В полумраке главного зала тихо колебалось пламя свечей. Ли Юаньсю, стоя боком на возвышении почетного места, смотрел на распростертого внизу посланника горных юэ. Увешанный амулетами из звериных костей и нефрита, тот прижимался лбом к земле и почтительно вещал:
— Ничтожный приветствует молодого господина! Наш великий правитель хранит память о дружбе между нашими домами, справляется о здравии достопочтенных тетушки и дядюшки. В знак нерушимости союза между семьями он прислал щедрые дары с наших земель. Ныне место царицы пустует, и великий правитель все еще лелеет надежду взять в жены благородную деву из дома Ли...
Ли Юаньсю сделал два шага вниз по ступеням возвышения. Клановые воины по обе стороны мгновенно устремили пристальные взгляды на горца, а Чэнь Дунхэ, стоявший у подножия лестницы, тоже молча насторожился, готовый пресечь любую попытку бунта.
— Наш дом Ли пребывает на востоке, и до нас дошли лишь вести о мятеже в землях горных юэ, где ни один из родичей Му Цзяоманя не уцелел, — произнес Ли Юаньсю. — Раз уж посланник проделал столь долгий путь, не прольет ли он свет на эти события?
Вместо ответа на слова о сватовстве Ли Юаньсю намеренно зацепился за подробности смуты среди горных юэ. Посланник начал запинаться и покрылся холодным потом — хотя нынешний правитель горных юэ Цзиму и выполнил приказ Му Цзяоманя истребить всех братьев, такое оправдание вызывало сомнения даже в самих землях горных юэ, не говоря уже о том, чтобы использовать его в разговоре с Ли Юаньсю. Посланнику оставалось лишь дрожащим голосом ответить:
— Действительно случилась смута... погибли наследники прежнего правителя, но смена власти — дело неизбежное... Не то чтобы наш великий правитель намеренно это устроил! Он даже особо позаботился о сохранении жизни матушки-наложницы — в этом его великая заслуга!
Матушкой-наложницей называли благородную деву из дома Ли, выданную замуж в те годы. Хотя Му Цзяомань из уважения к дому Ли и позволил ей остаться во дворце, но действовал осторожно и не имел от нее потомства. Ее положение во дворце было весьма особенным, и во время этих беспорядков каждая из противоборствующих сторон первым делом отправила людей для ее защиты.
Ли Юаньсю выслушал это молча, разглядывая дрожащего посланника горных юэ и размышляя: «До прорыва Сомоли к стадии Конденсации Ци главное — успокоить Цзиму, не дать ему заподозрить неладное и искать помощи повсюду, создавая лишние проблемы. Пусть все идет как прежде, чтобы он не тревожился. С данью и торговлей все просто, достаточно отдать один приказ. Но если выдать туда благородную деву, разве не станет она через несколько лет вдовой? Сейчас в малой секте немало девушек, но дядья и старейшины неизбежно поднимут шум».
Горец внизу, не понимая подоплеки и решив, что Ли Юаньсю разгневался, уже трясся как осиновый лист. Пот лился с него ручьем, образуя маленькую лужицу на каменных плитах пола. Только тогда Ли Юаньсю нарушил молчание и негромко произнес:
— Раз горные юэ желают продолжить родственные узы между нашими домами, то и дом Ли согласен. Что касается дани и торговли — все останется по-старому, ничего менять не нужно.
— Благодарю великого правителя! Благодарю великого правителя! — посланник, словно помилованный преступник, несколько раз с силой ударился лбом об пол, в замешательстве величая Ли Юаньсю правителем. Тот лишь слегка поднял руку и с улыбкой промолвил:
— Однако благородных дев в нашем доме сейчас немного, и они занимают весьма высокое положение в клане. Разве можно выдавать их замуж столь поспешно? Мой отец сейчас пребывает в уединенной тренировке, а я, как молодой господин, не столь сговорчив, как он. Для брачного союза между горными юэ и нашим домом есть еще одно условие.
— Молю великого правителя говорить.
После подобострастного вопроса посланника Ли Юаньсю с улыбкой продолжил:
— Когда наша благородная дева отправится на запад, как может она быть без земель, подчеркивающих ее достоинство? На западе от восточных горных юэ есть несколько деревень. Пусть Цзиму завоюет несколько деревень на западе в честь нашей благородной девы.
