В эту ночь Ли Юань спал на удивление крепко. Алая нить крови мягко вилась вокруг его тела, и он словно погрузился в теплую воду – по телу разливалось невольное расслабление.
Проснулся он сам, проспав всего три стражи, – бодрый, полный сил, без привычной утренней тяжести в голове, мысли были ясными и чистыми.
Но вот голод – зверский.
«Неудивительно, что у помощников, мастеров и охранников в кузнице такой зверский аппетит, – подумал он. – …Мало того, что пилюли принимают, так еще и еду посолонее да пожирнее подавай – расход энергии-то огромный!»
Похлопав себя по животу, Ли Юань накинул зимнюю куртку, сшитую невесткой, и поднялся с постели.
Ощущение собственного роста, которое можно было прочувствовать каждой клеткой, затягивало – даже возникло желание бросить все дела.
Но он понимал, что это невозможно.
Занятия боевыми искусствами – не затворничество, да и нет у него ни права, ни возможности на это.
Встал, толкнул дверь и вышел.
Луна уже села, солнце еще не взошло. Легкий снегопад, начавшийся прошлой ночью, прекратился, но снег лежал тонким слоем во дворе и на крыше.
Три часа утра ранней зимы. Уезд Гаолю был погружен в полную тишину. Пользуясь тусклым отражением снега, Ли Юань встал в стойку, поднял молот, выровнял дыхание и быстро погрузился в себя.
Благодаря той самой алой нити крови стойка давалась без усталости, энергия била ключом, а Шестой метод дыхания обезьяны позволял войти в нужное состояние в считанные мгновения – конечно, не без помощи владения молотом на уровне знатока.
— Вдох!
— Выдох!
Стойка, удары молотом – и вот уже небо посветлело. Услышав звуки одевания в доме, Ли Юань плавно завершил упражнение, выровнял дыхание. Ветер тут же развеял испарину, поднимавшуюся от его тела.
— Опять он встал так рано?
Ню Гуй, увидев Ли Юаня и выходя из дома, невольно потер занывшее плечо и стиснул зубы от досады.
Всю последнюю минуту он втайне пытался соперничать с Ли Юанем.
Но обиднее всего было то, что тот, похоже, вообще не принимал его всерьез. К тому же он был не только усерднее самого Ню Гуя, но и с каждым днем становился физически крепче.
— Ли Юань!
Услышав голос, Ли Юань обернулся.
Из учеников среднего двора он запомнил Ню Гуя лучше всех – не из-за его постоянного соперничества, а потому, что этот большеглазый, очень старательный паренек, оказывается, попал сюда «по блату».
— Ты…
Взгляд собеседника был совершенно спокойным, но Ню Гуй почему-то замялся:
— Я… я хочу с тобой посостязаться…
— Не интересно, — ответил Ли Юань, опуская молот, и направился к кухне умыться. После таких упражнений холодную воду использовать нельзя.
В прошлой жизни он тоже несколько лет скитался по свету – не то чтобы он был большим знатоком людских отношений, но кое-что повидал. Потому и не держал зла на этого парнишку.
А если бы и держал – что бы это изменило? Он бы воспользовался связями, будь они у него?
— Ли Юань! К тебе пришли! — Донесся из-за двора голос Толстяка Суня, и Ню Гуй, хотевший еще что-то сказать, осекся. Ли Юаню пришлось развернуться и выйти со двора.
— Опять мой второй брат? — Спросил Ли Юань, привыкший к этому.
Ли Линь навещал его каждые семь-восемь дней, каждый раз принося то вареные яйца, то еще какую-нибудь снедь.
— Это стражник, — ответил Толстяк Сунь с несколько странным выражением лица. — Ты что, вляпался во что-то?
— Стражник? — Удивился Ли Юань и тут же заметил высокого стражника в черной форме, которого сопровождал Цинь Сюн. Стражник направлялся прямо к нему.
«Это тот самый стражник, что патрулировал улицы и вывешивал награду за поимку разбойника Нянь Цзю?», – Ли Юань узнал подошедшего, и в душе его зашевелилось недоумение, когда стражник приблизился, и черная родинка в уголке его глаза дернулась:
— Я – Цю Да. Послан расследовать дело об убийстве. Пришел задать тебе вопросы. Если знаешь что-то и утаишь – будешь считаться сообщником главного преступника!
Дело об убийстве?!
Сердце Ли Юаня екнуло – он чуть было не подумал, что случилось с его вторым братом.
— Отвечай на вопросы, не смей утаивать! — Цинь Сюн холодным взглядом скользнул по Ли Юаню. Тот вздрогнул и поспешил ответить согласием.
— Позавчера, около полудня, когда ты ходил за покупками в Дровяную и Рыбную Слободу, там был торговец пряностями по имени Лю Сан. Ты его помнишь?
— Лю Сан? — Ли Юань, поняв, что речь идет не о его втором брате, с облегчением выдохнул. — Отвечу господину: позавчера я купил у него на лотке немного пряностей…
Лицо стражника Цю Да омрачилось:
— Только купил пряности?
— Только пряности, — отвечал Ли Юань, строго на заданные вопросы.
Сапоги Шести Направлений были подарком, он их не покупал.
— Вот как? — Цю Да холодно окинул Ли Юаня взглядом и хотел спросить еще что-то, но Толстяк Сунь уже заговорил:
— Я посылал его за продуктами. Траты и цены у меня все записаны. Даже если бы у него была медвежья смелость, он бы меня не обманул!
Услышав это, стражник только кивнул и, развернувшись, пошел прочь. Цинь Сюн, уходя, бросил на Толстяка Суня взгляд, в котором читалось удивление.
