— Фух…
Цинь И только выдохнул, как перед ним вырос тёмный силуэт.
Мальчик упал навзничь – девочка повалила его, и они покатились по траве.
Молчаливый лунный свет рухнул вниз, отбросив на деревянную стену неровные тени.
Девочка, не мигая, смотрела на мальчика под ней. Её растрёпанные волосы упали на лицо; сквозь пряди можно было разглядеть ещё не высохшие слёзы в уголках глаз.
Одежда зашуршала. Мальчик приподнялся, глядя на девочку, которая сидела на нём верхом. Он хотел что-то сказать, но заметил, что она, кажется, плачет.
Такой он её никогда не видел.
Девочка плакала едва слышно, её тело мелко вздрагивало. Уткнувшись лицом в плечо мальчика, она обхватила его так крепко, будто боялась, что он исчезнет, как мираж. Её худые ручонки стиснули его, не желая отпускать.
Почувствовав, как она дрожит, мальчик поднял руку и обнял её за голову. Ладонь коснулась волос, испачканных кровью. Он тихо вздохнул, но так ничего и не сказал.
Млечный Путь разлился по небу. Мальчик и девочка, оба залитые кровью, походили на двух зверьков, зализывающих раны. Они сжались вместе на этой израненной лесной поляне, ища друг в друге единственное тепло.
В какой-то момент Жуань Су перестала плакать. Она вытерла глаза рукавом, молча поднялась, опустив голову, не глядя на Цинь И, нагнулась, взвалила его на спину и направилась к дому.
Звёздный свет вытянул их сливающиеся тени.
Цинь И лежал у неё на плече, щекой касаясь жёсткого воротника. Сквозь пропитанную кровью ткань он чувствовал жар её тела и тихо сказал:
— Я могу сам идти.
— Ты… ра… нен.
— Не сильно.
— Не силь… но – то… же рана.
— …
Цинь И больше не настаивал.
Босые ноги Жуань Су, испачканные кровью, ступали по грязи. Каждый шаг сопровождался лёгким чавкающим звуком. Подойдя к калитке, она вдруг заговорила:
— Я… ду… ма… ла, ты… умер.
Голос был лишён девичьей звонкости. Слова выходили с трудом, одно за другим, сухие, с хрипотцой – грубые, словно кора старого дерева.
В центральных землях знатные дома держали немых служанок – их растили с детства. Эта мода докатилась и до земель Шу, где её переняли даже захудалые богатеи.
Отрава, которую Жуань Су влили, едва она переступила порог «Обители Странников», уничтожила её голосовые связки. Но благодаря особенному телосложению за последние два года она понемногу научилась произносить простые звуки.
Цинь И опустил веки и тихо объяснил:
— Было близко, но я внезапно пришёл в себя.
— …М-м.
Они вошли во двор. Лунный свет высветил кровавое месиво на земле. Жуань Су, ступая босиком, миновала тела самки обезьяны и девочки. Тихо спросила:
— А кровь… на тебе…
— Это чужая кровь.
— Но та тва… рь…
— Не знаю. Должно быть, в горах Няньцы что-то случилось.
— Я… имею в… виду…
— Эта девочка умерла вместо меня.
— …А.
Жуань Су покосилась на изуродованное тело девочки и облегчённо выдохнула. Её худые плечи чуть заметно опустились. Она больше не проронила ни слова и не стала расспрашивать о девочке.
Смерть никогда не была от них далеко. Когда они скитались вместе с волнами беженцев, Цинь И часто подбирал чужих детей. Но все они умирали в дороге.
Хижина, где они жили, за четыре года разрослась и стала довольно большой: одна общая комната и смежная кухня.
Цинь И толкнул скрипучую дверь. Сквозь проём внутрь проникал лунный свет, в котором угадывались очертания скудной обстановки.
Всё было просто: квадратный стол, шкаф, три кривых деревянных стула, лежанка и узкая дощатая кровать.
Жуань Су бережно усадила Цинь И на деревянный стул и, протянув маленькие руки, принялась стаскивать с него одежду, одновременно осматривая раны.
Её пальцы были ледяными. Когда она осторожно надавила ему на рёбра, подушечки пальцев мелко дрожали.
Цинь И перехватил её руку. Пальцы у неё были длинные, тонкие, с нефритово-белой кожей, но ладонь – шершавая, в мозолях, не по возрасту.
— Это всё внутренние повреждения. На ощупь не определишь. Должно быть, не слишком серьёзно.
— То… гда я за… втра схожу за… травами…
— М-м.
Цинь И достал мешочек с серебром, который дала коротко стриженная женщина, и со звоном положил на стол. Снимая рубаху, сказал:
— Тут примерно семь лянов. Должно хватить.
Жуань Су кивнула, аккуратно убрала кошель и пошла во двор за водой. Когда она возвращалась с ведром, лунный свет упал на её изящные босые ступни. Цинь И заметил на подъёме несколько свежих царапин, сочившихся мелкими капельками крови.
Жуань Су не обратила на это внимания. Она окунула тряпицу в воду, отжала и начала обтирать его тело. Там, где прошлась влажная ткань, чужая кровь смывалась слой за слоем, обнажая бледную кожу и несколько тёмных синяков.
