— Помни: если после вечернего колокола останешься во внутреннем пике, нарушишь правила.
Цзян И принял изящную нефритовую табличку обеими руками и почтительно сказал:
— Благодарю за великодушие, распорядитель.
Чжоу Гуан махнул рукой и многозначительно произнёс:
— Иди, иди. Если попадёшь во внутренний пик, может, мне ещё придётся называть тебя «старшим братом».
— Что вы, распорядитель, я не смею и мечтать об этом.
Цзян И выглядел скромно, словно такая мысль ему и в голову не приходила.
Старина Хэ слушал их разговор, раскрыв рот.
Внутренний пик?
Братец И может попасть во внутренний пик?
Это же место поважнее, чем должность распорядителя…
Он тупо смотрел в спину уходящему к «Журавлиному саду» Цзян И, и в его душе бушевала буря.
Раньше он думал, что братцу И просто повезло понравиться старику Яну.
После истории с Чжан Санем и Дун Сы он восхищался его смелостью и решительностью.
А теперь…
— Когда я учился в даосской школе, учитель говорил о том, что «между деревом и гусём, превращение дракона и змеи» (прим.: идиома, означающая гибкость, умение приспосабливаться к обстоятельствам, быть и полезным, и бесполезным, чтобы выжить), я не понимал.
— Теперь понял: это про таких людей, как братец И.
Старина Хэ был переполнен чувствами. Он представил, как Цзян И в чёрном халате принимает поклоны распорядителей, называющих его «старшим братом Цзяном».
Он улыбнулся и тихо пробормотал:
— Я полжизни прожил зря, мне не светит путь Дао. Пусть хоть братец И пойдёт дальше, посмотрит за нас, простых смертных, на этот широкий мир.
Он поднял голову, прищурился и посмотрел на фигуру, улетающую на белом журавле в облака, и прошептал:
— Как же хорошо уметь летать… Я ведь когда-то тоже летал на этом журавле.
— Лети, братец И, лети выше, скорее взбирайся по этой лестнице в небо во внутреннем пике.
Он помахал рукой и зашагал в сторону Закалочной.
Сегодня ещё нужно работать.
Комментарии