— Это такой же праздник, как Хэллоуин? — Спросила Люси.
— Примерно, — Бай Му пристегнул к поясу стянутый ремень, чтобы закрепить на нем патроны и магазины. Окровавленную бейсбольную биту он, как меч, тоже засунул за пояс.
— Вот оно как… — Люси кивнула.
Ей всего девять, с рождения и до сегодняшнего дня не прошло и десяти лет. Разумеется, она не могла знать, существует ли на самом деле тот праздник, о котором говорил Бай Му: ей просто не с чем было сравнивать, она ни разу в нем не участвовала.
Судя по всему, она приняла его слова за чистую монету. Противогаз отрезал ее от воздуха с запахом крови, и до нее доходила лишь картинка происходящего снаружи, да и то не очень четко. Пока она находилась рядом с Бай Му, какой‑никакой порядок для нее сохранялся.
Он почувствовал, как напряженное тело девочки чуть‑чуть расслабилось.
Возможно, ей просто хотелось верить, что такой праздник действительно существует. Она отчаянно надеялась, что все увиденное ею – всего лишь чья‑то дурная шутка, и что к вечеру все вернется на круги своя, а мама заберет ее домой.
Бай Му не стал выдумывать ничего другого и продолжил под этим предлогом водить ее по малолюдным переулкам в сторону Района Краун.
Когда ему приходилось пользоваться пистолетом или битой, он заранее показывал ей условный жест, и Люси тогда сама закрывала уши ладонями и крепко зажмуривалась.
Бай Му слышал ее тихое бормотание:
— Это праздник, это праздник, это праздник…
В глубине души она, вероятно, уже понимала, что все это по‑настоящему, но гораздо больше ей хотелось верить, что происходит именно тот самый праздник, о котором говорил Бай Му.
Люди упрямо верят в то, чего хотят. Точно так же иногда мы подбрасываем монетку, решая, обойтись ли вечером скромными овощами с вареным яйцом или наградить себя жареной курочкой с бургером. Но стоит монете выпасть не той стороной, которую мы ждали, мы тут же находим повод перекинуть ее еще раз – и еще, пока не добьемся желаемого результата.
Бай Му не стал рушить эту иллюзию. Для ребенка голая реальность – не то, с чем она обязана сталкиваться. Она еще слишком мала и полностью зависит от взрослых даже в вопросах элементарного выживания – какое уж тут противостояние таким ужасам.
К тому же, если строго говорить, рядом с Бай Му ей пока и правда почти ничего страшного не встречалось.
Он вел ее по безлюдным дворам. Снаружи гремели крики, где‑то полыхал пожар, выбрасывая вверх черный дым, одна за другой выли автомобильные сирены. Но все это оставалось где‑то далеко и их лично почти не касалось.
Бай Му шел, словно по пустыне, между старыми домами.
Он раздобыл кусок проволоки и металлическую пластинку и превратил их в отмычки. «Мастерство взлома (ур. Max)», – это был его собственный, самостоятельно отточенный пассивный навык. Любой несложный механический замок без электронных и кодовых систем он с такими игрушками открывал за считаные секунды.
В домах образца 2009 года стояли примитивные железные замки, и против такого мастера, как он, эти конструкции были что голые дверные проемы.
Он просто шел сквозь здания, как трейсер на паркуре: многочисленные балконы, решетки, наружные блоки кондиционеров становились его опорными площадками. Даже с девятилетней девочкой на руках это не превращалось для него в обузу.
Эффект редкого снаряжения «Танец Короля Рока» заметно повысил его гибкость, так что он без труда справлялся с такой сложной средой.
Проникая в квартиры, он параллельно занимался мародерством.
Хотя добычу из сценария нельзя вынести наружу, конфеты могли послужить пополнением для «коробки конфет Люси». Все найденные в домах леденцы, ириски и молочные карамели он сложил туда и довел счетчик до максимума 30/30.
Лишние сладости он распихал по карманам плаща. У этой тренч‑куртки были очень просторные карманы, туда влезало много всего, и он буквально набил их конфетами до отвала.