— Это... это...
Посланник горных юэ, не ожидавший такого поворота от Ли Юаньсю, на мгновение остолбенел. Для благородной девы, выданной замуж без реальной власти, наличие или отсутствие наделов не имело особого значения — разве что немного больше налоговых поступлений на расходы. Ему оставалось лишь ответить:
— Что касается наделов, можно выбрать одну-две деревни среди восточных горных юэ, наш великий правитель не поскупится. Но в стране сейчас неспокойно, боюсь, не стоит необдуманно браться за оружие...
Ли Юаньсю нахмурился и, не дав договорить, грозно перебил:
— Такова преданность вашего великого правителя?!
Горные юэ были слабы и зависели от благосклонности дома Ли, так что посланник, конечно же, оказался мягкотелым. Напуганный гневом Ли Юаньсю, он принялся отбивать поклоны с частотой толчения чеснока, без конца умоляя о пощаде и поспешно лепеча:
— Ничтожный сейчас же доложит великому правителю, через несколько дней будет ответ... Молю молодого господина о прощении!
— Ступай, — махнул рукой Ли Юаньсю.
Когда тот спешно удалился, клановые воины тут же ввели другого человека, тоже в одеждах горных юэ. Он поклонился и преклонил колени, низким голосом произнеся:
— Молодой господин!
— Какие вести принесла моя сестра из клана? — спросил Ли Юаньсю, подняв голову.
Горец достал из-за пазухи толстый сверток шелка и почтительно ответил:
— Царская наложница записала все расположения Цзиму после восхождения на престол, а также места размещения культиваторов с Конденсацией Ци среди горных юэ — все в этом свитке.
Стоявший внизу Ли Пинъи поднялся вперед и принял сверток. Ли Юаньсю с улыбкой кивнул и тихо произнес:
— Передай сестре из клана — пусть пока хорошо исполняет роль матушки-наложницы. В ближайшие несколько лет мы найдем способ воссоединить ее с семьей.
— Слушаюсь, — человек поблагодарил и удалился.
Ли Юаньсю принял из рук подошедшего Ли Пинъи сверток шелка, развернул и некоторое время изучал, бормоча себе под нос:
— Три культиватора на ранней стадии Конденсации Ци, один на средней стадии, все — культиваторы с нечистой ци. Эти горные юэ слишком уж слабы. Неудивительно, что Цзиму одним махом навел порядок в стране и, не в силах ждать, сразу пришел искать покровительства.
Пока Ли Юаньсю читал, Ли Юаньцзяо уже стоял во дворе. Бросив взгляд на горца, принесшего послание, он дождался, пока тот покинет двор, и только тогда заговорил:
— Старший брат, хоть наша сестра из клана и благородная дева из малой секты, но отнюдь не простушка. При жизни Му Цзяомань так ее остерегался, а после его смерти она быстро завоевала поддержку сил, собрала такие подробные сведения и даже сумела внедрить людей в торговые караваны для возвращения — дело непростое.
— Угу, — кивнул Ли Юаньсю и, продолжая читать послание, ответил. — Когда выбирали девушку из малой секты для отправки на запад, это был тщательный отбор, и люди, которых она взяла с собой, преданные. Когда она вернется, нужно будет отметить заслуги ее ветви.
Когда дом Ли выдавал девушку замуж, это, конечно, отличалось от того, как Му Яолу в свое время отправилась одна — та благородная дева не только могла ежегодно возвращаться навещать родных, но и взяла с собой немало преданных людей.
Выслушав брата, Ли Юаньцзяо кивнул в знак согласия и сказал:
— Брат, Сомоли уже прорвался к пятому слою Дыхания Зародыша, я уговорил его вернуться для уединенной тренировки. Те духовные фрукты тоже доставлены к Сомоли. После преодоления трудностей чакры Нефритовой Столицы и с помощью духовных предметов он должен попытаться прорваться к Конденсации Ци в течение двух лет.
— Хорошо, — Ли Юаньсю слегка кивнул, поразмыслил несколько мгновений и тихо добавил. — Я тоже поднимусь на гору поговорить, пусть семья подготовит ту порцию нечистой ци.
