Глава 78: «Первопредок в гневе!!» (Дополнительная глава для мастера Дайтоуэ Афаня!!)
Произошедшее застало всех врасплох. Не ожидал этого Лу Юань, не ожидал разъярённый Линчэнь, и уж тем более – тени, затаившиеся в ночи.
Лу Юань смотрел, как тётушка Цинь, покачивая бедрами, бежит к нему и при этом умудряется хитро подмигнуть. На миг он даже растерялся.
Как уже говорилось, тётушка Цяоэр не была кротким созданием. Будучи главой торговой палаты Белого Оленя, она немало крови повидала. Не так давно Лу Юань узнал, что когда её жених решил завести интрижку на стороне на её же деньги, она приказала его прикончить и скормить псам.
Но и тётушка Цинь была ей под стать! Ведь человеком, который исполнил тот заказ для Цяоэр… была именно она.
На самом деле, Лу Юань не совсем лишился рассудка от ярости. Месть за оскорбление Первопредка была обязательна, но нельзя было подставить Старика и сорвать его получение титула Небесного Достопочтенного из-за своей вспыльчивости. Лу Юань планировал прикончить Чжао Бина, а потом попросить Цинь вытащить его из тюрьмы. Но в итоге…
В итоге тётушка Цинь сама пустила пулю в лоб Чжао Бину, помогая племяннику закончить дело.
Глядя на остывающий труп, Лу Юань почувствовал, как ярость в груди странным образом утихает, сменяясь каким-то тоскливым чувством. Пятнадцать минут назад это был живой человек. Теперь – дымящаяся головня. Хоть убил и не он, но причастен он был напрямую.
В голове всплыли слова Старика: «В руках клинок – в сердце тьма». Он невольно подумал: если бы он не был Небесным наставником, а оставался обычным даосом, был бы он сегодня так же неумолим? В последний год он не был святым, но и злым его назвать было нельзя. До получения титула ему и в голову не приходило, что он может так страстно желать чьей-то смерти.
С обретением силы сердце незаметно изменилось. Один шаг к истине, один шаг к бездне… Лу Юань невольно вздохнул. Нужно будет внимательнее следить за собой, иначе недолго и в тёмные практики податься!
Отвлекшись от этих мыслей, он посмотрел на тётушку Цинь, но его взгляд снова замер на земле. Лу Юань опять увидел разоренный алтарь. Под ударами его молний снег растаял, превратившись в грязную жижу. И в этой жиже, всеми забытая, лежала поминальная табличка его Первопредка. Прямо под грязным следом сапога Чжао Бина.
— Твою же мать! — выругался он про себя. Значит, он всё-таки слишком слаб! Будь он сильнее, разве пришлось бы ждать помощи Цинь? Он бы испепелил гада прямо на глазах у его наставника! Это же табличка Истинного Дракона! Жаль, чертовски жаль, что его просто пристрелили – такая мразь заслуживала куда более мучительной смерти от молний.
Лу Юань с холодным лицом направился к табличке, на ходу бросив:
— Это моих рук дело. Я не прячусь. Хотите вязать – вяжите, делайте что…
Он не договорил – его лицо исказила гримаса боли. Кто-то сзади больно ущипнул его за бок. Тётушка Цинь, сверкая очами, прошипела ему на ухо:
— Кого это тут вязать собрались? А ну цыц!
Затем она вскинула свой точёный подбородок и посмотрела на остолбеневшего Линчэня.
— Чего встал как истукан? — Цинь подняла руку с безупречным фиолетовым маникюром и указала на Сун Цзунху у грузовика. — У него пистолет неисправен, сам выстрелил! Случайность! Если ваша Обитель Бирюзовой Яшмы хочет проблем – идите к нему! И нечего пялиться на моего племянничка!
Сун Цзунху аж рот разинул. Сестра! Я же твой родной брат!
