Глава 88: «Развитие.»
Зачем Ван Цзинъюань увел Лань Фэнхуан? Всё просто: раз Жэнь Инъин похитила Линху Чуна, он похитил Лань Фэнхуан. Симметричный ответ, никаких претензий.
Что до того, что он собирался делать с ней дальше… Инъин сама не сумела извлечь выгоду из Линху Чуна, так кого теперь винить?
По дороге обратно Цзинъюань чуть ли не волоком тащил Линху Чуна в сторону Хуашани. Тот вел себя как брошенная жена: через каждые три шага оборачивался назад. Цзинъюань, не выдержав, отвесил ему знатного пинка под зад:
— На что уставился? Снова в плен захотелось?
Линху Чун увернулся и запричитал:
— Я вообще-то из-за тебя пострадал!
Цзинъюань вспомнил: Линху Чуна действительно первым сцапал монах Буцзе, и, судя по показаниям Илинь, целью монаха изначально был сам Цзинъюань. Так что в каком-то смысле старший брат действительно принял удар на себя.
Но Ван Цзинъюань не собирался признавать этот долг:
— Не делай из меня идиота. Ты выучил технику прорыва меча из «Девяти мечей Дугу». Ладно, Буцзе тебе не по зубам, но когда ты попал к Сян Вэньтяню и Жэнь Инъин, ты же мог сбежать?
Линху Чун запнулся и неуверенно выдавил:
— Мне показалось… что брат Сян и сестра Жэнь – не такие уж плохие люди.
— Ты что, забыл, на чьей стороне воюешь?! — Цзинъюань ткнул его ножнами. Удар был нанесен в стиле «Меча Изгнания Зла» – молниеносно и точно. Линху Чун попытался уклониться, но безуспешно: ножны звучно припечатали его по мягкому месту. Цзинъюань в последний момент придержал силу, чтобы не сработал иммунитет соратника.
Линху Чун почувствовал лишь легкий хлопок. Урона – ноль, зато унижения – выше крыши.
— Они – хорошие? — Допрашивал Цзинъюань. — А кто тогда плохой? Я?!
— Младший брат Ван, ты пришел спасать меня в одиночку, ты, конечно, хороший человек, — оправдывался Линху Чун.
Очередной удар ножнами по заду:
— Зрение у тебя явно ни к черту. Какие еще «хорошие», «плохие»… Ты просто запал на демоническую девку и голову потерял. Ты – ученик Хуашани! Хоть каплю гордости имей!
— Кхм-кхм! — Идущая с ними Лань Фэнхуан деликатно кашлянула.
Цзинъюань покосился на нее:
— А ты что, снова в себе уверилась?
Фэнхуан в ужасе затрясла головой. — Вечером я с тобой разберусь, — фыркнул он и снова повернулся к брату.
Тот с недоумением указал на девушку:
— Кстати, а ее ты зачем прихватил?
Цзинъюань посмотрел на него как на безнадежного дурака:
— Тебя охмурила демоническая девка, значит, и я должен охмурить демоническую девку в ответ! Иначе пойдут слухи, что секта Хуашань подставляет вторую щеку!
Линху Чун лишился дара речи:
— Ты… она… меня никто не охмурял!
— Не верю ни единому слову. А ну, скажи громко: «Жэнь Инъин – демоническое отродье».
— Жэнь… госпожа Жэнь – очень добрый человек.
— Мать твою! И он еще говорит, что его не охмурили! Вот вернемся на Хуашань, я для тебя лично открою центр реабилитации от демонических девок. Буду лечить, пока не полегчает.
— А она? — Не унимался Линху Чун, кивая на Фэнхуан.
Цзинъюань с каменным лицом глянул на Лань Фэнхуан:
— Демоническое отродье!
— Братец Цзинъюань! — Сладко отозвалась та.
У Цзинъюаня внутри всё екнуло. Устоять было невозможно. Он тут же начал потирать руки, готовясь кинуться в объятия:
— Братец идет!
Но вместо девушки он врезался в Линху Чуна. Тот выставил руки, намертво блокируя его:
— Младший брат Ван, приди в себя! Мы – ученики праведной школы, а не насильники какие-нибудь!
— Тьфу! Весь кайф обломал, — когда тебя обнимает мужик, всякое желание пропадает. Цзинъюань оттолкнул его, поправил одежду и назидательно произнес:
— Видел? Вот это – правильное отношение праведного воина к демоническим девкам. Кто сказал, что только Культ может морочить головы нам? Мы тоже можем морочить головы им. Бери пример с меня и младшего дяди Лю.
