Сняв обувь, он поднялся в карету.
Убранство кареты не назвать роскошным, но оно отличалось исключительным удобством: вместо привычных сидений на полу были разостланы мягкие матрасы, у оконного переплета примостилась курительница, источающая тонкие струйки дыма от погруженного в воду благовония, в углу аккуратной стопкой лежали свернутые ватные одеяла и подушки, а резной столик из красного дерева разделял внутреннее пространство пополам, уставленный небрежными стопками бумажных свитков.
Не Цзюньюэ сидел на коленях по ту сторону столика, опустив взгляд и просматривая разложенное перед ним дело, словно вовсе не замечая гостя.
Цинь И молча прошел вперед и опустился на колени у противоположного края стола; его потрепанная одежда резко контрастировала с окружающей обстановкой, однако держался он с непринужденностью юноши из благородного семейства.
Карета плавно и бесшумно тронулась с места.
Не Цзюньюэ не поднимал глаз и хранил молчание, с невыносимо размеренной неторопливостью продолжая заниматься делами «Обители Странников».
Молчание обладает свойством обретать плоть и давить на психику.
В особенности в подобной обстановке.
Старый хозяин явно преуспел в этом искусстве, рассчитывая безмолвием сломить мальчика напротив и заставить его заговорить первым.
Цинь И же просто сидел напротив, храня неподвижность.
На него это давление не действовало.
Время тянулось в гробовой тишине, нарушаемой лишь глухим стуком колес о горную дорогу да шелестом перекладываемых бумаг.
Когда они уже приближались к Хуанчжу, Не Цзюньюэ внезапно поднял руку с кольцом из белого нефрита, и глухой щелчок прервал тишину – оконные створки захлопнулись, отрезая звуки внешнего мира.
Внутри кареты воцарился еще более густой и сумрачный полумрак.
Наконец Не Цзюньюэ заговорил, и голос его звучал мягко и вкрадчиво:
— Не принимай близко к сердцу неприязнь, которую Люи питает к Жуань Су. У нее на самом деле прекрасный характер, просто она только что вернулась в Хуанчжу, и кое-какие слухи ввели ее в заблуждение.
Внезапное и бессмысленное объяснение ничуть не изменило выражения лица Цинь И. Не Цзюньюэ, исподволь разглядывая мальчика, продолжил мягким тоном:
— Ты выглядишь совсем не удивленным.
Цинь И покачал головой и ответил детским голоском:
— Я об этом и не думал. Просто решил, что у нее могли остаться какие-то давние счеты с моей сестрой, хотя никак не ожидал, что дело в банальной ревности из-за безответной страсти.
Уголки губ Не Цзюньюэ тронула легкая тень удивления:
— А ты сообразителен. Она действительно питает ко мне определенные чувства, только вот я не отвечаю ей взаимностью, со временем все и зашло так далеко.
Цинь И кивнул и, выждав короткую паузу, неожиданно бросил в упор:
— Почему вы говорите мне об этом?
— А сам как думаешь?
— М-м… Потому что вы хотите ее убить?
— …
Сердце Не Цзюньюэ слегка ёкнуло, и он с улыбкой произнес:
— Малыш, предаваться подобным домыслам – дурная привычка.
— Разве нет?
— …
Не Цзюньюэ немного подумал над словами собеседника и парировал вопросом:
— С чего ты взяло?
— Ло Люи занимает далеко не последнее положение, однако до нее дошли лишь пустые слухи, и вы даже не попытались их развеять.
Цинь И немного подумал и продолжил:
— Место хозяйки «Обители Странников» пустует уже десять лет, и оно не может оставаться вакантным вечно. Когда придет время, человеку с недостаточными способностями придется несладко.
Не Цзюньюэ тихонько рассмеялся, словно над наивностью ребенка:
— Будь у Люи недостаточно способностей, я бы не отправил ее в Центральные равнины.
— Именно потому, что она отправилась туда, вы и поняли, что ее талантов не хватает. Прошло уже три года, но я так и не заметил, чтобы рядом с вами появилась хоть одна женщина, похожая на мою сестру.
— Что ты имеешь в виду?