— Этот Цю Да – упрямый и несговорчивый тип, поэтому, хоть он и неплох в боевых искусствах, до сих пор всего лишь патрульный стражник. Однако его дядя, Цю Лун, – фигура первостепенной важности.
Когда они отошли подальше, Толстяк Сунь снова покосился на Ли Юаня:
— Я просто сказал правду. Если ты и впрямь замешан в деле об убийстве, то это уже не моя забота!
— Мастер-повар, будьте уверены, это дело ко мне никакого отношения не имеет, — твердо сказал Ли Юань, сгорая от любопытства: кто же убил того торговца?
Великая Юнь основана на воинской доблести, и нравы здесь чрезвычайно суровы. Естественно, и наказания крайне жестоки: убийцу, стоит его поймать, казнят, не дожидаясь осени.
— Этого паршивца Лю, всю его семью из шести человек и еще пятерых соседей – всех убили. И убил один человек! — С важным видом покачал головой Толстяк Сунь. — Я думал, это Лян Ашуй его убил, но нет – зачем торговцу убивать? — С того дня, как он узнал, что Ли Юань начал обучение боевым искусствам, его отношение к нему изменилось в лучшую сторону.
Ничего себе! Крупное дело о серийных убийствах!
В любую эпоху, в любой стране одиннадцать убитых – это из ряда вон выходящее, крупнейшее преступление!
— Кто же это такой жестокий? — Ли Юань глубоко вздохнул, и ему вдруг вспомнился Лян Ашуй, который постоянно ловил духовную рыбу. Вроде бы он был в ссоре с этим Лю? Но тогда при чем тут торговец…
— В уезде Гаолю, не считая бандитских разборок, уже много лет не было такого дела, где бы так безнаказанно убивали простых людей. Ты не выходил, не знаешь – в городе объявлено военное положение, — зевнул Толстяк Сунь и направился к кухне. ┎ В ближайшее время и ты не высовывайся из кузницы. Этот проклятый убивец, видно, совсем с ума сошел – даже ни в чем не повинного торговца прикончил…
Ли Юань застыл на месте, а потом снова глубоко вздохнул.
Он понял, что могло связывать торговца с тем самым Лю…
— Сапоги Шести Направлений?! — Не зная, верна ли его догадка, Ли Юань, однако, в это морозное раннее зимнее утро весь покрылся холодным потом.
«Не может же быть такого совпадения?», – Подумав о сапогах, лежащих на серой каменной платформе, Ли Юань почувствовал, как голова тяжелеет. Убить одиннадцать человек из-за паршивых сапог?
Вряд ли… невозможно?
Успокаивая себя, Ли Юань тем не менее твердо решил: пока преступник не пойман, ни ногой из Кузницы Оружия.
Подумав, он вернулся в средний двор, где за вяленую рыбу уговорил Лю Цина сбегать в Дровяную и Рыбную Слободу и передать второму брату, чтобы тот несколько дней не выходил из дому.
«Мало достигнутого, совсем мало!», – думал Ли Юань, стоя на кухне. Кожа у него пошла мурашками.
Такое кровавое преступление – и в прошлой, и в этой жизни он столкнулся с ним впервые, и его невольно охватила тревога.
Ведь одиннадцать живых людей – если сложить тела, выйдет больше полутонны! Нормальный человек как тут не испугается?
Но он только-только вступил на путь, и сделать следующий шаг за несколько дней – невозможно.
Если только…
Ли Юань подумал о Внутреннем Дворе, а потом и о складе за тренировочной площадкой.
Тренировочный молот – это всего лишь тренировочный молот, его и за оружие-то не считают. А вот во Внутреннем Дворе, на складе, наверняка есть настоящее, боевое оружие, относящееся к какой-нибудь ступени.
И еще во Внутреннем Дворе хранится важнейшая часть «Молота Белого Орангутана» – боевая техника.
А без боевой техники «Молот Белого Орангутана» для удара по человеку не лучше, чем для ковки железа…
— Боевая техника, оружие… — Ли Юань, стоя в тени очага, стиснул зубы.
…
…
Выйдя из среднего двора, Цинь Сюн проводил Цю Да до самых ворот Кузницы Оружия.
— Этот парень что-то скрывает, — холодно заметил Цю Да, глядя на Цинь Сюна. Тот с безразличным видом пожал плечами:
— Если брат Цю подозревает его, отведите в уездную управу, и дело с концом.
— О? — Цю Да слегка удивился и покачал головой:
— Без доказательств хватать людей нельзя.
— Брат Цю, как вы честны, — усмехнулся Цинь Сюн и спросил:
— Вы, брат Цю, теперь направитесь в школу боевых искусств «Лихэ»? С Ван Луанем не так-то просто будет договориться…
— Ну и что с того, что это школа «Лихэ»? Насколько Ван Луань может быть сильнее моего дяди? — Холодно фыркнул Цю Да. — Великая Юнь основана на воинской доблести. Если бы двор не мог сдерживать этих беззаконников, в Поднебесной уже давно царил бы хаос!
— Вот как? — Цинь Сюн не стал ни соглашаться, ни спорить. Однако, когда Цю Да уже собрался уходить, он, словно невзначай, обронил:
— Слышал, что тот Лян Ашуй чрезвычайно одарен и меньше чем за полгода почти достиг малого мастерства в технике рассеивающих рук школы «Лихэ», и Ван Луань, кажется, собирается отправить его в Долину Божественного Оружия. Если брат Цю хочет взять его, вам лучше поторопиться…
— Долина Божественного Оружия?! — Цю Да замер на месте, и лицо его побагровело.
Цинь Сюн, громко рассмеявшись, вернулся в кузницу.
Великая Юнь основана на воинской доблести – это, конечно, правда. Но за этой фразой следует еще одна: «Но правит миром вместе с сектами!»
Комментарии