Упоминание об «этом» вызвало у Линху Чуна приступ тошноты:
— Брат Ван, не напоминай, мне дурно становится. К тому же это была ложь, как ты можешь так порочить дядю Лю?
— Тогда учись только у меня.
Вдруг Линху Чун кое-что вспомнил:
— Постой, откуда у тебя Жетон Черного Дерева Культа Солнца и Луны?
— Ой, да ладно тебе, времена нынче тяжелые, — отмахнулся Цзинъюань. — У любого нормального человека должна быть пара-тройка подработок. И даже если бы мой статус Старейшины Культа был настоящим – что с того? Это никак не мешает мне возрождать Хуашань.
— Младший брат Ван, ты…
— Будь умнее. Не слушай, что люди говорят, смотри, что они делают. Впрочем, с твоим IQ ты всё равно не поймешь, только запутаешься еще больше.
Сказав это, Цзинъюань поманил пальцем Лань Фэнхуан. Затем бросил брату:
— У нас тут личные дела. Отойди подальше и не подслушивай.
— Брат Ван, хоть глава Лань и из Культа, я не позволю тебе…
Линху Чун осекся на полуслове. Лань Фэнхуан сама подошла к Цзинъюаню и доверчиво взяла его под руку:
— Молодой господин Линху, не беспокойтесь. Братец не причинит мне вреда.
Цзинъюань с брезгливым видом махнул Линху Чуну рукой, прогоняя его, и тот, понурив голову, побрел прочь.
Когда они остались одни, Фэнхуан посмотрела на Ван Цзинъюаня со смесью страха и предвкушения. Хотя ее всё еще пугала его нечеловеческая выносливость, недавний опыт вызвал у нее своего рода привыкание.
Цзинъюань щелкнул ее по лбу:
— Выбрось дурь из головы. Я о деле пришел поговорить.
Она надула губки и обиженно потерла лоб:
— Но ты же сам всегда… Ладно, что за дело?
— То Медовое Вино Пяти Сокровищ, что я пил… Вкус отменный, на голову выше многих известных сортов. Каковы объемы производства? — Спросил он.
— Невелики, — начала она загибать пальцы. — Кожа бамбуковой гадюки… Она высыхает на свету мгновенно, за ней нужно следить неотлучно. В прошлом году змееловы ждали тридцать шесть дней, пока старая гадюка соизволит сбросить кожу. А изумрудная многоножка? Молодые бесполезны, старые – слишком ядовиты. Чтобы найти одну подходящую, нужно просеять сотни три-четыре. А еще…
Цзинъюань поднял руку:
— Стоп. Я понял, что ингредиенты дорогие. Я спрашиваю про основу, про само вино.
— А, это обычная брага, которую в каждом селении варят. Можем гнать сколько угодно, — небрежно ответила она.
— Прекрасно. С этого дня твои люди должны везти это вино на Утёс Чёрного Дерева и давать пробовать всем бесплатно. Когда они подсядут, скажи, что это вино варил твой дедушка по старинному рецепту, вкус детства и всё такое, и что ты бы рада раздавать его даром, да вот только…
— У меня нет дедушки, — перебила она.
— Ну, скажи, что это старики из твоего селения варят. Мол, деревня бедная, труд тяжкий, раздавать бесплатно – значит обижать стариков и…
— Моя деревня – бедная?! — Фэнхуан вытаращила глаза в изумлении.
Стоит понимать: Культ Пяти Ядов – это не просто банда. В Мяоцзяне это мощнейшая религиозная сила. Лань Фэнхуан для местных – живое божество. Ее умение убивать взмахом руки обычные люди принимали за магию. Ей даже не нужно было просить – окрестные селения сами несли дары. У мяо в почете серебро, и у Лань Фэнхуан его столько, что хватило бы построить дворец.
Цзинъюань глянул на нее свысока. Ему было плевать на детали ее благосостояния:
— Мне всё равно, как ты это обставишь. Ты должна в кратчайшие сроки стать крупнейшим поставщиком выпивки на Утёсе Чёрного Дерева.
Фэнхуан вздохнула:
— Ладно. Моя деревня бедная, я торгую вином, чтобы свести концы с концами.
— Умница. Вот тебе чертежи, сделай по ним аппарат – он позволит повысить градус через перегонку. И свяжись с Жэнь Инъин. Скажи, что торговля вином – это часть подготовки к атаке на Культ. Если она начнет расспрашивать – вали всё на меня, пусть со мной разбирается.
