Ван Цзинъюань спустился с горы и в уединенной усадьбе у ее подножия тайно встретился со зловещей шестеркой из Культа Солнца и Луны. Когда он вошел во двор, то обнаружил, что вся компания, охая и постанывая, вповалку валяется на земле.
Ван Цзинъюань первым делом глянул на их шкалы здоровья – ни единой единицы не убыло. Это его изрядно успокоило. Он подошел поближе и спросил:
— Что с вами приключилось?
Стервятник… то есть, Тао Гэньсянь, ответил:
— Плоды больно вкусные, да только как переешь – худо становится.
Ван Цзинъюань окинул взглядом горы кожуры и косточек, устилавшие пол комнаты:
— Ну вы даете! Решили закусками вместо обеда наесться? Ладно фрукты, но от сушеных плодов, солений и приторных цукатов в таком количестве кому угодно поплохеет.
Впрочем, реакция этих бедолаг натолкнула его на мысль. В обычных играх, чтобы поднять симпатию NPC, достаточно было бездумно заваливать их любимыми вещами.
Сейчас Шесть Бессмертных Персиковой Долины объелись сладостями до рези в животах, и Ван Цзинъюань был уверен, что их симпатия к нему изрядно выросла – иначе бы они не согласились помогать. Но если он сейчас продолжит пичкать их лакомствами, уровень расположения наверняка не вырастет, а упадет. «Ну и хардкор, черт бы его побрал», – подумал он.
Ван Цзинъюань пошарил в инвентаре, достал большую ступку, затем выложил сушеный боярышник, лекарственные дрожжи «люшэнь», обжаренный солод и, немного поразмыслив, добавил горсть мандариновой цедры.
В несколько движений он растер все в порошок, достал чашки и, разведя снадобье горячей водой, напоил их. Стоило им пригубить приготовленный Ван Цзинъюанем настой, как Бессмертным стало заметно легче. Кряхтя, они поднялись на ноги и уставились на него:
— А сладости еще остались?
Ван Цзинъюань понял: чтобы дарить подарки для роста симпатии и дальше, их нужно сочетать с чем-то вспомогательным. Однако сейчас у него были для них дела, и нельзя было допустить, чтобы они снова слегли.
Поэтому он сказал:
— Лавочник так перепугался, что решил закрыть лавку и отдохнуть декаду-другую.
Бессмертные заволновались, зачесали затылки и принялись попрекать друг друга:
— Ограбить-то ограбили, но на кой вы хозяина до смерти напугали?
— Да не пугал я его! Он как меня увидел, так сразу и обмяк.
— И ты еще говоришь, что не пугал? Это все потому, что ты рожей не вышел, вот он от страха и повалился!
— Паршивец, сам ты урод! К тому же, мы лица закрывали, когда в лавку шли.
— Я видел, там еще много плодов оставалось. Может, спустимся, разнесем лавку да заберем остатки?
— Точно! А этого безглазого лавочника на пять кусков разорвем!
Ван Цзинъюань поднял руку, призывая к порядку:
— Стоять! Если вы прикончите хозяина, кто тогда решится открыть лавку? Если никто не будет торговать, кто станет каждый месяц скупать сладости со всех краев и доставлять их на Хуашань?
— Персики везут из Цзяннани, курагу – с северо-запада, а из земель Шу доставляют песочное печенье и цукаты. Без купцов вам что, самим по всей стране бегать, когда приспичит полакомиться? Вы-то, может, и хотите побегать, а я – нет.
Тао Шисянь в нетерпении поскреб макушку:
— И что тогда делать?
Ван Цзинъюань изобразил на лице сомнение и произнес:
— Сделаем так: я сам схожу в город и поговорю с ним, чтобы он немедля открыл лавку. А вы пока прогуляйтесь, пусть в животах уляжется. Заодно разузнаете для меня кое-что, и по возвращении вас будет ждать награда.
Тао Гэньсянь ударил себя кулаком в грудь и согласился:
— Положись на нас! Что именно нужно узнать?
— У Культа Солнца и Луны полно прихвостней и подвластных им группировок. Я хочу, чтобы вы разузнали, нет ли здесь поблизости, у подножия Хуашань, какого-нибудь их крупного гнезда, — с этими словами Ван Цзинъюань достал пачку банкнот. — Это вам на дорожные расходы, не отказывайте себе ни в чем.
Тао Хуасянь прикинул, что дельце предстоит серьезное и потребует времени. Но, вспомнив, как хорошо Ван Цзинъюань к ним относится, тут же кивнул в знак согласия.
Выйдя из усадьбы, Тао Гэньсянь повел пятерых братьев в сторону горы Хуашань, но те его остановили:
— Ты что, дорогу забыл? Мы же к Хуашань идем.
Тао Гэньсянь возразил:
— Все верно. Наши вещи-то остались там, наверху. Раз уж мы уходим на полмесяца, не мешало бы сначала узлы забрать, верно?