Линчэнь потерял дар речи. Он смотрел на трупы учеников, на чёрные дула винтовок, на растерянного, но молча принявшего вину офицера. И на этих двух вызывающе красивых женщин. Наконец он уставился на Лу Юаня. Гнев сменился горьким смехом, и он поднял большой палец вверх:
— Хорошо! Очень хорошо! Вижу, ты птица высокого полёта, раз за тебя сам полковник впрягается! В миру ты силён, признаю поражение. Но посмотрим, кто защитит тебя в мире Дао! Кто рискнёт?!
С этими словами Линчэнь резко развернулся и ушёл.
Лу Юань промолчал. Он шагнул в грязную жижу и благоговейно поднял табличку с именем Первопредка.
«Истинный человек, вершащий закон девяти небес, Небесный Достопочтенный, Владыка Грома, Золотая Молния, Сокрушающая Иллюзии, Чжан Цзютин».
Он склонил голову и краем своего чистого халата стал бережно, сантиметр за сантиметром, стирать грязь. Он ни о чём не жалел. Если кто-то снова посмеет опрокинуть его курильницу или наступить на имя Первопредка – он снова ударит молнией. Будет бить до самой смерти.
В дворике Обители Небесного Дракона царило оживление. Все смотрели на небо, где тучи уже разошлись, и шептались. Хэсюнь закончил тренировку, омылся, переоделся в роскошные одежды и вышел на крыльцо.
— А-а-ах… — зевнул он. — На что там смотреть? Расходитесь. Сейчас в Фэнтяне кого только нет, стычки – дело обычное. Пора жечь благовония Первопредку! А потом всем спать, завтра дел невпроворот. Кто не выспится – будет завтра как сонная муха!
Хэсюнь махнул рукой и ушёл в дом. Ученики побрели следом. В главной комнате у алтаря остались только он и Сун Янь. В отличие от алтаря Лу Юаня, здесь стояли две таблички: одна Первопредка, другая – покойного наставника Хэсюня.
Они омыли руки и лица, поправили одежду. Постояли в тишине, отгоняя лишние мысли. Хэсюнь взял три палочки благовоний. Первую вонзил в центр: «Сердцем подношу Дао». Вторую – справа от неё: «Сердцем подношу Канону». Третью – слева: «Сердцем подношу Наставнику».
Затем последовали три поклона. Первый – в благодарность учителю. Второй – в покаяние за ошибки. Третий – с клятвой усердно трудиться. В конце они пали ниц, касаясь лбом пола.
Завершив ритуал, они сложили руки в «Печать Трёх Чистот» и Хэсюнь прошептал слова молитвы: «Пусть Первопредок озарит мой путь, а боги-хранители очистят пространство». Закончив, нужно было постоять и посмотреть на дым. Если дым идет ровно и пахнет сладко – это добрый знак.
Хэсюнь глубоко вздохнул, глядя на таблички, и вдруг заговорил очень серьезно:
— Первопредок, учитель… Совсем скоро, когда закончится Церемония Небесных Достопочтенных и я получу пятый титул, моя слава станет недосягаемой! Тогда я полностью перестрою нашу обитель! Я перенесу ваши таблички в новый храм, где им будут поклоняться вечно!
Голос Хэсюня задрожал от нахлынувших чувств:
— Учитель… вы были неправы тогда! Хэинь, может, и крепкий орешек, но и я не промах! В итоге-то победил я! Я оказался способнее! Вы ошиблись во мне, учитель!
Пока Хэсюнь изливал душу, а Сун Янь пытался его успокоить, произошло нечто странное. Дым от центральной палочки, стоявшей перед табличкой Первопредка, внезапно резко осел! А затем, вместо того чтобы подниматься, он начал кружить и расходиться в стороны, словно от порыва злого ветра.
Хэсюнь замер, его лицо исказилось от ужаса. Он смотрел на табличку с именем Чжан Цзютина. Что это? Первопредок… разгневан?! За десятки лет такое случалось всего пару раз. Что же пошло не так?
Не успел он опомниться, как палочка перед табличкой его собственного наставника вздрогнула. Пшик! Огонек погас, и струйка черного дыма ткнулась прямо вниз.
Хэсюня затрясло, он едва не рухнул на пол.
— Мамочки… Учитель тоже в ярости!! Да в какой ярости!!
:
Комментарии