— Разве не ради этого вы потратили столько сил и людей, пытаясь закрепиться в Центральных равнинах?
— …
Не Цзюньюэ несколько мгновений неотрывно смотрел на тонкие черты лица мальчика, сохраняя ровное дыхание, хотя сердце против воли забилось быстрее.
Он понимал, что собеседник пытается выведать его планы путем прощупывания.
Однако от такой точности по спине пробежал холодок.
Откуда у этого пацана такие сведения?
Жуань Су?
Но Жуань Су – всего лишь боевой наставник, она вообще не касалась вопросов экспансии в Центральные равнины…
— Хозяин.
Цинь И разрушил сгустившуюся атмосферу и пояснил:
— Мы с сестрой в свое время бежали сюда из Великой Цинь. Там, в Центральных равнинах, мне довелось повидать немало «нелюдей», хотя здесь, в Гушу, их встречается гораздо меньше. За четыре года я встретил лишь двоих. А учитывая то, как высоко вы цените мою сестру, я и предположил, что отправка тетушки Люи на три года в Центральные равнины преследовала именно эту цель.
Выслушав его, Не Цзюньюэ прямо спросил:
— С чего ты взяло, что Люи отправилась в Центральные равнины три года назад? Жуань Су ведь видела ее прежде, но они не общались. Неужели она стала бы делиться с тобой такими мелочами?
Цинь И покачал головой:
— Нет. Но три года назад я видел, как она сопровождала ваш кортеж при проезде через город.
Не Цзюньюэ не удержался от короткого смешка:
— Хочешь сказать, что способен запомнить человека на три года, мельком взглянув на него однажды?
Цинь И молча смотрел на него.
Улыбка увяла, растворившись в неподвижном воздухе.
Не Цзюньюэ поразмыслил немного, цепляясь за другую деталь из слов мальчика, и неторопливо произнес:
— Допустим, я поверю тебе. Но ты сказал, что видел в Хуанчжу еще двоих людей, похожих на твою сестру. Кто они?
— Вы их обоих тоже видели.
…?
— Цинь Кэ, а также та полуживая девчонка, которую вы заметили сегодня утром.
— …
На мгновение воцарилось молчание. Не Цзюньюэ никак не ожидал, что собеседник упомянет двоих мертвецов, однако тема показалась ему достаточно любопытной, чтобы продолжить:
— Оставим девчонку в покое, но с твоим младшим братом я пересекался лично. Должен признать, он умом не обделен, однако никаких нечеловеческих черт я в нем не заметил.
Цинь И задумался, как лучше ответить: даже скажи он правду, с проницательностью этого человека поверить на слово тому, кто просто открывает рот, тот не сможет.
Спустя мгновение Цинь И предпочел ответить вопросом на вопрос:
— Я подобрал Цинь Кэ три года назад. По-вашему, шести – или семилетнему ребенку реально выжить в одиночку на горах Няньцы?
Выражение лица Не Цзюньюэ застыло, брови медленно сошлись на переносице.
Заметив это, Цинь И продолжил тихим голосом:
— Хозяин, если вам нужны люди вроде моей сестры, поищите их среди беженцев. Дети, способные в одиночку выжить в столь жутких условиях, обычно обладают определенными «нечеловеческими» особенностями.
Поза Не Цзюньюэ стала более собранной, он произнес:
— Ты ведь должен понимать, что Хуанчжу постоянно принимает беженцев.
— Вы делаете это ради пополнения населения, чтобы заложить фундамент для будущей экспансии «Обители Странников». Ваш изначальный подход неверен, поэтому отыскать их вы не смогли.
Цинь И прямо отмел его возражение, выдержал паузу и добавил:
— К тому же, не кажется ли вам, что расстояние от Центральных равнин до Гушу слишком велико? Каким бы нелюдем ни был ребенок, он остается ребенком, а в толпах беженцев им каждую секунду приходится противостоять озверевшим от голода людям. Каков шанс, что они выживут?
Брови Не Цзюньюэ слегка нахмурились, он медленно переспросил:
— Ты хочешь сказать, что мне следует отправить людей на поиски в самую гущу беженцев в Центральных равнинах?