По шуму в квартирах и по отличному зрению он без труда определял, где есть люди, а где нет. И весь свой путь по крышам и балконам прокладывал так, чтобы проходить только через пустые квартиры.
Заодно он поднимал себе сытость: в кухнях и холодильниках этих пустых домов всегда находились какие‑то продукты – хлеб, фрукты, пирожные, которыми можно было перекусить на ходу.
Сейчас он как раз оказался на втором этаже жилого дома с облицовкой из мрамора и белой плитки. Минутой ранее он перепрыгнул сюда с окна соседнего дома и за считанные секунды с помощью проволоки и пластинки отжал ручку пластикового окна, пробравшись на кухню.
Это была самая богато накрытая кухня из всех, что встречались ему сегодня.
Рядом с микроволновкой стояли нераспечатанные коробки с жареной курицей, пиццей, картофелем фри и бутылками холодной колы. В холодильнике он обнаружил капкейки с кремом, нарезанную копченую колбасу, свежую клубнику и виноград.
От ягод шел яркий сладко‑кислый аромат. Курицу и пиццу приготовили не из заморозки, а только что, на заказ: на упаковках красовался логотип CFK – видимо, хозяева заказали доставку.
Судя по всему, в этой квартире собирались устроить небольшой праздник: еда и напитки были заготовлены с избытком, а в гостиной развешены гирлянды и воздушные шары.
Стоило открыть коробки, жареная курица и пицца зашипели, выпуская пар; вкусный жареный запах моментально заполнил помещение, сладковатый аромат глазури и поджаренной до румяной корочки кожицы был буквально невозможен для сопротивления.
Однако при всей этой подготовке в квартире не оказалось ни души. По каким‑то своим причинам хозяева так и не начали вечеринку – и неизвестно, куда потом делись.
Еда, которой никому не суждено насладиться, – просто напрасная роскошь.
Бай Му уже успел изрядно устать. Хотя Люси и была легкой – килограммов тридцать пять, максимум, – но, таская ее по крышам и балконам, он все же расходовал немало сил.
Он почувствовал голод, и как раз вовремя перед ним оказалась целая гора готового угощения.
— Проголодалась? — Спросил он Люси.
Она уставилась на курицу, и Бай Му отчетливо услышал, как у нее в горле сглотнулось.
Она помотала головой:
— Не хочу есть.
— Ничего страшного. Сегодня же праздник, — сказал Бай Му. — В праздник можно есть все, что захочешь.
В катсцене он видел, что за обедом Люси почти ничего не съела; весь день в детском рае она тоже толком не ела. Сейчас было уже около четырех часов дня, и по одному ее виду можно было понять, что она давно голодна.
— А в праздник можно есть еду из чужого дома? — Люси подняла на него взгляд.
— Конечно, — ответил он. — Они только рады будут. Все это специально для нас приготовили. Они сейчас где‑нибудь снаружи тоже едят чужую еду.
— А может, и самих людей, — добавил он про себя.
Люси дрогнула, поддалась желанию. Бай Му снял с нее противогаз, оторвал куриную ножку и протянул ей. В конце концов она не выдержала и вцепилась в мясо большим кусом.
Сочные соки брызнули у нее во рту, он вставил в стакан с колой трубочку, выдавил на тарелку кетчуп, и они вдвоем с аппетитом набросились на этот импровизированный шведский стол.
Картофель фри был хрустящим, сыр на пицце слегка лип к зубам, курица оказалась самой вкусной: мясо таяло во рту, пропитанное сладковатым соусом, а корочка была идеально поджаренной. Тортики и фрукты тоже были что надо – свежие и ароматные.
Бай Му не стал оставлять еду: он все упаковал и закинул в свой инвентарь, чтобы по пути подкармливать Люси прямо во время паркура. Лишь когда девочка наелась досыта, он протянул ей салфетку и аккуратно вытер ей руки и рот.
— Я больше совсем не могу, — Люси погладила свой чуть‑чуть округлившийся животик, хотя по глазам было видно, что ей еще хочется.
На улице по‑прежнему стоял оглушительный гул, но до них он почти не доносился. Для этой парочки все происходящее вокруг словно превратилось просто в поход на шведский стол.
Комментарии