Чэнь Цин возвращался из ресторана "Линьфу" под покровом ночи. Шаги его были уверенными, но в голове роились мысли.
Слова У Маньцин о найме всё ещё звучали в ушах.
Раньше, когда он только начинал изучать боевые искусства, у него не было средств, и он нуждался в поддержке.
Теперь же он стоял в шаге от ступени Трансформации и был уверен в своих силах.
Поддержка со стороны, безусловно, была заманчивой, но она походила на невидимые оковы.
К тому же, он скоро должен был прорваться на ступень Трансформации. Зачем ему связывать себя с семьёй У?
Приняв решение, он пошёл быстрее.
Вскоре показался знакомый дворик с синей черепичной крышей.
Толкнув калитку, он увидел госпожу Хань. Она держала в руках иголку с ниткой, но никак не могла приняться за штопку старой куртки Чэнь Цина. Её брови были нахмурены, и вид у неё был озабоченный.
Вернувшись домой, Чэнь Цин увидел мать в таком состоянии.
– Мама, ты всё разузнала? Что за девушка из семьи Лю?
Госпожа Хань, словно очнувшись, отложила шитьё и вздохнула:
– Разузнала. Полдня бегала, ноги отваливаются.
Она посмотрела на сына со смешанными чувствами.
– Семья у девушки порядочная, управляющий Лю – честный и трудолюбивый, лавка у него процветает. Говорят, девушка красивая, характер у неё кроткий, грамоту знает, на счётах считать умеет, всё это правда.
Чэнь Цин кивнул:
– Звучит неплохо.
– Да, неплохо… – госпожа Хань сменила тон, её голос стал тише. – Но, А-Цин, я тут разузнала кое-что… другое.
Она сделала паузу, подбирая слова.
– Эта девушка, Цяолань, очень гордая, но и преданная. Два года назад она была влюблена в бедного учёного по фамилии Ли с западной улицы! Они любили друг друга, сочиняли стихи, рисовали, казалось, всё у них было хорошо.
Чэнь Цин слегка приподнял бровь, но не перебил, ожидая продолжения.
– Эх, – снова вздохнула госпожа Хань. – Но управляющий Лю, жадный до богатства, разлучил их! Говорят, был большой скандал, девушка даже голодовку объявляла, чуть не… Тот учёный тоже совсем пал духом, потом то ли переехал, то ли ещё что, но больше о нём ничего не было слышно. С тех пор Цяолань стала как в воду опущенная, из дома не выходит. Вот управляющий Лю с женой и забеспокоились, как на пожаре, везде просят найти ей жениха, хотят поскорее выдать её замуж, чтобы уехала из этих мест, да и боятся, что старая любовь не угасла, и может случиться что-то неладное.
Она посмотрела на сына с тревогой в глазах.
– Я не осуждаю девушку за её прошлое, в этом мире часто разлучают влюблённых. Я боюсь, что в её сердце всё ещё живёт тот учёный! Семья Лю так торопится, может, они хотят скрыть что-то, поскорее покончить с этой историей. А-Цин, скажи, если вы поженитесь, она войдёт в твой дом, но сердце её будет не с тобой, каково тебе будет жить?
Выслушав мать, Чэнь Цин немного помолчал.
Он и так не горел желанием жениться, а теперь понял, откуда беспокойство матери.
– Мама права, – спокойно и утешающе сказал Чэнь Цин. – С женитьбой действительно не стоит торопиться.
Госпожа Хань с облегчением вздохнула.
– Вот-вот, и не будем об этом! Наш А-Цин должен стремиться к будущему, незачем ему связываться с чужими сердечными ранами. Я завтра же скажу тётушке Чжан, что мы пока не думаем об этом, пусть не беспокоится. А если кто-то ещё будет сватать, я всё досконально разузнаю, чтобы всё было ясно и понятно!
Она взяла иголку с ниткой и на этот раз уверенно принялась за работу, словно сбросив с плеч тяжёлый камень.
Следующие полмесяца из-за случившегося с Цинь Ле ученики тренировались в молчании. Шуток и болтовни стало меньше, в воздухе витала гнетущая атмосфера усердия.
Сун Юйфэн так и не смог прорваться на ступень Светлой силы и с сожалением покинул подворье Чжоу.
Ло Цянь и Чжэн Цзыцяо появлялись всё реже, их фигуры во дворе были редкими гостями. Все понимали, что их сердца уже давно не здесь.
Чжоу Лян по-прежнему сидел на синей каменной плите под старым деревом и, как обычно, изредка поправлял стойки учеников.