Остальные пятеро сочли это разумным и вихрем понеслись в гору. Для удобства они, используя свое незаурядное мастерство цигун лёгкости, рванули напрямик к вершине.
Поскольку они избегали проторенных троп, патрулирующие ученики их не заметили. Обнаружить их на этой горе могли разве что Юэ Буцюнь или Фэн Цинъян. Но оба знали, что эти шестеро чудаков – друзья Ван Цзинъюаня, к тому же они недавно помогли избавиться от трупов, так что их оставили в покое.
Шестерка добралась до маленького дворика, который Ван Цзинъюань выделил им на Хуашань, забрала вещи и поспешила вниз. Однако стоило им достичь подножия горы, как раздалось холодное хмыканье.
Этот звук, наполненный мощной внутренней силой, заставил Бессмертных на миг оцепенеть. Подняв глаза, они увидели высокого, не менее семи чи в росте, тучного и могучего монаха, который сверкал на них очами.
— Бу… Монах Буцзе?
Монах зашагал к ним размашистой походкой. Шесть Бессмертных Персиковой Долины, обычно не знавшие страха, съежились на месте, словно перепуганные цыплята, не смея пошевелиться.
Подойдя ближе, монах увидел у них за спинами узлы, в волосах – застрявшие ветки и листья, да и вообще вид у них был крайне измотанный. Но важнее было то, что лица у всех шестерых осунулись, будто они последние дни и крошки во рту не держали.
Лицо Монаха Буцзе немного смягчилось. Хоть он и заждался вестей, по их виду было заметно, что они из кожи вон лезли, выполняя его поручение.
— Нашли его? — Зычный голос монаха пророкотал подобно утреннему колоколу, едва не оглушив братьев.
Шестеро Бессмертных дрожали всем телом, но Ван Цзинъюаня не выдали. Тао Шисянь сообразил быстрее всех: они сейчас у самого подножия Хуашань, и Ван Цзинъюань может вернуться в любой момент. Если Монах Буцзе его перехватит – пиши пропало.
Внезапно он заметил за спиной монаха пьяный силуэт. Покачиваясь из стороны в сторону, кто-то шел по дороге, прикладываясь к бутылке – по всему было видно, что человек дошел до состояния крайнего беспамятства.
Тао Шисянь быстро смекнул, что к чему, и выпалил монаху:
— Тот парень в последнее время все по свету странствовал, мы за ним по пятам гнались, аж до самой Хуашани догнали!
— Только мы на гору поднялись, как прознали, что он опять вниз спустился – вина выпить. Погоди! Вон он, там! Тот человек и есть Ван Цзинъюань!!
Монах Буцзе резко обернулся и увидел ковыляющую фигуру. Он переспросил остальных:
— Это и есть Ван Цзинъюань?
Остальные братья закивали головами, точно куры, клюющие зерно.
Монах Буцзе в мгновение ока переместился к пьянице. Взмахом рукава он отогнал винный перегар, исходивший от бедолаги, схватил его за шиворот и гаркнул:
— Ты и есть Ван Цзинъюань?
Услышав вопрос монаха, Шестеро Бессмертных мертвенно побледнели. Но пьяница, выслушав монаха, лишь глупо хихикнул:
— Я… я из Хуашань… из секты Хуашань…
Не договорив, он окончательно обмяк на руках у Монаха Буцзе. Тот, нахмурившись, своей ручищей приподнял голову несчастного, осматривая ее со всех сторон:
— Бороды нет, лицом белее моего – и впрямь смазливый юнец. Похоже, не обознался.
С этими словами он подхватил пьяного под мышку и, не удостоив Бессмертных даже взглядом, зашагал прочь. Шаг у него был скорым, и спустя несколько мгновений он скрылся из виду. Шесть Бессмертных Персиковой Долины, завидев это, подхватили свои узлы и дунули в другую сторону – только их и видели.
А Ван Цзинъюань в городе Хуайинь и впрямь решал дела лавки. Долгих уговоров не потребовалось: он просто сделал огромный заказ, велев хозяину как можно скорее доставить товар на Хуашань, и тот пообещал начать поставки уже завтра.
Какие там страхи! Люди в этом мире, словно волы, каждое утро открывают глаза лишь с одной мыслью – как заработать денег. Тут не до нежных чувств.
Вечером истинные ученики, внутренние ученики и старейшины Хуашань собрались за ужином. Исчезновение одного из истинных учеников было заметно невооруженным глазом, но все хранили молчание.
Остальные думали: «Опять этот дурень тайком сбежал пьянствовать, и мастер в наказание запер его на Пике Покаяния».
А Юэ Буцюнь думал: «Опять этот выродок сбежал пить! Вот вернется – пусть сразу пакует вещи и катится на Пик Покаяния!»
Комментарии