Лу Юань стоял на высоком холме у северного берега старого русла.
В руках он держал столетний бронзовый компас-лопань. Магнитная игла в центре бешено дрожала.
Когда острие указало на речную излучину, игла вдруг начала медленно вращаться против часовой стрелки.
Энергия Инь била ключом, зловещая сила устремлялась к Большой Медведице.
Знак великой беды.
— Братец Лу, там наверху люди! — Сюй Эрсяо, обладавший острым глазом, моментально заметил шевеление теней у поворота реки.
— Может, подождем, пока они уйдут? — Спросил он.
Лу Юань обернулся и вгляделся вдаль сквозь холодное сияние луны.
В следующую секунду сердце его екнуло: «Плохо дело!»
Прибыл его старший дядя-наставник, Небесный Достопочтенный Хэсюнь.
Узнать его было проще простого. Такая роскошная пурпурно-золотая карета во всем Даосском мире полагалась только Достопочтенным или Великим небесным наставникам. Но главное…
Лу Юань уже видел её! Той самой ночью, когда возвращался в Обитель Истинного Дракона – карета стояла прямо у ворот. Чьей еще она могла быть, если не дядиной?
— Доставайте инструменты, — негромко скомандовал Лу Юань.
Убрав компас, он решительно зашагал навстречу свите Хэсюня.
Это место род Ван окуривал злобой тридцать лет. Чтобы разрушить его, нужно действовать осторожно, шаг за шагом следуя канонам. Конечно, можно было бы сокрушить всё разом мощью Небесного наставника, но за такую силу всегда приходится платить.
А Лу Юаню предстояло зачистить еще полтора десятка подобных точек. Нельзя было выкладываться на полную в самом начале. Если он получит травму, как продолжать путь? Время до церемонии было ограничено двумя месяцами, и любая оплошность могла стать роковой.
Лу Юань хотел действовать методично, но его дяде такая осторожность была ни к чему. Да что там Достопочтенному – любой из его свиты мог попробовать пробить защиту «ока злобы» силой, ведь им не нужно было беречь энергию для долгого похода.
Нужно было во всём разобраться. Если дядя здесь проездом – прекрасно. Но если он тоже нацелился на это место…
Что ж, тогда Лу Юаню просто не повезло. Придется развернуться и идти к следующей цели.
За пару минут Лу Юань добрался до процессии. Не тратя времени на пустые церемонии, он сложил руки в приветствии:
— Ученик Лу Юань приветствует Небесного Достопочтенного Хэсюня.
Полог кареты приоткрылся, явив величественно восседавшего внутри Хэсюня.
— М-м-м… — Тот погладил бороду, собираясь что-то сказать.
Но Лу Юань сразу перешел к делу, не оставляя места недомолвкам:
— Я прибыл сюда, чтобы уничтожить место взращивания злобы рода Ван. Позвольте спросить, Достопочтенный, такова ли и ваша цель?
Скрывать что-либо не имело смысла. Книга Зловещих Знамений была уничтожена, и хотя эти древние схроны не рассыпались мгновенно, как временные ловушки в Фэнтяне, печати на них заметно ослабли. Если бы дядя не почуял это с такого расстояния, титул Достопочтенного гроша бы не стоил.
Хэсюнь не ответил прямо. Он взмахнул кисточкой-фучэнем и с любопытством спросил:
— И откуда ты узнал об этом месте? Учитель подсказал?
Лу Юань слегка поклонился, голос его звучал уверенно и спокойно:
— Оттуда же, откуда узнали и вы, Достопочтенный.
Ни лишних слов, ни лишних тайн. Глядя на то, как держится юноша, Хэсюнь невольно цыкнул языком. В душе он уже вовсю поносил своего брата-наставника: «Где этот твердолобый остолоп откопал такого толкового ученика? Поистине, дуракам везёт!»
Лу Юань не догадывался о мыслях дяди. Он лишь думал о том, что зря, пожалуй, пришел с расспросами. Раз уж они пригнали сюда целый обоз, явно не на пикник приехали. Конечно, они знают про скверну. А раз знают, разве упустят добычу?
Будь Хэсюнь ему добрым дядюшкой, он мог бы и уступить. Но Лу Юань прекрасно видел, какие отношения связывают его наставника с этим человеком. Ждать милости не приходилось.
Придя к этой мысли, Лу Юань снова поклонился:
— В деле искоренения зла нет понятия «кто первый пришел». Раз уж вы здесь, Достопочтенный, я не смею мешать вашим планам. Вы приступайте, а мы с братьями, пожалуй…
Хэсюнь прервал его властным жестом:
— Я – Небесный Достопочтенный. Стал бы я отбирать заслуги у младшего поколения?
Голос его изменился, в нем зазвучали лукавые нотки:
— Впрочем, ты прав: в искоренении зла очередности нет. Как насчет того, чтобы мой ученик Сун Янь вместе с тремя помощниками тоже попробовал очистить это место? Пусть покажут, на что способны, а мы сравним мастерство. Ты ведь не против?