Только его прежде ясные глаза словно подёрнулись пеленой, а морщины в уголках глаз стали глубже, будто из него высосали всю жизненную энергию.
В этот день Чэнь Цин медленно разминал мышцы, ощущая бурлящую в теле жизненную силу, и подумал про себя: "Сегодня вечером, должно быть, всё и свершится".
Каждые два дня он принимал пилюлю жизненной ци, неустанно тренировался, и совершенство в "проходящем сквозь руки кулаке" было уже на расстоянии вытянутой руки.
– Старший брат-ученик Сунь, младший брат-ученик Чэнь.
Голос Чжоу Юй позвал Сунь Шуня и Чэнь Цина в уединённый уголок.
Сунь Шунь был несколько удивлён:
– Младшая сестра-ученица Чжоу, что-то случилось?
Чжоу Юй достала простую деревянную шкатулку и протянула её.
– Здесь несколько двухлетних стеблей травы ста духов, возьмите.
Сунь Шунь замер:
– Трава ста духов? Это же драгоценное лекарство для укрепления основы?
В глазах Чэнь Цина мелькнул вопрос.
– Да, – кивнула Чжоу Юй. – Драгоценные травы с небольшим сроком роста можно вырастить, если приложить усилия. Это была доля, оставленная для младшего брата-ученика Циня.
Её голос слегка дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.
– Вы, наверное, уже слышали о Турнире Лазурной Чешуи. Там соберутся мастера со всех сторон. Чем сильнее вы станете, тем увереннее будете себя чувствовать.
Сунь Шунь немного помедлил, а затем сказал:
– Тогда я не буду отказываться. Спасибо, младшая сестра-ученица, спасибо, учитель!
После неудачного прорыва его основа была повреждена, и ему как раз нужны были такие драгоценные лекарства для восстановления жизненной силы и ускорения выздоровления.
Чэнь Цин тоже спокойно принял подарок:
– Спасибо, старшая сестра-ученица Чжоу.
– Идите, готовьтесь, – сказала Чжоу Юй, глядя им вслед. В её сердце была тяжесть.
На кого ещё можно было положиться в это смутное для подворья Чжоу время?
На старшего брата-ученика Сунь Шуня? Он был преданным и надёжным, хорошо обучал новичков, но мог ли он взять на себя всю ответственность?
На младшего брата-ученика Чэнь Цина? У него были не лучшие врождённые данные, но он достиг наибольших успехов, сдал боевые экзамены, но…
В душе Чжоу Юй царила растерянность.
Задний двор.
Чжоу Лян склонился над столом и быстро писал, кончик его кисти шуршал по бумаге.
Жена Чжоу Ляна, госпожа Ли, тихо вошла и спросила:
– Что ты пишешь?
– Письмо старому брату Чжану, – не поднимая головы, ответил Чжоу Лян.
Сердце госпожи Ли сжалось:
– Чжан Шытуну из эскорт-бюро "Четыре моря"?
Это было старое и уважаемое эскорт-бюро в уезде Шуанъе, откуда в своё время ушёл Чжоу Лян, будучи там главой эскорта.
– Да.
Чжоу Лян ответил, не прекращая писать. В его голосе слышалась глубокая усталость.
– Мои жизненные силы иссякают, я как свеча на ветру. Ши Вэньшань не отстанет, он не упустит этот шанс. Я боюсь… боюсь, что когда огонь охватит городские ворота, пострадают и рыбы в пруду, и эти невинные ученики.
Он сделал паузу, кончик его кисти замер, и на бумаге расплылось небольшое чернильное пятно.
– Они были со мной, но не получили никакой выгоды, а из-за моей старой вражды могут лишиться будущего. Мне стыдно слышать от них слово "учитель"!
Госпожа Ли открыла рот, но не смогла произнести ни слова.
– Получится?
– В эскорт-бюро "Четыре моря" сейчас не хватает людей. Если ученики захотят пойти, у них всегда будет кусок хлеба и дорога в жизни.
Чжоу Лян посмотрел на иероглифы на письме и медленно продолжил:
– Сунь Шунь спокоен и рассудителен, дела ведёт основательно. Хотя он повредил основу при прорыве и на ступень Трансформации ему не пробиться, но он опытен, и в эскорт-бюро сможет стать управляющим, обучать новичков, сопровождать обычные грузы.
– Что касается Чэнь Цина…
Кончик кисти Чжоу Ляна снова опустился на бумагу, и иероглифы, казалось, стали тяжелее.