Ли Юаньцзяо тихо рассмеялся и ответил:
— Я послушал снаружи некоторое время, брат. Твой метод действительно неплох — надавить на нового правителя горных юэ, и неважно, захватит ли он одно поселение на западе или два, в конце концов все достанется нашему дому Ли.
На лице Ли Юаньсю, очень похожем на лицо Ли Юаньцзяо, появилась улыбка, но в отличие от острых черт брата, в ней было что-то более непринужденное. Взглянув на стоящего внизу брата, он ответил:
— Планы семьи мы с тобой знаем, это лишь дополнительное звено. Раз горы Ушань закрыты, западные деревни горных юэ неизбежно потеряют опору. Судя по полученным сведениям, у Цзиму тоже должны быть мысли о западной экспансии — я лишь даю ему повод. Когда он захватит для нашей семьи несколько деревень, его войска истощат народ и казну, создадут больше кровавой кармы, и замена его Сомоли будет более оправданной.
— Брат всегда все продумывает тщательно, — с улыбкой похвалил Ли Юаньцзяо.
— Просто делаю, что могу, — махнул рукой Ли Юаньсю. — На общую ситуацию это особо не повлияет, лишь сделает дальнейшие расчеты более гладкими.
— А что насчет благородной девы, которую выдадут замуж, брат, кого планируешь отправить?
— Никого не отправим, — ответил Ли Юаньсю, наконец оторвав взгляд от письма.
Ли Юаньцзяо слегка опешил, но тут же понял намерение брата и тихо спросил:
— Я знаю, как брат заботится о членах клана, но будет ли это надежно?
— О, — Ли Юаньсю с улыбкой кивнул. — Найдем в городе надежную семью, желающую выдать дочь ради богатства, обучим девушку и отправим туда. Даже если Цзиму что-то заподозрит, ему придется стерпеть, разве он осмелится что-то сказать? Когда восточные горные юэ окажутся под нашим контролем, вернем ее обратно, она даже сможет получить статус боковой ветви — желающих будет предостаточно.
Ли Юаньцзяо слегка опустил брови. Его забота о членах клана отличалась от заботы Ли Юаньсю — она основывалась на чувствах, а не на кровном родстве. В душе он склонялся к тому, чтобы действительно отправить благородную деву для умиротворения Цзиму, даже при малейшем риске не хотелось спугнуть добычу. Но раз Ли Юаньсю так сказал, ему оставалось лишь кивнуть и серьезно ответить:
— Хорошо, раз брат уверен.
Ли Юаньсю посмотрел на него, заметив несогласие в его душе, отложил документы и мягко сказал:
— Цзиму просит девушку из малой секты, а в малой секте главным образом пять ветвей, отделившихся со времен прапрадеда. Несколько старейшин имеют очень высокое положение, обычно молчат, но нужно быть осторожными. Эти люди очень близки нам по крови, они надежные помощники в управлении домом. Некоторые старейшины могут говорить даже с отцом и дядей, если просто так выдать благородную деву замуж, старейшины и дядья клана будут сильно недовольны... Гармония в семье важнее всего.
Ли Юаньцзяо скривил губы и ответил:
— Кому какое дело, что они думают, всего лишь простые смертные.
— Цзяоэр! — Ли Юаньсю покачал головой и сурово продолжил. — Клан держится вместе прежде всего благодаря упорядоченной передаче техник совершенствования и секретных мудр, а во-вторых, благодаря взаимному уважению между старшими и младшими, почитанию старших и любви к младшим. Если эти два принципа рухнут, останутся лишь бесконечная кровавая борьба и разрозненные группы, и даже если потомки будут талантливы, это уже не поможет.
— Потомки учатся на примерах, то, как ты поступаешь сегодня, все запоминают. Пусть эти старейшины клана постоянно ворчат, думая о выгоде для своих детей и внуков, но они понимают, что правильно, а что нет, и сдерживают потомков от поступков, которые могут навредить семье. В существовании палаты старейшин есть их заслуга. Эти старики, если узнают, что их дети совершили что-то, позорящее дом, даже с тростью лично придут в палату старейшин с разоблачением. Они понимают важность репутации клана и в глубине души желают семье добра. Тем более ради клана дядя Цюян и несколько культиваторов из малой секты усердно трудятся. Если сегодня так выдать замуж их дочь, а завтра уничтожить Цзиму, это охладит сердца этих людей.