В Даосском искусстве считалось дурным тоном проводить обряды в одном и том же месте одновременно – потоки энергии могли войти в резонанс. Но Хэсюнь давал шанс, и Лу Юань решил за него ухватиться. Это лучше, чем уйти ни с чем, потеряв верную добычу. К тому же, если Сун Янь начнет свой обряд…
— …В случае столкновения сил я его в бараний рог согну! — Промелькнула мысль в голове Лу Юаня. Лицо его осталось бесстрастным, он тут же согласился.
Повторно поклонившись, юноша развернулся и ушел, не оглядываясь.
Хэсюнь приподнял занавеску окна, провожая его взглядом. «Надо же! – …думал он. – …Каков молодец! Истинный талант!»
Он долго смотрел вслед Лу Юаню, прежде чем с явным неохотой задернуть шторы и повернуться в другую сторону.
— А ты чего столбом замер? — Прикрикнул он на Сун Яня. — Живо за дело!
Глядя на ученика, Хэсюнь снова почувствовал прилив раздражения. Черт побери! Он один из семи Достопочтенных, его Обитель Небесного Дракона задает тон во всем Приграничье. Как же он умудрился воспитать такого олуха, у которого в голове одни пакости?
Сун Янь с опухшей щекой поспешно отозвался:
— Слушаюсь!
…
…
— Эрсяо, проверяй воду! — Крикнул Лу Юань, едва приблизившись к своим.
Раз уж это состязание, значит, дело в скорости! Кто первым запечатает «око», тому и слава. Мешкать было нельзя.
Сюй Эрсяо мгновенно достал из мешка три предмета: полый стебель старого бамбука, мешочек тончайшей киновари из Чэньчжоу и семь медных монет эпохи Тяньшэн.
Он зачерпнул бамбуком речной воды, поставил его на песок и медленно всыпал киноварь. Произошло нечто странное: порошок не пошел ко дну, а закружился на поверхности семью маленькими воронками. В центре каждой из них всплыло по монете.
Явный признак «Позиции семи мертвецов».
— Братец Лу, под водой оковы «Семи звезд, запирающих души», — сообщил Ван Чэнъань. Он присел рядом и ивовым прутиком, смоченным в крови черного петуха, начал набрасывать схему излучины на песке.
Лу Юань подошел ближе, оглядел результат и холодно констатировал:
— Решили использовать силу звезд, чтобы запереть земные души. Подло.
Он достал из-за пазухи «Карту взращивания злобы». Там значилось: тридцать лет назад, в двадцать третий день двенадцатого месяца, в канун праздника Жертвоприношения очагу, семья Ван зафрахтовала судно якобы для «перевозки новогодних подарков». На деле же они заманили на борт семерых работяг, чьи гороскопы были полны энергии Инь, и затопили судно на середине реки.
Тела несчастных сковали цепями, которые три года вымачивали в крови черных псов и столько же сушили на солнце. Кровь черного пса обычно отпугивает нечисть, но после такой обработки свойства её извратились, превратив цепи в жуткий артефакт, удерживающий души.
У Лу Юаня было небольшое преимущество перед дядей – Карта давала ему знание о прошлом этого места. Впрочем, не стоило полагаться на неё слепо. Записи были зашифрованы особым кодом рода Ван, которому Лу Юаня обучил тот горбатый старик. Кто знает, не решил ли старик напоследок вырыть ему яму? Поэтому Лу Юань решил действовать по всем правилам, не пропуская ни одного шага разведки.
Перед тем как начать, он машинально оглянулся на другой берег, желая узнать, как дела у Сун Яня. И… никого не увидел. Берег был пуст, лишь наверху, у дороги, копошились какие-то фигуры.
Лу Юань нахмурился, но раздумывать было некогда. Пора начинать!
В это же время на вершине склона Хэсюнь с нескрываемым презрением наблюдал за тем, как его ученик возится с ритуальными принадлежностями. Наконец терпение его лопнуло. Достопочтенный вышел из кареты и, заложив руки за спину, неспешно направился в сторону Лу Юаня и его товарищей. Он хотел своими глазами увидеть, на что способен этот парень.
На берегу Лу Юань уже вырыл девять ямок согласно расположению дворцов «Квадрата Лошу». Сюй Эрсяо достал девять колышков из древесины зизифуса, испещренных природными узорами от удара молнии.
Лу Юань переоделся в удобный синий костюм ныряльщика из грубой ткани, обвязал талию красным шнуром с семью освященными монетами. Он подошел к первой ямке – дворец Кань, чистый север.
В руках у него была чаша с кровью старого пятилетнего петуха с черными перьями и ярко-красным гребнем.
— Первым колом запечатываю Кань, преграждаю путь водам северного мрака! — Выкрикнул он.
Лу Юань вылил кровь в ямку, собственноручно вогнал колышек и девять раз ударил по нему тяжелым молотом с рукоятью из персикового дерева. С каждым ударом он выкрикивал по слову заклятия:
— Девять! Дворцов! Встали! По! Местам! Земные! Жилы! Замрите! Навек!
«Хорош! – …думал Хэсюнь, наблюдая сверху. – …Чертовски хорош! Вот это я понимаю – истинный ученик бессмертных! Глаз радуется на такое смотреть! Зависть так и гложет! Ну как этот старый неряха сумел вырастить такого мастера?!»
Хэсюнь стоял на пригорке прямо за спинами троицы, не подавая виду, но в душе его бушевал настоящий пожар эмоций.
Комментарии