Цинь И слегка кивнул, его слова звучали взвешенно и серьезно:
— Причем кандидаты должны уметь отбросить гордыню и на долгие месяцы или даже годы раствориться среди беженцев, а не вести себя как господа, время от времени раздающие подачки.
— Хозяин, дети, уцелевшие среди толп беженцев, разбираются в маскировке и умеют избегать опасности лучше взрослых. Они ни за что не выдадут свою инаковость и не подойдут к тем, кто кажется им угрозой.
С этими словами Цинь И позволил себе жест некоторой дерзости – его кончики пальцев постучали по крышке стола, издав глухие, отчетливые стуки:
— Надеюсь, этот подарок придется вам по душе?
— …
Не Цзюньюэ ничего не ответил, продолжая сверлить взглядом сидящего напротив мальчика. В глубине души поднималось жуткое ощущение «дежавю». Задавив это чувство, он признал ценность слов собеседника и поинтересовался:
— Подарок поистине неплох. Но почему ты решил, что я хочу убить Ро Люи?
Цинь И серьезно задумался и тихо ответил:
— Потому что мне знакомо это чувство.
Не Цзюньюэ мягко усмехнулся:
— Тебе едва ли исполнилось десять лет, откуда у тебя такие ощущения?
Цинь И ничуть не смутился насмешливого тона и тихо произнес одно имя:
— Цинь Кэ.
Снова услышав это имя, Не Цзюньюэ удивился:
— Твой пропавший брат? Это ты его убил?
— Нет, он действительно пропал сам, как вам и известно.
Тщательно подбирая слова, Цинь И опустил взгляд и прошептал:
— Но у меня действительно возникало желание покончить с ним, потому что он постепенно начал выходить из-под контроля.
Не Цзюньюэ молча слушал.
В нежном голоске Цинь И проскользнула тень вздоха:
— Он возложил на Жуань Су роль объекта, от которого зависел, а у Жуань Су на уме была только я. Естественно, он стал воспринимать меня как соперника и даже обузу. Разве от такого человека не следует избавиться?
Спокойная обстановка лишала Цинь И возможности быстро завоевывать авторитет в критических ситуациях, как он это делал среди беженцев, в то время как главной опорой в доме оставалась сестра по имени Жуань Су.
Манипулирование человеческими душами – дело тонкое, здесь ошибка в миллиметр стоит промаха на версту.
Сердце Не Цзюньюэ невольно забилось чаще, чувство «дежавю» усилилось. Глядя на это чудовище в обличье маленького мальчика, он усмехнулся:
— Он воспринимал тебя как обузу? Я же говорил, что общался с ним. По сравнению с тобой он далеко позади…
— Мозговая болезнь.
Цинь И перебил собеседника, добровольно обнажая собственную слабость, и с улыбкой произнес:
— Хозяин, моя болезнь настоящая, и она неизлечима. Большую часть времени я остаюсь самым настоящим дураком, и лишь изредка способен мыслить так, как сейчас.
— …
Мертвящая тишина внезапно навалилась на карету.
Курительница у окна по-прежнему мерно источало тонкие струйки дыма, а покачивание кареты на ухабах горной дороги служило напоминанием о том, что время не остановилось.
Смысл, таившийся за словами мальчика, заставил зрачки Не Цзюньюэ сузиться до размеров игольного ушка, и где-то в глубине его разума начал пробуждаться страх, который он так долго прятал и не желал вспоминать.
То была маленькая девочка.
Тот же возраст, то же замирающее от ужаса сердце, то же чудовище под маской ребенка.
В ушах резко и пронзительно зазвенело, красивое бледное лицо мальчика заплясало перед глазами, сливаясь и сплетаясь с тем жутким, прекрасным образом из прошлого…
Прежде чем оба образа окончательно слились воедино, прежде чем Не Цзюньюэ в ужасе увидел в Цинь И ту страшную девочку…
— Хозяин.
Ззз…
Звон в ушах стих, возвращая его в реальность.
Не Цзюньюэ вдруг осознал, что тяжело и прерывисто дышит, а его ладонь судорожно вцепилась в край низкого столика, помогая удержать равновесие.
