Снадобье, приготовленное Ван Цзинъюанем по рецепту из «Руководства по Мечу Изгоняющему Зло», оказалось пугающе эффективным.
Тянь Богуан совершенно потерял контроль. Прямо в главном зале он пустился во все тяжкие. Все-таки на дворе была эпоха Мин, а не какие-нибудь «дикие» времена – люди дорожили репутацией. Но предаваться разврату средь бела дня на глазах у всех…
Посетители заведения были в восторге:
— Вот это зрелище! Давай еще!
Поскольку Тянь Богуан был мастером, способным в одиночку разгромить старейшин Тайшани, его физические возможности поражали. Позы, недоступные простым смертным, давались ему с легкостью, а выносливость казалась бесконечной.
Это было живое шоу высочайшего класса. Родись он в Европе или Азии будущего, он один мог бы кормить целую киностудию. Даже в Японии его бы признали «крестным отцом» индустрии.
Клиенты «Сада Красоты» забыли о своих девицах и обступили «арену». Каждый удачный «прием» встречали аплодисментами, каждую «побежденную» соперницу провожали тостами.
Денег Ван Цзинъюаня хватило на всех свободных девушек, но раззадоренные зрители начали выставлять на кон и своих спутниц…
На втором этаже компания спокойно обедала. Всем было более-менее терпимо, кроме Илинь. Крики «жертв» Тянь Богуана долетали и сюда. Поначалу она думала, что он совершает убийство, и порывалась бежать спасать людей, но быстро возвращалась, красная как рак.
Линь Пинчжи заказал и вино, но пил только Линху Чун. Осушив один кувшин, он потребовал второй. Обычно алкоголь развязывал ему язык, но сегодня он был угрюм и молчалив.
Более того, он ерзал на месте и старательно отводил взгляд от Илинь. Ван Цзинъюань все понял.
Хоть Линху выпил всего одну чашу, порошок подействовал и на него. Цзинъюань похлопал его по плечу:
— Слушай, сейчас день, народу еще немного, свободных комнат полно. Если совсем невмоготу, я советую тебе…
Линху Чун грубо сбросил его руку:
— Младший брат, мы из праведной школы! Как ты можешь предлагать такие низкие вещи?
— С каких пор холодная ванна стала «низкой вещью»? — Искренне удивился Ван Цзинъюань.
Линху смутился:
— А, ты про это… прости, я не то подумал.
— О-о, ты решил, что я тебе девицу подложу? Размечтался. Раз мне нельзя, то и тебе не обломится. — Цзинъюань подозвал слугу и велел приготовить для старшего брата бочку со льдом.
Он продолжил трапезу, а затем обратился к монахине:
— Сестра Илинь, хоть методы были и странные, но я ведь тебя спас?
Она горячо кивнула:
— Благодеяния старших братьев Линху и Вана я сохраню в сердце навеки.
— В сердце? — Цзинъюаню этого было мало. — Я похож на человека, который делает добро бескорыстно?
Илинь замотала головой:
— Брат Ван не таков.
— Ошибаешься! Я понял, что здешние «персонажи», если их не прижать, награду сами не отдадут. Так что теперь я обожаю требовать плату за спасение!
С этими словами он вытащил блокнот и застрочил: — «Сим подтверждается, что Илинь из секты Хэншань была спасена мной от насильника Тянь Богуана. Настоящим признается долг чести. Илинь, ее наставники и близкие родственники обязаны вернуть долг по предъявлении сего документа».
— Взгляни, — он протянул ей листок. — Если согласна – подписывай.
Илинь никогда не видела ничего подобного, но в своей простоте верила, что за добро нужно платить, и поставила подпись.
Ван Цзинъюань с удовлетворением спрятал бумагу в «инвентарь». Эта записка могла призвать любую из трех настоятельниц Хэншани. А при правильном подходе – и монаха Буцзе.
Тот факт, что Буцзе в оригинале сделал из Тянь Богуана «домашнюю зверушку» для дочери, говорил о его невероятной силе. Он мог спасти кого угодно, просто бросив старый ботинок.
Цзинъюань подозревал, что Буцзе потянет любого главу школ Союза Пяти Мечей, и лишь с Цзо Лэнчанем ему придется повозиться.
Покончив с Илинь, он повернулся к Линь Пинчжи:
— Рецепт того зелья твоему отцу знаком. Когда Богуан закончит, пойдешь вниз и начнешь рекламу.
— У твоего Бюро Фувэй филиалы повсюду, мастера постоянно в разъездах. Торговля снадобьями – отличный приработок. И да, доля от продаж идет в наш общий котел.
Пинчжи побледнел:
— Старший брат, ты хочешь, чтобы я зазывал клиентов в борделе?
Ван Цзинъюань отвесил ему затрещину:
— А где еще такое рекламировать? У входа в управу евнухов? Не вороти нос, мужская сила – это тема вне времени. Там золотая жила. Слушай сюда, научу паре слоганов.
Пинчжи понял, что спорить бесполезно, и покорно зазубрил рекламные речевки.
Спустя время шум внизу затих. Ван Цзинъюань спустился в зал. Тянь Богуан лежал на полу, полностью истощенный, напоминая увядший цветок, по которому проехалась телега. Цзинъюань помог ему подняться – нельзя было давать ему помереть здесь, иначе бизнес не пойдет.
— Ох, брат Тянь, ну ты и гигант! Через пару сотен лет за такое бы в книгу рекордов заносили. — Цзинъюань подобрал его нож и потащил бедолагу наверх.
В зале остался Линь Пинчжи, истошно вопивший:
— Одна доза – для бодрости духа, две – для вечного движения, три – для бессмертия плоти!
По пути в кабинет Ван Цзинъюань прощупал пульс Богуана. Внутренней энергии не осталось совсем, а сам пульс был слаб, как пламя свечи на ветру.
В кабинете он усадил его на стул. Илинь в испуге забилась в угол, но взгляд Тянь Богуана изменился. Теперь его глаза напоминали тихую гладь старого колодца – в них не осталось ни капли мирских желаний.
Он посмотрел на Ван Цзинъюаня:
— Всю жизнь я ловил добычу, а в итоге сам попал в силки. Многие хотели моей смерти, но чтобы вот так… к такому я не был готов… совсем…
Комментарии