Отскочив на несколько шагов, Линху Чун, весь дрожа, вытянул руку в сторону Ван Цзинъюаня. Тот стоял, сжимая в одной руке меч, а в другой – заряженный самострел. — Шиди Ван, это же жульничество! — Возмущенно выкрикнул Линху.
Ван Цзинъюань преспокойно убрал оружие. — Ну, скажи мне, я использовал «Явление феникса» или нет?
Линху Чуна аж затрясло от злости. — Да разве ж это было «Явление феникса»?!
— А что же еще?
— Ты же арбалет достал! Это уже не считается! Погоди, этот арбалет, он что…
— Не отвлекайся на мелочи. Хорошо, в этот раз я использую «Вековую сосну, встречающую гостя». И клянусь, никакой другой снаряги в процессе атаки не будет.
Услышав такое обещание, Линху Чун крутанул меч и встал в позицию. — Ну давай, шиди, нападай!
В этот раз Ван Цзинъюань и вправду честно применил «Вековую сосну». Линху Чун горел желанием исполнить контрприем, но внезапно осознал, что сделать этого не может. Ему пришлось вновь позорно отпрыгивать, спасаясь от атаки Вана.
— Шиди! Ты же обещал без фокусов!
— Разве я использовал не «Вековую сосну»?
— Ее! Но ты…
— Кроме этого приема, я применял какие-то другие методы атаки? — Ван Цзинъюань смотрел на него с невозмутимым видом.
— Ну, в общем-то нет… Но всё равно!
— Тогда с чего ты взял, что я жульничал?!
— Да ты бы хоть мечом ударил!
Ван Цзинъюань небрежно убрал в инвентарь сорокафунтовый топор, который только что подобрал с пола, и менторским тоном произнес:
— Кто тебе сказал, что приемы меча можно исполнять только мечом? Неужели техника настолько ограничена? И вообще, ты до сих пор не понял, в чем тут загвоздка?
— В чем же? — Линху Чун окончательно запутался.
Ван Цзинъюань кивнул на рисунки на стене. — Вот представь: забрел сюда человек, увидел всё это. Он видит способы, которыми можно легко подавить приемы Пяти Школ. Как думаешь, он обрадуется? Станет он их усердно учить?
— Само собой, — не задумываясь, ответил Линху.
Ван Цзинъюань лишь покачал головой. — Значит, он такой же дурак, как и ты. Вот выйдет этот «мастер» в мир, встретит по дороге монаха из Шаолиня, и тот его своей «Техникой безумного посоха» отделает так, что парень про маму родную забудет.
— Но почему? — Линху Чун опешил.
Ван Цзинъюань указал на стену. — Неужели не видишь? Это же не боевое искусство, это мусор. Каждый такой «прием» заточен под один-единственный выпад врага. И сработает он только в том случае, если противник будет стоять как вкопанный и честно выполнять этот выпад от и до.
— Даже если бы я взял в руки меч, — продолжал Ван. — Вот я замахиваюсь для «Вековой сосны», а на полпути меняю движение на «Каков пик Дай». Ты-то успеешь за мной перестроиться?
Линху Чун тут же уставился на рисунки и увидел, что методы противодействия этим двум приемам различаются кардинально. Начальная фаза у них схожа – прямой колющий удар, и сменить один на другой для мастера – дело мига. Но вот контрприемы со стены требовали совершенно разных реакций.
Осознав это, Линху Чун заметно расслабился. — Ну вот, а я-то думал… Всё-таки приемы нашей школы создавались поколениями патриархов, не так-то просто их…
— На самом деле, идея у них была здравая, — перебил его Ван. — В годы Южной Сун, в горах Чжуннань, была фракция Древней Гробницы. Ее основательницу когда-то бросил – или, как сейчас говорят, «задинамил» – патриарх секты Цюаньчжэнь, Ван Чунъян…
Юэ Линшань вклинилась в разговор:
— Что значит «задинамил»?
— Ну, поматросил и бросил, если по-простому.