Детский голосок раздался снова, принося мягкое успокоение:
— …Вы в порядке?
Голос Цинь И звучал на редкость мягко, расслабляюще.
Не Цзюньюэ проследил взглядом за звуком и увидел, что собеседник сидит в прежней позе, но больше не внушает ему прежнего страха.
Помолчав несколько мгновений, Не Цзюньюэ отнял руку от столика и, не став объяснять свою недавнюю странность, хрипло произнес:
— …Доказательства.
На этот раз Цинь И не стал перехватывать инициативу в разговоре: он опустил плечи, чуть согнул спину и, сменив выражение лица, послушно спросил:
— Какое… доказательство?
То, что он сказал или то, как держался до этого, должно быть, спровоцировало у старого хозяина приступ какого-то посттравматического синдрома.
Не Цзюньюэ глубоко вздохнул:
— Доказательство того, что ты болен рассудком.
Цинь И не ответил сразу, давая собеседнику время взять себя в руки, и лишь небрежно бросил зацепку для спора:
— Вы наверняка можете узнать, сколько старшая сестра потратила на лекарей.
Не Цзюньюэ быстро брал себя в руки: будь он из тех, кто отступает перед лицом страха, он бы никогда не зашел так далеко.
— Это довод, но его недостаточно. Четыре года старых долгов мне не перетряхнуть.
Помолчав немного и глядя, как к тому возвращается душевное спокойствие, Цинь И заговорил напрямую:
— У меня нет психического расстройства, и я не собирайся оставаться в Хуанчжу. Но если бы я решил остаться, то не стал бы четыре года сидеть сложа руки.
Повисло молчание. Не Цзюньюэ молчаливо признал этот довод.
Грядут великие перемены, в мир являтся чудовища.
Подобно той девочке, что встретилась ему на пути к вершине в «Обители Странников» десять лет назад, такие гении, как Цинь И, никогда не станут ограничивать свой взлет к небесам этой глушью.
При воспоминании – столь редком и ясном – о той девочке из глубин памяти, пальцы Не Цзюньюэ под низким столиком невольно сжались в кулак, до боли. Но на этот раз он совладал с собой.
Взглянув на Цинь И, Не Цзюньюэ холодно бросил:
— Столь прямолинеен… неужели ты не боишься, что я тебя убью?
Скорость, с которой мальчишка брал себя в руки, превзошла ожидания Цинь И, но его тон остался покорным:
— Конечно, боюсь.
— Тогда назови мне причину тебя не убивать. Мертвый гений – всего лишь кусок тухлого мяса.
Едва слова сорвались с губ, Не Цзюньюэ понял, что страх все же затуманил его рассудок, заставив выместить злость на мальчишке с теми же самыми «особенностями».
Цинь И, казалось, не обратил на это внимания – или, вернее, давно предвидел подобный вопрос. Однако увиденное и услышанное в этой повозке заставило его на ходу изменить заготовленный ответ.
Сделав вид, что глубоко задумался, Цинь И неожиданно указал на исписанные мелким почерком бумажные свитки на столе и произнес:
— Хозяин, вам не следовало заниматься всеми этими делами лично.
Не Цзюньюэ не ожидал, что разговор так резко свернет к бумагам:
— Что ты имеешь в виду?
Цинь И тщательно подбирал слова:
— Я… слышал от Жуань Су о нынешнем устройстве «Обители Странников». Для организации, которая только зарождается, этого, пожалуй, хватает, но сейчас все это выглядит слишком примитивно.
Принявшись демонстративно загибать пальцы, Цинь И продолжал:
— Только что я украдкой заглянул в служебные отчеты, что вы разбирали: не сходятся торговые счета, и это приходится решать вам; внутренние споры и даже поединки привратников – судить тоже вам; глава железной стражи берет ссуду у торгового дома, а вы узнаете об этом постфактум; доходит до того, что даже разборки двух шаек бандитов в борделе под вывеской «Обители Странников» докладывают лично вам.
С этими словами Цинь И внезапно поднял взгляд:
— Сейчас вы еще справляетесь со всем этим. Но что будет, если «Обитель Странников» пойдет дальше?
