Тун медленно убрал лапу от морды и перевел взгляд с Хосе на мать. Его массивная голова озадаченно качнулась.
Затем небывалый восторг зажегся в его глазах. Он неуклюже попытался опробовать новые звуки, выдавливая из горла гулкие, странные слоги:
— М-м-ма! Я… могу… говорить… с этим… жужжащим!
Хотя Тун еще не привык к человеческой речи, после сладкого угощения он пребывал в прекрасном расположении духа.
— Хрум… вкусно! Чело-век! Ты… — Тун старательно подбирал слова. — …ты… ма-а-аг? Ну… тот, который… швыряется молниями… чело-век?
Хосе еще не успел придумать, что ответить, как в его сознании, словно удар колокола, раздался голос:
— Человек… твое «Касание Универсального Языка»… и вправду сделало шепот смертных чуть яснее…
Хосе инстинктивно хотел поклониться, сложив ладони.
Но, спохватившись, тут же переменил жест: прижал левую руку к сердцу и склонился в изящном поклоне, принятом среди знати континента Лола.
— Благодарю вас за вашу мудрость и снисхождение, — стараясь, чтобы голос не дрожал, произнес Хосе. — От вашего взора ничто не укроется. Это и вправду была магия «Касания». У меня не было мысли о дерзости, я лишь хотел выразить почтение друзьям, пришедшим издалека.
Мора медленно повернула свою огромную голову, изучая его янтарным взором.
В ее восприятии этот человек был хрупок, как соломинка, и не представлял никакой угрозы.
А ее сын, Тун, уже вовсю прыгал вокруг пса, умеющего делать сальто назад.
— Мы следуем древним путем и задержимся здесь ненадолго, прежде чем уйти.
— Можешь навещать нас, пока мы здесь.
С этими словами Мора словно растворилась в лесной тени и исчезла из виду.
Тяжелое давление мгновенно спало, и Хосе перевел дух.
Теперь оставалось проверить, сможет ли Тун обучиться навыкам обладателя класса и принесет ли это Хосе заветные очки анализа.
Неподалеку Брюс и Тун уже вовсю резвились.
— Видишь, приятель? Это называется сальто. Если хочешь прижиться в человеческом обществе, запомни: этот трюк всегда выручит.
Тун сидел на корточках, пытаясь подражать звукам Брюса, но его язык постоянно заплетался:
— У-у… а по-се-му?
— Мой побратим, Повелитель Сумеречного Сада, лично обучил меня этому, — Брюс гордо выпятил грудь. — Говорят, именно благодаря этому приему он помог своему хозяину впервые заманить… то есть, пригласить даму в дом.
Пес прочистил горло и продолжил поучать тоном старшего:
— Но над произношением тебе надо поработать. Я вот с первого раза заговорил идеально, хозяин даже назвал меня гением.
Тун не совсем понял, что значит «пригласить даму», но звучный титул «Повелитель Сумеречного Сада» произвел на него неизгладимое впечатление.
Он решил, что этот маленький пес скрывает в себе неведомые глубины.
Не суди о собаке по росту.
Хосе, слушавший этот разговор краем уха, только закатывал глаза.
Какой еще «Повелитель»? Обычная помесь шнауцера, которая во время игры в прятки вечно забивается в самый темный угол двора, где ее никто не может найти.
Ну и наглец же этот Брюс!
Он подошел к ним, прерывая общение этих «названных братьев».
— Тун, ты ведь еще совсем юн, верно? Скажи, сколько времени тебе нужно, чтобы перейти в следующую стадию?
— О-о… да, — Тун почесал когтистой лапой пушистый подбородок. — На-вер-но… еще лет во-семь-де-сят.
Как он и думал. Столько времени у него не было.
Хосе спросил снова:
— Ты спрашивал, не маг ли я? Ты хочешь научиться магии?
Тун замер на месте.
Хосе решил, что тот его не понял, и уже собрался пояснить, но тут…
Грохнуло!
Мощный поток желтой магической энергии окутал тело медвежонка.
Он резко махнул правой лапой по земле, и каменная волна взметнулась вверх, словно когти великана. Она мгновенно вырвала с корнем десятки деревьев и с сокрушительной силой унеслась вдаль!
Пыль улеглась, оставив после себя просеку.
Тун обернулся к онемевшему Хосе и смущенно пробормотал:
— Не-ет… слы-шал… ма-а-ги мно-гое уме-ют… все-гда хо-тел по-сра-жать-ся… ну, пре-зи-рать… то есть со-рев-но-вать-ся.
Хосе вовсе не хотелось, чтобы его «презирали» таким образом.
— Я не маг!
— Правда! Я умею только тот один фокус… «Касание»! И всё! — Поспешно добавил он, опасаясь, как бы Тун не решил устроить ему «соревнование» по разлому земной коры.
Тун почесал затылок, но особо не расстроился.
Он с любопытством спросил:
— То-гда ты… ры-царь?
Сердце Хосе екнуло, он замахал руками:
— Нет! Категорически нет!
Услышав это, медведь словно сдулся. Он тяжело плюхнулся на землю с глухим «бум», и на его морде отразилось неприкрытое разочарование.
— Ты… больше хочешь сразиться с рыцарем? — Осторожно уточнил Хосе.
Тун вскинул голову:
— Не-ет! Ры-цари! Ма-ма рас-ска-зы-ва-ла про Ро-лан-да. Спра-вед-ли-вость! Храб-рость! За-щи-та сла-бых! Я боль-ше все-го вос-хи-ща-юсь ры-ца-ря-ми!
Роланд? «Песнь о паладине Роланде»?
В памяти Хосе всплыла эта книга, популярная во всей Изумрудной Федерации и за ее пределами. Подвиги Роланда были сказкой на ночь для каждого ребенка.
Кто бы мог подумать, что кумиром одаренного Медведя Земли окажется человеческий рыцарь!
«Обучить его рыцарским навыкам?», – пронеслось в голове у Хосе.
Это казалось… куда более здравой идеей, чем учить его магии!
Вот только была одна заминка: утром он самолично заявил Ише, что бросает тренировки…
Хосе почувствовал неловкость.
Но ради спасения жизни можно и потерпеть. Он решил, что найдет способ снова напроситься на «уроки» к той горячей воительнице!
…
Попрощавшись с Туном, который никак не хотел их отпускать, Хосе и Брюс двинулись обратно к городу.
Лучи заходящего солнца окрасили тропу в теплый оранжевый цвет. Хосе шел, погруженный в свои мысли.
Случай с Туном и его любовью к рыцарям открыл перед ним новые перспективы.
Оставалось понять, как именно «даровать» рыцарские навыки медведю и принесет ли это достаточно очков анализа.
Сам того не замечая, Хосе вышел из леса на дорогу, ведущую к Принту.
Смеркалось, тени удлинялись.
Внезапно Хосе почувствовал неладное.
Было слишком тихо.
Обычно в это время на дороге всегда встречались крестьяне, возвращающиеся с полей, или слышались крики детворы. Но сегодня улицы были пусты, окна домов наглухо закрыты, ни дымка из труб, ни голосов – лишь жуткое безмолвие.
Только ветер завывал в пустых переулках.
Брюс тоже насторожился, прижав уши и тихо зарычав.
За углом, в тусклом свете сумерек, показались три фигуры, подпирающие стену.
Впереди стоял сын барона Ура – Сирил Коготь Ястреба.
Заметив Хосе, Сирил выпрямился и с пренебрежительным видом принялся стряхивать воображаемую пыль со своих кожаных перчаток.
Комментарии