Юэ Линшань возмущенно вскинула брови, явно приняв историю близко к сердцу. — Этот Ван Чунъян…
— К слову, Ван Чунъян был учителем Хао Датуна, основателя нашей школы Хуашань, — невозмутимо добавил Ван Цзинъюань.
Юэ Линшань тут же сменила тон:
— Наверняка у патриарха Чунъяна были на то веские причины?
Ван Цзинъюань хмыкнул. — Да никаких особых причин. Просто он был заносчивым гордецом с кучей комплексов. Такой себе «Икари Синдзи из Чжуннаня» или «Лу Минфэй из Цюаньчжэня». Ладно, это я перегнул, он всё же получше этих двоих был.
— Суть в том, — продолжал он, — что основательница Гробницы от обиды создала «Стиль меча Нефритовой Девы», где каждое движение подавляет «Стиль меча Цюаньчжэнь». Но в отличие от этих уродливых поделок на стенах, ее стиль сам по себе был великолепным искусством, просто против Цюаньчжэня он работал с утроенной силой.
И это еще не всё. Видимо, чувства к Ван Чунъяну у нее так и не остыли. Она продумала всё так, что если два мастера сражаются бок о бок – один использует Цюаньчжэнь, другой Нефритовую Деву, – их мечи дополняют друг друга, и мощь возрастает многократно.
Линху Чун и Юэ Линшань слушали, затаив дыхание. Они и представить не могли, какой удивительной женщиной была та основательница.
Ван Цзинъюань тем временем продолжал:
— И вот еще что. Из-за той старой вражды в Гробнице терпеть не могли Цюаньчжэнь.
— У них в третьем поколении была ученица, Маленькая Драконья Дева. Когда она впервые спустилась в мир, то столкнулась с нашим патриархом Хао Датуном. Ей тогда едва исполнилось двадцать, а нашему предку было уже за пятьдесят.
Юэ Линшань занервничала:
— Надеюсь, патриарх не стал обижать девушку?
— О, нет, этого не было, — успокоил ее Ван.
Супруги… то есть, Линху и Линшань облегченно выдохнули. Светлый образ основателя в их глазах был спасен.
— Просто Маленькая Драконья Дева так его отделала, что он на колени рухнул и чуть было жизнь самоубийством не покончил, — добавил Ван Цзинъюань.
— Что?! — Воскликнули они в один голос.
— Ах да, кстати. Она тогда даже стиль Нефритовой Девы не использовала.
В пещере воцарилась тишина. Линху Чун нервно хохотнул. — Шиди Ван, ты ведь просто шутишь над нами, верно?
— Нисколько. Чистая правда. Могу хоть именем патриарха поклясться.
— Не… не стоит.
Ван Цзинъюань подвел итог:
— Я всё это к чему. Не стоит так трястись над техниками. В любой технике есть стойки, а любую стойку можно пробить.
— Но и зацикливаться на «пробивании» – затея пустая. Ведь и бьет, и защищается человек. Главное – это всегда сам человек, а не его стиль. Вспомните хотя бы Сяо Фэна: он обычным «Тайцзу чанцюань» лупил великих мастеров Цзянху как детей.
— Или вот ты, старший брат. Выучишь ты «Девять мечей Дугу» и будешь ходить по Цзянху королем. Но если встретишь монстра, который довел «Искусство Праджни Дракона и Слона» до тринадцатого уровня, он тебя одним ударом в лепешку размажет.
Внезапно из темноты раздался голос:
— Что ты там говорил про «Девять мечей Дугу»?
— Я говорил, что всё зависит от того, в чьих руках этот меч, — отозвался Ван.
— И как же он будет в моих руках, по-твоему?
Ван Цзинъюань обернулся к источнику звука и почтительно сложил руки. — Ученик приветствует великого дядю-наставника Фэна.
— Хм! — Из тени вышел худощавый старик. — А ты сообразительный.
Линху Чун и Юэ Линшань стояли в полном недоумении. Ван Цзинъюань кивнул в сторону старика. — Это наш старший мастер Хуашань, Фэн Цинъян.
При этом имени на лицах Линху и Линшань отразился неподдельный ужас.
Комментарии