Древняя Палата старейшин величественно возвышалась у подножия горы Лицзин, словно часть самой горы. Некогда это была обширная усадьба семьи Ли — прямоугольное поместье, обращённое фасадом на юг, с двумя просторными дворами по бокам, хранящее память о былых временах.
Передний двор, вымощенный каменными плитами, представлял собой открытую площадку под небом. Каждую плиту в своё время укладывали четверо братьев Ли: Ли Чанху и Ли Тунъя клали камни, а Ли Сянпин и Ли Чицзин заделывали швы между ними. Если внимательно всмотреться в эти древние щели, можно различить отпечатки ещё неокрепших пальцев тех, кому суждено было стать Бессмертными мечниками. Родичи вложили в работу всю душу — камни подогнаны настолько плотно, что ни ветер, ни дождь за долгие годы не смогли найти в них ни единой щели.
Ли Севэнь, разменявший четвёртый десяток, превратился в степенного мужчину средних лет. Облачённый в простое одеяние, он стоял во внешнем дворе. Поскольку Ли Сюань пребывал в уединённой тренировке, а делами управлял Ли Юаньсю, Ли Севэнь по собственному решению передал заботы о городке своему старшему сыну Ли Пинъи и прибыл служить в Палату старейшин.
Подобно той памятной ночи, когда Ли Е доверил ему управление городком Лицзин, Ли Севэнь взял сына за руку, и они провели всю ночь в задушевной беседе при свечах. Начав рассказ с того, как его дед Ли Е пас уток на реке Мэйчи, он поведал о том, какого величия достигла их ветвь семьи. Крепко сжимая руку Ли Пинъи, он произнёс с глубокой торжественностью:
— Наша ветвь испокон веков управляет городком Лицзин. Твой дед пал вместе с господином Сянпином в землях горных юэ, а я вместе с хозяином восемнадцать долгих лет поддерживал равновесие между семьями в городке и наставлял учеников. Ты должен понимать — судьба нашей ветви всецело зависит от молодого господина. Действуй с величайшей осмотрительностью!
Ли Пинъи, всегда отличавшийся сообразительностью, с детства внимательно наблюдал за происходящим. С малых лет неотступно следуя за Ли Юаньсю, он прекрасно понимал отцовские тревоги. Вот уже больше года он помогал Ли Юаньсю управлять делами, ни разу не проявив небрежности.
Ли Севэнь стоял посреди двора, отвечая на почтительные приветствия проходящих мимо клановых воинов. Прождав время, за которое догорает благовонная палочка, он наконец увидел выходящего из внутреннего двора старшего сына. Сложив руки в приветствии, Ли Пинъи произнёс:
— Инспектор, господин старейшина уже спустился с горы, прошу следовать за мной.
В стенах Палаты, где взоры всех членов клана были устремлены на отца и сына, они не смели обращаться друг к другу как родные. Ли Пинъи называл отца его должностью — «инспектор», а Ли Севэнь почтительно отвечал:
— Благодарю, господин.
Следуя за сыном, Ли Севэнь вошёл в центральный зал, где в гробовой тишине стояли клановые воины. Внизу зала на коленях стояли двое полуобнажённых людей — их били колючими плетьми, и кровь уже заливала пол. Оба стискивали зубы, не смея издать ни звука. На шее каждого виднелась серо-белая деревянная табличка. Ли Севэнь внимательно вгляделся: на одной значилось «насилие над простолюдинкой», на другой — «казнокрадство». С облегчением отметив, что оба не принадлежат к их семье, он двинулся дальше.
За мрачным центральным залом открылась залитая светом задняя палата. Солнечные лучи струились через распахнутые окна по обеим сторонам, а мерцающие светильники, зажжённые духовной силой, горели без единой тени дыма.
На почётном месте восседал юноша лет шестнадцати-семнадцати. Его чёрные волосы были безупречно уложены, а нефритовая корона с изумрудами венчала благородный облик. Ровные брови и правильные черты лица дополняли картину. Окинув присутствующих серо-чёрными глазами, он улыбнулся:
— Услышав о приходе дяди Севэня, Юаньсю поспешил спуститься с горы. Прошу простить, что заставил ждать.
— Что вы, что вы! — отозвался Ли Севэнь. Искренность юноши согрела его сердце, но он не посмел выказать фамильярность и строго продолжил: — Ваш подчинённый, получив должность инспектора, обязан надзирать за культиваторами малых сект и боковых ветвей. Недавно получил важные известия и поспешил доложить.
— Прошу дядю говорить, — Ли Юаньсю слегка кивнул.
Сложив руки в приветствии, Ли Севэнь продолжил:
— Сын семьи Чэнь стал учеником Ли Цюяна и обручился с его шестой дочерью. Семья Чэнь уже присоединилась к ветви Цюяна, так что...