— …
Не Цзюньюэ никак не ожидал, что этот сорванец зайдется с такого ракурса. Помолчав немного, он спросил:
— И что же ты можешь мне предложить?
Цинь И взвесил каждое слово:
— Я могу разработать и усовершенствовать для вас организационную структуру.
— Ха… а я-то думал, что ты скажешь.
Не Цзюньюэ молча убрал свитки, достал из выдвижного ящика чайный набор с кувшином и неторопливо принялся заваривать чай, покачав головой.
Для создания организационной структуры мало способностей, нужен богатый жизненный опыт. Когда мальчишка лет десяти заводит с ним об этом речь – удержаться от смеха уже проявление величайшего уважения.
— Сам я вышел из низов, но прошел долгий путь, превратив «Обитель Странников» из скромного постоялого двора в то, чем она является сегодня. Неужели ты думаешь, что я об этом не задумывался? То, с чем не смог справиться я, по-твоему, под силу какому-то пацану?
Цинь И внимательно слушал.
Сначала – выражение лица, потом – тон, и лишь в конце – смысл сказанного.
Внезапный приступ ПТСР у собеседника заставил Цинь И сначала убедиться в истинном отношении Не Цзюньюэ к нему.
Если бы хозяин проникся к нему откровенной враждебностью, то отвергнуть любой, даже самый безупречный проект.
Тех, кто уже занял предвзятую позицию, переубедить невозможно.
Даже если швырнуть доказательства им в лицо.
Но, к счастью, этот хозяин, похоже, просто уязвлен в лучших чувствах.
Слегка поразмыслив над формулировками, Цинь И не стал отвечать напрямую, а вместо этого зашел с другой стороны, задав встречный вопрос:
— Скажите, хозяин, есть ли у вас и вашей «Обители Странников» высшая цель – великий замысел?
Не Цзюньюэ, вполне предсказуемо, сбился с толку:
— Что ты имеешь в виду?
Цинь И пояснил так, чтобы тот точно понял:
— То, ради чего ваши последователи будут идти за вами, или конечная цель, которой вы стремитесь достичь. Это может быть мир во всем царстве, обретение удельного княжества, истребление нечисти во имя народа – словом, нечто высокое.
— Если внедрить эту идею в «Обитель Странников», то даже простой трактирный слуга или крестьянин в поле будут понимать, ради чего они трудятся. Это станет фундаментом, отличающим вас от прочих банд.
Не Цзюньюэ сообразил быстро, примерно уловив мысль мальчишки, и покачал головой:
— Ерунда какая-то. Лишь бы мои люди были сыты…
— Сытость людей тоже может стать великим замыслом.
Детский голосок звучал мягко, совершенно лишенный угрозы:
— Притом этот замысел куда осязаемее и привлекательнее всех тех грандиозных целей, что я перечислил. Но вы почему-то не придавали этому значения – иначе в нынешние смутные времена масштабы «Обители Странников» давно бы вышли далеко за нынешние пределы.
— …
Не Цзюньюэ, похоже, наконец до конца все осознал. Нахмурившись, он позабыл, что перед ним всего лишь ребенок:
— Ты что… подбиваешь меня на мятеж?
Цинь И с улыбкой покачал головой, не развивая тему дальше и вовремя возвращая разговор в нужное русло:
— Нет, я лишь хотел объяснить вам пользу великой цели. И вы, кажется, уже сами все поняли.
— …
В повозке воцарилась тишина.
Не Цзюньюэ погрузился в глубокие раздумья. Лицо его то темнело, то светлело, и лишь спустя долгое время, наконец постигнув суть сказанного, он поднял взгляд на мальчишку.
Он понятия не имел, откуда тот набрался подобных познаний, но это ничуть не мешало его сердцу биться все быстрее, в нем росло непреодолимое желание прибрать этого паренька к рукам, а из глубины души поднималось нечто иное – собственнический инстинкт.
Нынешний он был совсем не тем человеком, что встретил ту девочку десять лет назад. Теперь за его спиной стояла огромная сила, позволявшая вершить чужие судьбы.
Если подчинить этого мальчика себе…
Тогда будущее паренька затмит самые безумные чаяния его старшей сестры!
Комментарии