боевых искусств "Сунфэн" и Чжоу Ляна были давние счёты, и Цинь Ле был покалечен Гао Шэном из зала "Сунфэн".
Когда он узнал, что Чжу Лянь'эр – ученица зала "Сунфэн", он всё понял.
У Маньцин казалась умной женщиной и вряд ли бы внезапно набросилась на него за то, что он убил Тянь Яоцзуна в поединке. Это лишь поставило бы её и семью У в неловкое положение.
Чэнь Цин сдал военные экзамены и победил Тянь Яоцзуна, так что он уже приобрёл определённую известность.
Учитывая вражду между залом "Сунфэн" и подворьем Чжоу, если бы та девушка, Чжу Лянь'эр, победила его хотя бы в одном приёме, он бы стал для неё ступенькой к славе.
Особенно сейчас, когда он был ранен и слаб.
В сердце Чэнь Цина промелькнула холодная усмешка.
Она действительно думала, что он ранен, и хотела этим воспользоваться?
Если у той Чжу Лянь'эр были такие планы… что ж.
Он, Чэнь Цин, не из тех, кто жалеет женщин.
Комментарии