Шэнь Шулань искренне хотела пригласить Лу Юаня в Обитель Боевой Чистоты, но его слова о «неотложном деле» пресекли любые попытки настоять на своем.
В душе ее осталась лишь горькая досада.
Прежде чем она успела что-то добавить, Лу Юань перевел взгляд на тюки и короба за спинами даосов.
— Вы уже уходите?
— Не останетесь перекусить?
От этого вопроса Шэнь Шулань стало немного неловко, и она покачала головой.
— Нет, нам тоже пора в путь.
Она помолчала и добавила тише:
— К тому же… вряд ли жители деревни захотят нас угощать.
Едва она это произнесла, как показался староста Чэнь Фушунь с толпой крестьян. Они с шумом тащили столы и скамьи.
В большом железном котле дымилась свинина, тушенная с лапшой.
Тому пятнистому поросенку, которого отпустили на волю, всё-таки не удалось сбежать из деревни Цинню.
Ну, тут уж как сказать…
Во время ритуала Лу Юань его действительно освободил.
Но! Если его поймали уже потом, то это, как говорится, судьба.
Следом принесли еще два чана с едой.
В одном томился петух с опятами.
В другом – тушеный карась.
Что ж, безотходное производство. Даже рыбу выловили обратно.
Всё вышло именно так, как и предсказывала Шэнь Шулань.
Чэнь Фушунь приготовил приборы только для троих – Лу Юаня и его спутников. На людей из Обители Боевой Чистоты он даже не смотрел.
Даосам было не по себе, но возмущаться никто не стал.
В конце концов, всю работу от начала до конца сделал Лу Юань, а они лишь стояли в стороне.
То, что заказчик не приглашает их к столу, было вполне справедливо.
Шэнь Шулань уже собиралась предложить Лу Юаню начать трапезу, чтобы они могли откланяться.
Однако Лу Юань, нахмурившись, обратился к подошедшему старосте:
— В этом деле почтенные даосы из Обители Боевой Чистоты тоже немало сил приложили. Одна Пилюля Собрания Ян стоит несколько десятков монет.
— Неужели за такую пилюлю в нашей деревне пары кусков мяса не найдется?
— Давай живее, неси еще приборы.
Чэнь Фушунь от этих слов замялся и неловко затараторил:
— Ох, да что вы, как же так…
Он поспешно засуетился, пытаясь сгладить углы.
— Я просто видел, как почтенные даосы вещи собирают, думал – торопятся очень, вот и не осмелился мешать.
— Сейчас всё принесем, сейчас!
С этими словами староста самолично побежал за чашками и палочками.
Лу Юань повернулся к застывшей в изумлении Шэнь Шулань и ее спутникам:
— Присядьте, поешьте горячего перед дорогой.
— А то проголодаетесь в пути, и перекусить будет негде.
Вскоре Чэнь Фушунь и его помощники вернулись с приборами.
Рассыпаясь в извинениях, они начали рассаживать гостей из Обители Боевой Чистоты.
Даосы не были дураками.
Все прекрасно понимали, что изначально их никто кормить не собирался.
И сидят они здесь только благодаря Лу Юаню.
Шэнь Шулань и ее ученики чувствовали искреннюю благодарность за то, что он заступился за них.
Дело было не в еде, а в отношении. Им было бы горько уходить вот так, ведь они тоже по-своему старались помочь.
— Ну, садитесь уже, ешьте. На улице холодно, остынет всё быстро.
С этими словами Лу Юань первым подал пример, усаживаясь за стол.
После бессонной и тяжелой ночи все были чертовски голодны.
Ученики Шэнь Шулань переглянулись и, прежде чем сесть, одновременно отвесили Лу Юаню глубокий бессловесный поклон.
Услышав фразу про «немало сил», жители деревни резко переменили гнев на милость.
Они начали суетиться вокруг даосов, подкладывая рис и подливая чай.
Завтрак закончился только к половине десятого утра.
Пришло время прощаться.
— Младший дядя-наставник Лу, на этом расстаемся.
Шэнь Шулань низко поклонилась ему.
Лу Юань кивнул.
За ее спиной все адепты Обители Боевой Чистоты тоже склонились в глубоком церемонном поклоне перед «младшим дядей», который был моложе каждого из них.
Проводив гостей, Лу Юань обернулся к Сюй Эрсяо и Ван Чэнъаню, которые паковали вещи.
— Вы двое, идите сюда.
Те мгновенно бросили работу и подбежали.
Лу Юань выудил кошель с деньгами и принялся неспешно отсчитывать монеты.
— Сначала возвращайтесь в обитель сами. У меня еще дела, я задержусь.
Сюй Эрсяо и Ван Чэнъань переглянулись. Посмотрев на небо, они всё еще чувствовали тревогу за товарища.
— Братец Лу…
Юань не дал им договорить. Он разделил деньги на три части и протянул каждому по стопке.
— Всё в порядке. Сегодня последний день, погреюсь на солнце, и холод отпустит.
— Забирайте, это ваша доля за нынешнее дело.
Парни глянули на деньги, и их руки невольно задрожали. Они попытались впихнуть монеты обратно Лу Юаню.
— Нет-нет, братец Лу, это слишком много!
По правилам всех обителей, половина заработка шла в казну храма, а вторая половина делилась между участниками.
Но делилась она не поровну.
В их тройке Лу Юань, разумеется, должен был забрать львиную долю.
