Су Няньнянь крепко вцепилась в подлокотники стула.
— И что теперь делать? Ждать два года?
Гу Сыюэ не ответила. Она снова открыла папку и еще раз перелистала три принесенных Су Няньнянь документа: оригинал соглашения о неконкуренции, уведомление о выплате компенсации и обходной лист при увольнении.
Дойдя до обходного листа, она остановилась.
— Какая должность указана в твоем обходном листе?
Су Няньнянь не поняла, к чему этот вопрос. — Специалист по операционной поддержке.
Гу Сыюэ положила обходной лист и соглашение о неконкуренции на стол рядом друг с другом. Слева и справа. Слева в графе «Должность» значилось «Специалист по операционной поддержке», а справа в графе ограничений – «искусственный интеллект, проверка кода, обеспечение качества программного обеспечения».
— Изначально ты была менеджером по продукту. Когда ты стала специалистом по операционной поддержке?
— В первый же день после отпуска. Четырнадцатого мая. Об этом сообщил директор по продукту Фан Сюй. Он свалился на нас полгода назад как снег на голову, и отпуск мне до этого тоже подписывал он.
— А после перевода права доступа к проектной документации по ИИ-проверке кода у тебя остались?
— Нет.
— А к панелям данных?
— Их закрыли на следующий же день.
— Технические совещания?
— Меня перестали на них звать. Ни единого раза.
— А рабочие чаты в Feishu?
— Из ключевой группы по продукту удалили. Оставили только общий чат отдела, куда скидывают уведомления.
Гу Сыюэ взяла ручку и быстро набросала несколько строк на стикере. Даты закрытия доступов, время удаления из групп, статистика участия в совещаниях.
— Сколько времени прошло между твоим переводом и увольнением?
— Больше трех недель, — Су Няньнянь задумалась. — Двадцать два дня.
Гу Сыюэ закрыла папку.
— Он помог тебе выиграть.
Су Няньнянь не поняла. — Кто?
— Фан Сюй. Тот самый директор, упавший вам на голову.
Гу Сыюэ пододвинула оба документа к Су Няньнянь.
— Главное условие для ограничения конкуренции – владение коммерческой тайной. Арбитраж будет оценивать не то, с чем ты работала когда-то, а твою реальную должность и уровень доступа к информации на момент увольнения.
Она указала пальцем на обходной лист.
— Когда ты увольнялась, твоя должность числилась как «специалист по операционной поддержке». Документацию ты читать не могла, доступ к панелям был закрыт, ни в одном совещании ты не участвовала. Так?
Су Няньнянь кивнула.
— Следовательно, — Гу Сыюэ взяла соглашение о неконкуренции и указала на графу с ограничениями, — системные записи самой «Хайли» доказывают, что за двадцать два дня до увольнения ты уже не имела доступа ни к какой ключевой информации по проверке кода. Доступы закрыли они, из групп удалили они, на совещания не звали тоже они.
Она опустила документ.
— Нельзя одновременно заявлять, что сотрудник не достоин оставаться на проекте, и при этом утверждать, что он слишком важен, чтобы позволить ему перейти в другую компанию на аналогичный проект. Придется выбрать что-то одно.
Пальцы Су Няньнянь отпустили подлокотники. Она просидела в этом кабинете больше получаса, и спина у нее всё это время была мокрой от пота.
— До или после твоего увольнения кто-нибудь еще уходил из «Хайли»? — Продолжила Гу Сыюэ.
— Двое. Один фронтенд-разработчик и один тестировщик. Из того же отдела.
— Они получали уведомления о неконкуренции?
Су Няньнянь задумалась. — Нет.
— Люди из того же отдела, ушедшие в то же время и имевшие такой же доступ к информации о продукте, под эти ограничения не попали. Только ты, — Гу Сыюэ постучала пальцем по столу. — Это уже не единая политика компании, это целенаправленное ограничение. Арбитраж крайне чувствителен к избирательному правоприменению.
— Значит… мы сможем выиграть?
— Я не даю стопроцентных гарантий, что мы выиграем. — Гу Сыюэ открыла ноутбук и начала печатать. — В логической цепи оппонента есть разрыв. И возник он не по твоей вине, они создали его сами. Перевели на другую должность – они, доступы закрыли – они, избирательный подход применили – тоже они. Мне останется лишь выложить эти три факта перед арбитром.
Она подняла взгляд.
