Трущобы.
Так именовали районы четвертого уровня и все, что лежало за ними. В отличие от благополучного, ломящегося от машин и суеты района второго уровня, здесь царили хаос и нищета.
По улицам ходили запрещенные препараты, а в переулках то и дело попадались иссохшие тела тех, кто не рассчитал дозу и умер от сердечного приступа.
Отовсюду доносились грязные ругательства, а неоновые вывески окрашивали трущобы в багровые тона подземного царства мертвых.
Это было место, которое жители второго уровня обходили десятой дорогой, даже просто проезжая мимо.
— Ну и дыра, — поморщившись, Йонас отфутболил ногой валявшуюся на дороге жестяную банку.
На нем была черная рубашка, совершенно не похожая на его привычный гардероб – похоже, он сменил наряд намеренно, чтобы не выделяться из толпы.
Эйфель следовала за ним по пятам. Чтобы не привлекать лишнего внимания, они отказались от бронированного черного седана с эмблемой концерна Веттинг, переодевшись в неприметную одежду.
— И всё же, господин Йонас, вы уверены, что нужный вам человек прячется именно здесь? — Сохраняя прежнее невозмутимое спокойствие, Эйфель сделала паузу и добавила с интонацией констатации факта:
— Согласно кадровым базам данных концерна Веттинг, вероятность появления здесь специалистов по кибербезопасности и IT-технологиям составляет менее одной тысячной процента.
— Если бы кадровая система концерна хоть на что-то годилась, мне бы не пришлось оставаться в полном одиночестве, когда вокруг некого взять в дело.
Йонас хмыкнул, но тут же, словно что-то сообразив, сбавил тон и добавил:
— Разумеется, за исключением мисс Эйфель.
— Польщена вашими словами… — Лицо Эйфель ничуть не изменилось, но она тихо промолвила:
— И всё же я остаюсь при своем мнении относительно ваших методов.
Девушка искренне сомневалась, что в этих трущобах можно откопать хоть какого-то стоящего специалица.
И дело было вовсе не в слепой вере в кадровые алгоритмы Веттинга – просто в ее голове не укладывалось, какими каналами информации мог располагать опальный молодой господин Йонас, связанный по рукам и ногам.
— Логично.
Не обращая внимания на скепсис спутницы, Йонас ухватился руками за верхушку стены и, подтянувшись, легко перемахнул на ту сторону.
Эйфель на секунду замерла в растерянности, но затем последовала его примеру: упершись руками в кирпичную кладку, она грациозно и без лишних шумов перепрыгнула забор.
Едва приземлившись, она услышала голос Йонаса:
— В конце концов, человеческие выводы всегда строятся на уже известной информации.
Эйфель моргнула, и в этот момент до ее слуха донеслись раскатистые ритмы уличной музыки.
Она повернула голову – и перед ее глазами предстала картина, разительно отличающаяся от той, что осталась за стеной.
— Шумные проспекты, ярко одетые молодые девицы, пестрые перемигивания неоновых вывесок и толпы снующих повсюду людей.
— Господин Йонас… где это мы?
Не отвечая на вопрос спутницы, Йонас вгляделся в оживленную улицу перед ними.
— Пойдем, Эйфель.
— …
Эйфель почувствовала, как в груди зародилось нехорошее предчувствие.
— Почему-то мне кажется, что сейчас произойдет какая-то гадость.
Словно подтверждая ее догадки, раздался слегка насмешливый голос Йонаса:
— А сейчас я покажу тебе настоящий взрослый мир.
…
Улица Цветов.
Единственный уголок трущоб, заслуживающий звания процветающего.
Здесь всё было пропитано человеческими желаниями и уродством, развратом и безудержным кутежом – все эти эпитеты идеально описывали здешние нравы. Впрочем, единственной функцией этого места… было служить отдушиной для тех, кто потерял всякую надежду.
Эйфель с брезгливым выражением лица смотрела на виляющих бедрами танцовщиц в лучах прожекторов; царившая здесь атмосфера вызывала у нее глухое отторжение.
И впрямь, как выразился Йонас, это был «взрослый мир».
Только вот для юной, не знавшей мужчин Эйфель всё происходящее вокруг казалось чересчур диким.
— Кажется, мисс Эйфель не слишком уютно в этой обстановке.
Голос Йонаса раздался совсем близко; его слова заставили кожу на затылке девушки покрыться мурашками. Поддавшись давлению этой атмосферы, она отчетливо ощутила тепло его дыхания у своей шеи, отчего инстинктивно шагнула вперед и попыталась изобразить невозмутимость:
— И это всё, на что господин Йонас хотел мне открыть глаза?
Фраза, задуманная как едкая шпилька, из-за покрасневших щек девушки прозвучала на редкость упрямо. В отсветах неоновых ламп румянец на ее щеках казался еще более ярким и соблазнительным.
Было очевидно, что всегда невозмутимая мисс Эйфель в подобных заведениях чувствовала себя мягко говоря неуверенно.
В каком-то смысле эта девушка была по-детски трогательно-невинна.
— Разумеется, нет. Скоро сама все поймешь.
Глядя на ее упрямый вид, Йонас мысленно усмехнулся, но не стал больше дразнить спутницу.
В мерцающем полумраке их лица казались смазанными и нечеткими.
— Стакан текилы, пожалуйста.
Устроившись у барной стойки, Йонас кивнул бармену, и Эйфель, пусть и с явным скрипом на душе, всё же уселась рядом.
— И что вы намерены делать? — Немного совладав с эмоциями, она глубоко вздохнула и задала вопрос.
В этом тусклом свете глаза сидевшего рядом мужчины казались загадочными и непроницаемыми.
Он улыбнулся и бросил:
— Ждать у лунки.
Комментарии