Да, Бай Му это лицо узнал.
На ней была та самая черная униформа, что фигурировала в описании сценария. Волосы, как и там, были собраны в строгий пучок, на шее висел синий бейджик с фотографией – даже макияж полностью совпадал с тем, что запомнил Бай Му.
Разница была лишь в глазах: белки, как и у зараженных внизу, заливал сплошной кровавый туман, а тон и помада на губах размазались от неконтролируемой слюны.
Лифт еще даже не успел раскрыться достаточно, чтобы человек мог шагнуть внутрь, а она уже судорожно рвалась просунуться в щель.
Она не собиралась приветствовать свою дочь. Кто бы ни поднялся на двадцать третий этаж – она бросилась бы на него с одинаковым «рвением». Ее мозг уже не функционировал как прежде, перед Бай Му был лишь управляемый вирусом сосуд, движимый одним только первобытным инстинктом – гнаться за звуком.
Люси этого не видела. Как только Бай Му поднял пистолет, она тут же уткнулась головой ему в грудь, плотно зажмурив глаза и, конечно, уже прокручивая в голове грядущий выстрел.
Она не подозревала, что черное отверстие ствола сейчас смотрит прямо в голову ее матери.
Между лицом женщины и мушкой пистолета оставалось меньше полуметра – фактически она сама подставила лоб под ствол. Легко было вообразить, как пуля входит в череп, а кровавые брызги разлетаются по стенам лифта.
Картина, впрочем, не слишком удивила Бай Му. С самого начала он понимал, что шансы мамы Люси выжить ничтожно малы – как, впрочем, и у любого жителя этого города.
Согласно описанию сценария «Путь смерти», через месяц это место превратится в настоящий город‑призрак. Даже армия с мощным вооружением и жесткой дисциплиной падет перед вирусом. Как в таких условиях выжить простому человеку?
Без вмешательства Рая не появилось бы вообще ни одного так называемого «выжившего».
Люси и ее мама, семья, так и не успевшая устроить свой праздник… Каждый человек в этом городе изначально был обречен. Их ждала либо медленная смерть в теле бездушного монстра, сгнивающего в темных углах, либо быстрая – когда их разрывали на части раньше, чем они успевали превратиться.
Если подумать, нынешний вариант еще далеко не самый ужасный. В худшем случае Бай Му пришлось бы собирать по кусочкам обглоданные останки и пытаться «собрать» маму Люси заново.
«Это считается провалом основной линии?», – мелькнуло у него в голове.
Он на долю секунды замешкался, а затем опустил ствол и, прежде чем двери окончательно распахнулись, расстрелял стоящих за спиной женщины зараженных.
Несколько тел рухнули на пол в коридоре. Убедившись, что новых угроз поблизости нет, Бай Му убрал пистолет и поставил Люси на пол, освобождая руки.
В тот миг, когда створки лифта полностью разошлись, он шагнул вперед, нырком ушел от броска матери Люси и зашел ей за спину.
Одним резким ударом сбоку он выбил ей колено, и та потеряла равновесие. Затем, как бойцы спецназа при захвате преступника, он заломал ей руки за спину и прижал к полу, полностью обездвижив.
Люси распахнула глаза и, увидев происходящее, воскликнула:
— Мама!
Она кинулась к ним, пытаясь оттащить руки Бай Му, но была слишком слаба. Сколько бы сил она ни вкладывала, ей не удавалось даже разжать один его палец.
…
Через несколько минут Бай Му и Люси уже были в отдельном кабинете.
Щелк – дверь за ними закрылась на замок.
По комнате раздавался глухой стук – это была мама Люси, привязанная к офисному креслу. Две галстучные ленты крепко привязывали ее к подлокотникам, а свернутая в жгут куртка связывала ноги с ножкой стола.
Рот у нее был заткнут куском ткани, но она все равно вырывалась, ни на секунду не успокаиваясь.
Люси обнимала мать и не желала отпускать, даже несмотря на то что та смотрела на нее злобным, голодным взглядом, будто собиралась вцепиться ей в горло.
Бай Му некоторое время молча стоял, прислонившись к двери, потом подошел ближе.
Увидев, что он приближается, Люси сразу вскочила и встала перед матерью, заслоняя ее собой, и упрямо подняла голову, глядя ему в лицо.
Было ясно, что она больше всего боится именно того, что он приблизится к ее матери. Она боялась, что он застрелит ее, как только что уложил зараженных, или свалит на пол так же, как в коридоре.
Девятилетняя девочка не могла ему помешать. Она была хрупкой, жалкой и беспомощной. Ему хватило бы одной руки, чтобы поднять ее в воздух, словно котенка, и у нее не было ни малейшего шанса противостоять его воле.
Она и сама это прекрасно понимала – по тому, как мелко дрожало ее тело.
Но Бай Му не стал оттаскивать ее в сторону, как ненужного щенка.
— Мы же друзья, да? — Тихо спросил он.
Люси встретилась с ним взглядом, губы у нее задрожали, но в итоге она опустила руки и чуть отступила, освобождая ему дорогу.
— Это ведь совсем не праздник, правда? — Выдохнула она, опустив голову.
Он не ответил. Иногда молчание говорит гораздо яснее любых слов.
Подойдя к креслу, он развязал ткань, закрывавшую рот матери, и в следующую же секунду та взвыла от ярости: зубы клацнули, слюна брызнула в стороны, на лице проступило чистое желание разорвать Бай Му на части.
Похоже, даже зараженные в моменты, когда их бьют и держат силой, испытывают что‑то вроде гнева.
Но он не стал обращать внимания на ее ярость. Просто прижал ей лоб и сунул в рот заранее очищенную от фантика фруктовую карамельку.
Спустя несколько секунд буйство пошло на убыль. Женщина затихла, растерянно оглядываясь по сторонам. Кровавые прожилки в глазах никуда не делись, но взгляд приобрел хоть какую‑то осмысленность.
«Как и ожидалось, на ранней стадии зараженные все еще считаются людьми, – отметил про себя Бай Му. – …Поэтому конфеты из коробки Люси способны вернуть им рассудок».
Удерживая ее, он уже тогда почувствовал, что тело еще теплое, а сердце продолжает биться.
Вирус, действовавший сейчас в городе, был всего лишь мутировавшей разновидностью бешенства. Получалось, что состояние зараженных сейчас сродни тяжелому психозу.
С момента начала вспышки прошло всего несколько часов. Еще утром город жил более‑менее размеренной жизнью, и только к полудню порядок начал рушиться.
Органы зараженных пока работали нормально, и с физиологической точки зрения они оставались людьми. Лишь когда пройдет какое‑то время и их тела начнут гнить или мутировать от голода и перегрузки, их можно будет считать чем‑то иным.
Об этом говорила и информация для игроков: таких ранних зараженных система пока относила не к «зомби», а именно к категории «вирусные зараженные».
На текущей стадии они были скорее похожи на обычных людей, на которых наложили эффект «Бешенство», а конфеты из коробки, помимо медленного восстановления здоровья, обладали еще одним важным свойством: «проясняют разум».
Так что сладость помогла маме Люси прийти в себя и вынырнуть из безумия, пусть и ненадолго, вернув ей человеческое восприятие.
Спустя десяток секунд недоуменного оцепенения она наконец уставилась на дочь, которая все это время обнимала ее, не отпуская.
— Люси? Как ты здесь оказалась? — Прошептала она.
Люси ничего не ответила, только еще крепче прижалась к ней. Мать какое‑то время сидела, будто оглушенная, а потом наклонилась и осторожно коснулась подбородком ее лба.
Нежно. И очень, очень бережно.
Комментарии