— Подаем в арбитраж.
…
Комиссия по трудовым спорам района Пудун.
Длинный коридор, бьющий в глаза белый свет люминесцентных ламп, совершенно одинаковые двери по обеим сторонам. В воздухе пахло дезинфицирующим средством вперемешку со старой бумагой.
Су Няньнянь сидела на пластиковом стуле в зоне ожидания. Рядом с ней сидел Хань Луи.
— Нервничаешь?
— Жить можно.
Она трижды постучала ногой по полу.
С другого конца коридора подошла Гу Сыюэ. Черный костюм, низкий хвост, папка под мышкой. Каблуки отбивали по плитке четкий, размеренный ритм.
— Сейчас, что бы ни говорил оппонент, отвечай только на те вопросы, которые буду задавать тебе я. В остальное время молчи.
Зал заседаний оказался небольшим. Длинный стол, за которым напротив друг друга сидели три арбитра. Слева – Су Няньнянь и Гу Сыюэ, справа – представитель «Хайли», адвокат лет сорока в золотых очках. Перед ним возвышалась стопка документов. Хань Луи устроился на местах для слушателей.
Первым выступил адвокат «Хайли».
Голос звучал ровно и неторопливо. За время работы в компании Су Няньнянь принимала непосредственное участие в разработке ключевого продукта по ИИ-проверке кода, имела доступ к пользовательским данным, дорожной карте продукта и документации по технической архитектуре. Компенсация за ограничение конкуренции выплачивалась ежемесячно и в полном объеме согласно договору, процедура была соблюдена безукоризненно. Продукт BugKiller является прямым конкурентом разрабатываемого «Хайли» продукта, бизнес-направления в значительной степени совпадают.
Всё это было правдой. Она действительно этим занималась и имела доступ к этой информации.
Закончив речь, адвокат закрыл папку.
Арбитр пролистал материалы дела и жестом пригласил представителя заявителя взять слово.
Гу Сыюэ встала и открыла опись доказательств.
— Здравствуйте, уважаемые арбитры. Относительно заявленной ответчиком силы пункта о неконкуренции заявитель представляет две группы доказательств.
Первая группа. Изменение должности и изоляция от информации.
Оригинал обходного листа, где в графе «Должность» значится: специалист по операционной поддержке, а не менеджер по продукту в отделе ИИ-продуктов. Заявитель обратился в арбитраж с ходатайством об истребовании системных записей ответчика, которые ответчик предоставил. Изменения прав доступа зафиксированы с точностью до минуты. 14 мая в 9:47 закрыт доступ к базе документации по продукту. 14 мая в 14:12 удален доступ к панелям данных. 15 мая в 10:03 – исключение из ключевой рабочей группы в Feishu. Записи системы технических совещаний: с 14 мая по 15 июня в рамках проекта по ИИ-проверке кода состоялось семь технических совещаний, количество участий Су Няньнянь – ноль.
— Обходной лист выдан самим ответчиком, системные записи сгенерированы системой ответчика. За двадцать два дня до увольнения заявитель уже не состоял в отделе ИИ-продуктов и более не имел доступа ни к какой ключевой информации, касающейся проверки кода.
Она передала распечатки арбитрам.
Вторая группа. Избирательное правоприменение.
На стол легли две копии справок об увольнении.
— Двое коллег заявителя, покинувшие компанию в тот же период из того же отдела – один фронтенд-разработчик и один инженер-тестировщик – не получали уведомлений о неконкуренции. Является ли ограничение конкуренции единой политикой компании или целенаправленной мерой против заявителя лично? Если это единая политика, почему она не была применена к сотрудникам, уволившимся в то же время со схожих позиций?
Адвокат «Хайли» перебрал свои бумаги. Ответа не последовало.
Гу Сыюэ закрыла папку. Продолжать она не стала.
Арбитры изучали доказательства. Главный арбитр поднял голову, пролистал записи об изменении прав доступа и повернулся к адвокату «Хайли».
— Ответчик утверждает, что госпожа Су владела ключевой коммерческой тайной, однако ваша компания перевела ее с ключевого проекта и закрыла доступ ко всем системам в первый же день после ее возвращения на работу. Скажите, ваша компания по-прежнему считает, что госпожа Су имела доступ к коммерческой тайне на момент увольнения?
Адвокат «Хайли» выдержал двухсекундную паузу.