Например, если оставалось пятьдесят монет, Лу Юань забирал сорок, а Сюй Эрсяо и Ван Чэнъань – по пять.
Ведь именно Лу Юань выполнял основную работу. Его спутники были лишь на подхвате, поэтому и получали меньше.
С таким распределением все были согласны.
Для Сюй Эрсяо и Ван Чэнъаня главным в таких вылазках была учеба и практика, а не заработок.
Когда они наберутся опыта и смогут сами вести дела, тогда и будут забирать большую часть.
За деревню Дунлинь денег не получили, а заказчик из Нинъюаня заплатил сто десять монет.
Плюс деревня Цинню должна была добавить еще около пятидесяти-шестидесяти.
Лу Юань выдал каждому по тридцать монет.
Для них это было целое состояние: обычно за такой выход они получали от силы монет семь-восемь.
— Будет вам, не спорьте со мной.
Лу Юань решительно вложил деньги им в руки.
— Скоро Новый год. Приведете дела в обители в порядок – и по домам.
— Перед тем как идти к родным, купите побольше мяса и нормальных гостинцев.
Он припрятал свой кошель и, прищурившись, добавил:
— Оставьте себе по паре монет на мелкие расходы, а остальное – родителям до последней копейки! Не смейте утаивать!
— Я ведь всё равно к вам в гости загляну и всё выведаю. Если узнаю, что деньги зажали – пеняйте на себя!
Услышав, что Лу Юань придет к ним в гости, мальчишки тут же забыли про деньги и радостно затараторили:
— Братец Лу, а когда придешь?!
— Я мамку попрошу, она лепешек с мясом напечет!
Лу Юань лишь рассмеялся:
— Точного дня не скажу, но загляну обязательно!
Вскоре подошел Чэнь Фушунь с остатком оплаты.
Вышло ровно шестьдесят монет, и Лу Юань без лишних церемоний принял их.
Хоть и говорят, что даосы гребут деньги лопатой – за одну поездку троица заработала сто семьдесят монет.
В Фэнтяне простому рабочему пришлось бы пахать на такие деньги почти год.
Но и расходы были немалыми: талисманы, благовония, износ артефактов – всё это влетало в копеечку.
Спрятав деньги, Лу Юань попрощался с друзьями у околицы под взглядами всей деревни. Пути их разошлись.
Лу Юань направился в Нинъюань, а Сюй Эрсяо и Ван Чэнъань – в Обитель Истинного Дракона.
Стоило Лу Юаню отойти на несколько сотен метров, как в его сознании прозвучал бесстрастный голос:
[Расчет награды за искоренение зла завершен: за упокоение «могильного приживалы» добавлено некоторое количество лет практики Дао]
В ту же секунду из ниоткуда родилась мощная, чистая энергия. Она хлынула в его тело, словно прорвавшая плотину река.
Лу Юань замер, закрыл глаза и прислушался к тому, как неистовствует в его жилах духовная сила.
Он чувствовал: невидимая преграда, отделяющая его от новой ступени, стала тонкой, как крыло цикады.
Совсем чуть-чуть.
Остался последний шаг, и он прорвет эту завесу, став истинным Небесным наставником!
…Протяжение
На следующее утро, около десяти часов, Лу Юань добрался до городка Нинъюань, по пути подсев в попутную телегу.
Сразу на гору он не пошел.
Во-первых, время было неподходящее – в полдень энергия ян слишком сильна.
Во-вторых, раскапывать чужие могилы – дело серьезное, нужно было поставить в известность местных.
Всё-таки он собирался копать на родовом кладбище Нинъюаня.
Если не предупредить, и ночью его кто-нибудь застукает – сдадут властям, и выйдет конфуз.
К тому же ему нужны были лопаты и ломы, не руками же землю рыть.
У ворот дома Сюй его встретили как святого покровителя и с почестями провели внутрь.
Лу Юань не стал ходить вокруг да около и сразу спросил о семье Гу Цинвань.
— Никого не осталось, совсем никого, — вздохнул старый Сюй, качая головой.
Лу Юань кивнул и задал следующий вопрос:
— А та семья, из которой был прежний староста рода, они еще здесь?
Он опасался, что при вскрытии гроба родственники могут прийти и помешать.
Всё же те люди имели к этой истории самое прямое отношение.
Но старый Сюй лишь сплюнул в сердцах.
— Тьфу! Те бессовестные людишки давным-давно съехали отсюда!!
— Вы, почтенный даос, копайте спокойно! Я сейчас же пойду и всех в городке предупрежу, чтобы сегодня на гору никто ни ногой!
Тут старик понизил голос и подался вперед, в его глазах читался суеверный страх и любопытство.
— Скажите, даос… с той могилой что-то не так?
Лицо Лу Юаня осталось бесстрастным, он лишь спокойно улыбнулся.
— Ничего особенного. Просто услышал историю, и на сердце стало неспокойно.
— Всё равно скоро снега, в обители делать нечего. Вот и решил зайти, проверить. Если получится – упокою несчастную душу.
Услышав это, старик Сюй восхищенно покачал головой:
— Какое милосердие, почтенный даос…
…Протяжение
Около трех часов пополудни солнце начало клониться к закату.
Лу Юань с заступом на плече, одолженным у Сюев, в одиночестве поднялся на задний склон горы.
Он остановился перед одиноким могильным холмиком и посмотрел на надпись на камне: «Гу Цинвань».
Приготовиться к вскрытию гроба!
Комментарии