Цзинъюань уже решил, что в ближайшее время носа с Хуашани не высунет. Никакого плана атаки не было. Был только план уничтожения.
Закончив с наставлениями, он повел группу дальше. У самого подножия Хуашани он отпустил Лань Фэнхуан. Как бы ему ни хотелось держать ее под рукой, главная задача была в приоритете. Для хардкорного игрока никакой соблазн не сравнится с прогрессом прохождения.
Когда Ван Цзинъюань привел Линху Чуна в секту Хуашань, у Юэ Буцюня будто камень с души свалился. Глядя на вернувшегося ученика, он просиял от счастья.
Но стоило Цзинъюаню отвести Мастера в сторонку и в красках расписать «подвиги» Линху Чуна за время отсутствия, как Юэ Буцюнь схватился за палку. Недавняя радость испарилась, и Линху Чун начал исполнять акробатические номера, спасаясь от гнева наставника.
Ночью Линху Чун всё же пришел к учителю.
Он часто бывал безрассудным, но к родной секте, где вырос, был привязан всем сердцем. Действия Цзинъюаня всю дорогу не давали ему покоя.
Он рассудил здраво: у Мастера опыта в делах Цзянху гораздо больше, и то, что не укладывается в голове ученика, наставник наверняка поймет.
И он не ошибся. Выслушав рассказ, Юэ Буцюнь сразу понял: Ван Цзинъюань затеял игру «натравливания тигра на волка».
На небе не может быть двух солнц. Дунфан Бубай после захвата власти почти не показывался на людях. О его нынешнем характере в праведных кругах никто не знал. Зато Жэнь Восин десять лет назад гремел на весь мир. С его норовом, вырвавшись на волю, он первым же делом ударит по Утёсу Чёрного Дерева.
В этой схватке выживет только один. И кто бы это ни был, такая междоусобица станет для Культа Солнца и Луны сокрушительным ударом.
Инъин и Сян Вэньтянь, возможно, тоже это понимали, но удержать Жэнь Восина они не могли. К тому же люди склонны действовать в своих интересах, не заботясь об общем благе. Цзинъюань просто подтолкнул события в нужном ему направлении.
Благодаря стараниям Ван Цзинъюаня, весь Цзянху превратился в кипящий котел. Но за этой внешней суматохой скрывалась редкая возможность для спокойного развития секты Хуашань.
В Культе Солнца и Луны правил Дунфан Бубай, которому, как всем было известно, не было дела ни до дел Цзянху, ни до управления сектой. Реальная власть была у Ян Ляньтина, а тот тратил все силы на истребление внутренних врагов. Вопросы «борьбы добра со злом» его не волновали.
По иронии судьбы, Цзо Лэнчань из Союза Пяти Священных Мечей вел себя точно так же. Как Глава Союза, он и не помышлял о походе на Культ. Трагедия секты Хуашань была у всех перед глазами – дураков лезть на рожон не осталось. Его приоритетом тоже была чистка рядов.
С такими «гениями» во главе, обе стороны несли потери в основном от собственных рук. Со стороны же казалось, что борьба кипит вовсю.
Теперь, когда Суншань была стерта с лица земли, люди внезапно заметили: уничтожение сильнейшей секты Союза не спровоцировало атаку Культа. Напротив, нападения на праведников прекратились. Многие подозревали подвох.
Пока остальные секты настороженно ждали удара, Ван Цзинъюань запустил план «Ударная стодневка». Юэ Буцюнь уже одобрил обновление техник, так что теперь упор был сделан не только на боевую мощь, но и на… государственные экзамены.
Академия Хуашань наконец-то была построена. Благодаря поддержке секты, туда удалось привлечь лучших учителей округи. Цзинъюань даже ввел систему стипендий: талантливые ученики не просто учились бесплатно, но и получали деньги на содержание семей.
Для человека из современного мира Ван Цзинъюаня не существовало понятий «происхождение» или «знатный род». Абитуриенты были для него просто сырьем. Важно было лишь качество, а не «место производства».
Он хотел наладить эффективное производство чиновников-цзюньжэней, которые станут для секты Хуашань нерушимым щитом.
Кроме того, Цзинъюань заметил любопытную вещь: после падения Суншань полоски здоровья у тех учеников, за которыми он пристально следил, сменили цвет с желтого на зеленый.
Что ему оставалось? Только «простить» их. Конечно, о повышении им можно было забыть – до конца своих дней они будут трудиться на благо Хуашани как рядовые рабочие лошадки.
Комментарии