— Об этом деле дядя уже говорил со мной, — прервал его Ли Юаньсю взмахом руки. — Дядя и дядя Цюян — оба опора нашей семьи, в этом деле нет ничего предосудительного.
Поняв, что Ли Юаньсю намеренно уходит от щекотливой темы, способной задеть чью-то честь, Ли Севэнь тотчас сменил направление разговора:
— Сейчас в боковой ветви клана Е нашей семьи Ли насчитывается более шести тысяч пятисот человек, в малых сектах — тысяча двести. Всего восемь культиваторов. Мы выявили всех учеников, замешанных в противостоянии трёх культиваторов внешних родов: более шестисот простых людей и трое культиваторов.
— Хм, — Ли Юаньсю слегка нахмурился и, поразмыслив несколько мгновений, тихо произнёс: — Эти простые люди в большинстве своём породнились с культиваторами внешних родов, так что их вовлечённость неизбежна... Что до культиваторов клана, малые секты тоже не существуют в изоляции — у всех есть родственники и близкие, свои симпатии и антипатии, сложное переплетение интересов... С этим непросто разобраться.
Взглянув на стоящего внизу Ли Севэня, он продолжил негромко:
— Дядя, присмотрите среди них учеников с хорошими задатками и отправьте их на гору Хуацянь тренироваться с дядей, подальше от этих дрязг. Остальные — лишь те, кто всю жизнь не сможет продвинуться дальше стадии Дыхания Зародыша. Пусть борются, если им так хочется. В конце концов, всё обратится в горстку пепла. Поставьте людей присматривать за ними — пока не творят ничего совсем уж неприглядного, пусть идёт своим чередом.
— Слушаюсь, — твёрдо ответил Ли Севэнь, доложил ещё о нескольких мелких делах и почтительно удалился.
Оставшийся рядом Ли Пинъи повернулся к Ли Юаньсю и тихо спросил:
— Старейшина, нужно ли нашим людям продолжать подливать масла в огонь?
— Нет, отзовите их, — Ли Юаньсю убрал со стола бамбуковые дощечки, отпил чаю и пояснил: — Если затянется надолго, может вспыхнуть настоящий пожар — это будет некрасиво. Сейчас накал страстей в самый раз: пусть грызутся до скрежета зубовного, оставаясь бессильными что-либо изменить.
В семье культиваторов становится всё больше, а они тоже не святым духом питаются. За священный рис и духовные камни они готовы перегрызть друг другу глотки — борьба между ними лишь вопрос времени. Сейчас, подтолкнув их, мы ясно видим, кто коварен, кто хитёр, кто основателен, а кто прост. Когда действительно что-то случится, будет с чем сравнить.
Ли Пинъи кивнул, а Ли Юаньсю, держа кисть, начертил что-то на шёлковой ткани. Приподняв длинные брови, он продолжил вполголоса:
— Однако сейчас большинство старших в семье пребывает в уединённой тренировке, так что дела нужно вести осторожно, не тревожа их покой. Приставь несколько человек присматривать — если действительно что-то случится, предупреди заранее. Нельзя допустить, чтобы дошло до смертоубийства.
— Подчинённый понял, — Ли Пинъи сложил руки в приветствии и, вспомнив донесения последних дней, добавил: — Старейшина, тот человек из рода Тянь прорвался к пятой чакре Нефритовой Столицы стадии Дыхания Зародыша. У него пробудилось духовное сознание, и он ясно чувствует всё происходящее вокруг. Дети клана несколько раз чуть не были им обнаружены, поэтому я приказал им отступить, чтобы не раскрыться.
— Культиватором пятого слоя действительно сложно управлять, я тоже размышлял об этом, — Ли Юаньсю положил кисть, явно уже озаботившись этой проблемой. — Когда культиватор достигает пятого слоя или пика стадии Дыхания Зародыша, его база культивации уже выводит его за пределы человеческого — такими Палата старейшин управлять не в силах.
Я думаю написать письмо на пик Мэйчи с предложением отделить культиваторов пятого слоя и выше от остальных. Когда у человека есть духовное сознание, заставлять его возделывать поля — непростительное расточительство. Пусть лучше поднимется в горы убивать демонических существ или создавать талисманы, не обязательно держать его под надзором у подножия.
Ли Юаньсю помедлил, несколько раз обдумав свою идею, и закончил:
— Только в семье пока слишком мало культиваторов с духовным сознанием — недостаточно, чтобы выделить отдельную организацию. Когда культиваторы из внешних родов в нашей семье окрепнут, этот вопрос неизбежно придётся решать открыто.
— Молодой господин рассудил верно.
(Конец главы)
Комментарии