— Боль… но? — Спросила она.
— Терпимо, — ответил он.
Молчание.
Спустя мгновение Жуань Су взглянула на кухню и тихо спросила:
— Ты… ел?
— Ел. А твои раны?
— Со… мной всё… хорошо. Че… рез пару дней… сами за… живут.
— Я про твоё лицо.
— …
Жуань Су замерла. Капли воды с тряпки в её руке с тихим стуком падали на земляной пол.
Несколько прядей волос колыхнулись, открывая багровые шрамы, что покрывали половину лица – узоры, похожие на пересохшее русло реки.
Цинь И смотрел на неё.
Почувствовав его взгляд, Жуань Су прикусила губу и, повинуясь рефлексу, чуть повернула голову, позволяя спутанным волосам снова упасть, скрывая жуткие ожоги. Наружу осталась лишь та половина лица, что была прекрасна, как у бессмертной.
Она не хотела, чтобы он видел её слабость. И тем более – её уродство.
Цинь И поднял руку. Кончики пальцев коснулись упавшей пряди, и он осторожно отвёл её в сторону.
Жуань Су нахмурилась, рефлекторно отдёрнула голову, втянув шею, словно зверёк, которого тронули за рану.
Цинь И сжал её плечо.
Жуань Су мгновенно перестала сопротивляться. Она отвела взгляд, уставившись на два трупа во дворе, и, скривив губы в подобии улыбки, спросила с напускным безразличием:
— Очень… страш… но?
— Да.
— …
Зрачки Жуань Су сузились. Она опустила голову.
Лунный свет косо падал из дверной щели, ложась на её опущенные ресницы тонкой сетью теней.
Губы девочки всё ещё кривились в улыбке, но уголки мелко дрожали:
— …Прав… да ведь?
Она говорила легко, но втайне ждала, что он скажет что-то в утешение.
Хотя бы пустую формальность, брошенную небрежно.
Но в ответ – лишь молчание.
Сквозняк ворвался со двора, протяжно завывая в дверной щели.
Спустя полминуты Цинь И снова заговорил, но уже деловито. Чтобы контролировать, нужно вовремя придавить. Он сказал негромко:
— Под разрушенным храмом к востоку от посёлка есть тайник. Там хранятся припрятанные товары этой шайки мародёров. Сегодня ночью я подумаю, что с ними делать.
— Ах да, и то оружие, что ты принесла, можно продать. Арбалеты не трогай – используй их, как я учил: поставь во дворе ещё несколько ловушек.
— У шацаня в предплечье есть одна жила – очень упругая. Из неё выйдет отличная тетива. Разделай тушу и оставь; как я в следующий раз очнусь, мы сможем перетянуть ею пару арбалетов…
— …Хорошо.
В тёмных глазах Жуань Су что-то потускнело, но она не подала виду. Молча запомнив наставления мальчика, она улыбнулась и коротко ответила.
Обтерев верхнюю часть тела, она опустилась на колени на холодный пол и, сжав лодыжку мальчика, стянула с него обувь, принимаясь оттирать засохшую кровь с ног.
Осенний ветер пробирался в дом. Цинь И, оставшийся с голым торсом, невольно поёжился.
Жуань Су резко остановилась, бросилась к сундуку, достала старую, вылинявшую до белизны ватную куртку и, подбежав обратно, накинула ему на плечи.
— Не… про… сту… дись.
Она запахнула полы куртки у него на груди и ловким, привычным движением завязала тесёмки.
Глядя на руки сестры, не по годам огрубевшие, Цинь И вдруг тихо произнёс:
— Я и сам могу. Я ведь сейчас в сознании.
— Я… стар… шая.
Жуань Су сверкнула на него глазами – не терпящим возражений тоном.
Цинь И тут же прикусил язык.
Старшая сестра в некоторых вопросах была до ужаса упряма.
Закончив мытьё, Жуань Су сходила во двор за свежей водой и принесла мыльный корень, который Цинь И сам делал из душистых трав:
— На… кло… ни го… ло… ву. На ма… куш… ке то… же кровь.
Вода стекала по волосам, а девичьи пальцы легко массировали голову.
Цинь И на мгновение задумался, а потом снова заговорил о деле:
— Сестра, завтра или послезавтра к тебе может прийти старый хозяин.
— А?
Жуань Су замерла, и рука её, мывшая голову, на миг остановилась.
Цинь И объяснил:
— Этот набег, скорее всего, был эмоциональным порывом младшего хозяина.
— По… че… му? — Не поняла Жуань Су.
Цинь И усмехнулся и тихо сказал:
— Мы люди низкого происхождения. Для младшего хозяина даже его симпатия к тебе – уже милость. А ты так дерзко ему отказала, вот он и решил проучить тебя. Старый хозяин – другое дело. Он поднял «Обитель Странников» до такого уровня не на эмоциях. Он больше ценит выгоду – то есть твою будущую ценность.
— …А.
Жуань Су нахмурилась и тихо отозвалась.
Помолчав, она заговорила снова. Голос её по-прежнему был хриплым и тяжёлым, но в нём появилась едва уловимая тревога:
— Но… Сяо И… за младшего хозяина… меня сватал… сам старый хозяин.
Комментарии