– Хоть он и молод, но характер у него твёрдый, как железо. Он сдал боевые экзамены на третью категорию, его "проходящий сквозь руки кулак" достиг совершенства, а главное – он предан и верен слову, не из тех, кто предаст. Если бы подворье Чжоу не было в упадке, мы могли бы дать ему гораздо больше…
Он тяжело вздохнул, и его дальнейшие слова потонули в безмолвном сожалении.
Сказав это, Чжоу Лян тяжело вздохнул.
– У Ло Цянь и Чжэн Цзыцяо есть свои дела, мне не о чем беспокоиться. Остальные несколько учеников ступени Светлой силы, если захотят, эскорт-бюро "Четыре моря" всегда найдёт для них место.
Госпожа Ли молча кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком, и не могла вымолвить ни слова.
Чжоу Лян отложил кисть, тяжело откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
Это письмо было последней искрой, которую он зажёг для своих учеников, и последним, что он мог сделать, чтобы оправдать звание "учителя".
Он аккуратно сложил письмо, положил его в плотный конверт, взял расплавленный сургуч, торжественно капнул его и прижал печатью.
Завтра самый надёжный гонец на быстрой лошади доставит его в эскорт-бюро "Четыре моря" в уезде Шуанъе.
Вечер.
Чэнь Цин вернулся домой и сказал госпоже Хань, которая хлопотала у печи:
– Мама, приготовь еду и оставь её на печи, чтобы не остыла. Я сначала потренируюсь, – сказав это, он направился прямо в центр дворика.
Холодный ветер, словно нож, проносился по голым ветвям деревьев во дворике, издавая унылый вой.
Ночь была глубокой и тихой.
Чэнь Цин прикрыл глаза, ощущая, как бурлящая в его теле жизненная сила, прежде спокойная, как ртуть, и тяжёлая, как свинец, внезапно закипела, словно холодная вода, брошенная в кипящее масло.
[Небесный путь вознаграждает усердных, и успех непременно придёт]
[Техника медитации на столбе "Проходящий сквозь руки", великое свершение (1999/2000)]
Последний шаг, отделявший его от совершенства, наконец-то был сделан.
Бесчисленные образы пронеслись в его голове и, наконец, слились в одну ясную мысль:
"Время пришло!"
Он резко открыл глаза, и в них блеснул огонёк. Он больше не старался сохранять стойку, его тело пришло в движение!
Приёмы "проходящего сквозь руки кулака" выполнялись им легко и непринуждённо, но совершенно иначе, чем раньше.
Это была уже не грубая сила ступени Светлой силы и не коварная мощь ступени Тёмной силы, а нечто среднее, сочетание твёрдости и мягкости, гармоничное и плавное.
Ш-ш-ш!
Рукава его одежды зашевелились, словно от ветра.
Он двигался плавно, как обезьяна, исследующая ущелье, его руки взлетали, как стальные кнуты, рассекающие воздух. Движения казались медленными, но оставляли за собой шлейф остаточных изображений, взвихряя холодный воздух во дворе и издавая глухой гул.
Каждая мышца, каждая косточка вибрировала с высокой частотой. Из его тела доносился непрерывный треск, похожий на жарящиеся бобы или глухой гром.
Это был треск костей, звук бурлящей жизненной силы, промывающей акупунктурные точки!
Байхуэй! Юнцюань!
Эти две последние и самые упрямые точки сейчас горели, словно их прижигали раскалённым железом, вызывая острую, колющую боль.
В то же время его охватило небывалое чувство ясности!
Точка байхуэй соединилась с небом, а точка юнцюань, казалось, укоренилась в земле, откуда непрерывным потоком поступала мощная сила.
Грубая сила ступени Светлой силы и коварная мощь ступени Тёмной силы, казалось, нашли точку соприкосновения, полностью слившись и став неразделимыми.
Он мысленно двинул рукой и небрежно взмахнул ею вперёд.
Не было ни свиста рассекаемого воздуха, ни воя ветра.
Во дворе кружился подхваченный холодным ветром сухой лист, который случайно опустился ему на плечо.
Лист не отскочил и не упал.
Он странным образом завис в воздухе примерно в полудюйме от его плеча.
Словно его поддерживало невидимое, но прочное и гибкое силовое поле. Он слегка подрагивал, не в силах опуститься ниже!
– Ни муха не сядет… ни пёрышко не добавит веса…
Чэнь Цин медленно опустил руку, глядя на парящий лист. Он ощущал гармоничную силу в своём теле, и его разум был ясен и спокоен.
"Трансформация, свершилось!"
Комментарии