Ли Юаньцзяо открыл рот, не ожидав, что брат думает так далеко вперед. Его мнение о постоянно ворчащих старейшинах клана сильно изменилось, он кивнул и тихо сказал:
— Младший брат понял урок!
Ли Юаньсю одобрительно кивнул и продолжил:
— В прежние дни, когда в главной ветви не было сильных культиваторов, опасаться малой секты и боковых ветвей было правильно. Теперь главная ветвь процветает, искусство меча дяди не знает равных на озере, эти малые секты и боковые ветви — надежные помощники в управлении домом. Нужно привлекать их и заботиться о них, относиться к ним как к своим.
Ли Юаньцзяо кивнул в ответ, братья обменялись улыбками, и Ли Юаньсю, расспросив о здоровье и делах, наконец с улыбкой сказал:
— Я уже прорвался ко второму слою Дыхания Зародыша.
— Правда? — Ли Юаньсю начал совершенствование раньше Ли Юаньцзяо, но тот, используя печать, быстро прорвался через чакру Таинственного Пейзажа, а несколько месяцев назад прорвался ко второму слою Дыхания Зародыша — чакре Принятия Света. Ли Юаньсю отстал на несколько месяцев с прорывом, но скорость тоже можно считать неплохой.
— Ты, дурачок, разве с таким можно шутить, — Ли Юаньсю, глядя на хихикающего Ли Юаньцзяо, прикинул время и с некоторым беспокойством добавил. — Дни жертвоприношения все ближе, несколько старших в уединенной тренировке для прорыва, и с подношениями нет определенности. Я уже отдал распоряжения, боюсь только, если старшие не выйдут из уединения, можем пропустить срок.
На пике Мэйчи в пещере-обители было три каменных комнаты. Ли Тунъя, Ли Сюань и Ли Сюаньфэн находились в уединенной тренировке, а Ли Сюаньлин медитировал в главном зале, просидев всю ночь на соломенной подушке. Массивные двери пещеры-обители слегка качнулись, два клановых воина тут же отступили, и вошла женщина в белом одеянии с благородными чертами лица, с улыбкой глядя на него.
— Господин, — Лу Ваньжун, достигшая третьего слоя Дыхания Зародыша, обладала довольно неплохой силой для культиватора из внешнего рода. Она с улыбкой подошла, держа в руках плетеную бамбуковую коробку для еды, которую поставила на каменный стол.
— Достаточно было бы, чтобы они принесли, зачем утруждать тебя, — мягко сказал Ли Сюаньлин, увидев это.
У культиваторов на первых четырех слоях Дыхания Зародыша кровь и ци обильны, потребность в пище возрастает. Когда происходит прорыв через особенно важную чакру Нефритовой Столицы, превосходящую границы смертных, аппетит резко уменьшается. После прорыва к Конденсации Ци, став бессмертным, питающимся ци, можно питаться ветром и росой, нужно лишь пить немного чистой воды, а если и есть, то только духовное мясо и священные зерна — обычная пища, напротив, может помешать развитию совершенствования.
Ли Сюаньлин был на пятом слое Дыхания Зародыша, до Конденсации Ци оставалось еще один-два шага, конечно, ему требовалась пища — примерно раз в день-два. Теперь, когда семья процветала, он, естественно, ел не обычный рис, а священные зерна и мясо демонических зверей.
Лу Ваньжун открыла коробку, достав две корзинки: в одной были приготовленные на пару белоснежные священные зерна, в другой — несколько кусков нежно-красного мяса демонического существа.
Ли Сюаньлин взял из рук жены нефритовые палочки и не спеша съел пищу перед собой. Лу Ваньжун подала ему чай, и только после того, как он выпил, тихо сказала:
— Юаньюнь уже больше года не спускался с горы, я все время очень беспокоюсь. Этот ребенок молчаливый, но на самом деле очень гордый, получив такой удар и не желая делиться с нами...
Ли Сюаньлин тут же замер, его выражение стало довольно беспомощным, с едва заметным чувством вины, он хрипло произнес:
— Как будто я этого не знаю!
(Конец главы)
Комментарии