— Перевод на другую должность – это стандартное кадровое решение компании, а введение ограничений на конкуренцию – совершенно независимая процедура.
Арбитр опустил голову и сделал пометку.
Гу Сыюэ заговорила снова.
— Если перевод не связан с неконкуренцией, то на каком основании ответчик вводит это ограничение? Из-за информации, с которой заявитель работал на должности специалиста по операционной поддержке, или из-за информации, к которой он имел доступ на другой должности двадцать два дня назад?
Она сделала паузу.
— Если верно второе, то ответчик сам перекрыл ей каналы получения информации, отрезал от любых связей с ключевым проектом, но при этом утверждает, что она по-прежнему подлежит ограничениям. Это логическое противоречие создано не заявителем, оно создано самим ответчиком.
Адвокат «Хайли» открыл страницу в своих документах, посмотрел на нее три секунды и закрыл папку.
Арбитраж объявил перерыв для вынесения решения.
Су Няньнянь не шелохнулась. Гу Сыюэ рядом с ней собирала документы, складывая страницу за страницей в строгом порядке.
Четырнадцать минут.
Арбитры вернулись.
Решение: пункт о неконкуренции не имеет юридической силы в отношении Су Няньнянь. Компания «Хайли» обязана прекратить выплату компенсации за ограничение конкуренции и вернуть уже удержанные средства.
Когда Су Няньнянь услышала слова «не имеет юридической силы», в голове у нее зазвенело, и все мысли разом испарились.
Она вышла из зала заседаний.
Коридор был таким же длинным, свет ламп – таким же белым. Она опустилась на стул. Ноги были слегка ватными.
Гу Сыюэ стояла рядом и разговаривала по телефону, обсуждая уже другое дело. Тон ее голоса был точно таким же, как на слушании – ровным, без единого всплеска эмоций.
Хань Луи ждал, прислонившись к стене напротив.
Су Няньнянь посидела две минуты и встала.
— Адвокат Гу.
Гу Сыюэ повесила трубку и посмотрела на нее.
— Вы пугаете.
Гу Сыюэ чуть усмехнулась. На слушании такого выражения лица у нее не было.
— Но на вас можно положиться.
— Счет за услуги я пришлю позже, — голос по-прежнему звучал холодно, но она достала из сумки салфетку и протянула ей.
Су Няньнянь взяла салфетку. Ладони были насквозь мокрыми от пота.
Гу Сыюэ кивнула, развернулась и пошла к лифту. Звук шагов начал удаляться, пока не затих за углом.
Су Няньнянь смотрела ей вслед. Там, на слушании, скорость, с которой Гу Сыюэ перебирала доказательства, ритм ее вопросов, моменты для пауз – всё было выверено с точностью до секунды.
С самого начала и до конца этот человек даже не допускал мысли о проигрыше.
Подошел Хань Луи.
— Пойдем.
Они вышли из здания арбитража. На улице моросил мелкий дождь. В конце июня Хайчэн укутывал удушливой влажной жарой.
— Хань Луи.
— М-м?
— С этого дня я занимаюсь BugKiller на полную ставку. Продукт, операции, маркетинг – я беру всё это на себя.
— А разве до этого было не так?
Су Няньнянь на мгновение опешила, а затем рассмеялась.
— Это другое. До этого я просто помогала.
Она постояла под дождем пару секунд, даже не открыв зонт.
— А теперь это моё.
…
Вечер. Хань Луи написал сообщение Гу Сыюэ:
«Адвокат Гу, мы планируем зарегистрировать компанию. Нам нужна ваша помощь с составлением акционерного соглашения, документов по интеллектуальной собственности и так далее. В будущем мы бы также хотели видеть вас в качестве постоянного юридического консультанта. Вам это интересно?»
Спустя полминуты пришел ответ.
«Сбросьте мне сферу деятельности и распределение долей, я подготовлю черновой вариант».
Через несколько секунд пришло еще одно:
«Скидок на постоянное обслуживание я не делаю. Да, и счет за услуги для госпожи Су после регистрации компании можно будет выставить на юридическое лицо. Ваши тоже».
Он отложил телефон. За окном всё еще лил дождь.
Экран телефона засветился. Су Няньнянь прислала ссылку в Feishu.
«Операционный план развития BugKiller (полная занятость) v1.0». Тридцать семь страниц.
Время создания документа: сегодня, 16:12.
Слушание в арбитраже закончилось в половине четвертого.
Комментарии