Из-за бури чувств Дин Сунъянь не успел вовремя применить силу рассеяния иллюзий, чтобы разглядеть истинный облик Лю Юйцзао.
Когда его названая мать скрылась в крытой галерее поместья Чжэнь, Дин Сунъянь наконец совладал с мыслями и мысленно усмехнулся:
«А интуиция меня не подвела…
… Хорошо еще, что мы прожили бок о бок всего несколько дней и я не успел привязаться к ним всей душой, иначе моя воля к Дао точно разлетелась бы вдребезги».
Сопоставив воспоминания о прошлых событиях с тем, что ему удалось выяснить, Дин Сунъянь быстро и отчетливо воссоздал истинное положение дел в «семействе Дин»:
Дин Шэнъи заодно с «прежним другом» Янь Чанцина. С помощью превосходящих обычную меру марионеток-мотыльков они разыграли целый спектакль: сначала постоянные провокации со стороны Банды Малых Лодок, затем неслыханная дерзость Чэнь Юйляна, купившего «Тайные хроники Гор и Морей». Все это затевалось ради Янь Чанцина. Пытались ли они его спасти или же метили в сокровища Небесного Императора и разгадку тайны Куньлуня – пока неясно, но вполне возможно, что и то, и другое;
Еще до их прибытия в префектуру Динцзян их «родственница» Цинь Нуаньшэн уже больше двух лет была замужем за членом семьи Чжэнь. Им не составило труда разузнать, что молодые господа из поместья Чжэнь частенько ходят учиться у сказителей. Возможно, они даже прознали, что в подземной темнице томится «драгоценный гость». Таким образом, ремесло сказителя было подобрано для второго брата Дина специально. Дин Шэнъи и «прежний друг» Янь Чанцина рассчитывали, что при содействии Цинь Нуаньшэн второй брат Дин получит шанс благодаря своим рассказам подобраться к Янь Чанцину и заложить основу для последующего побега;
Если это предположение верно, Дин Сунъянь не сомневался, что прежний второй брат Дин был просто несчастным бедолагой, которого выбрали на убой. Ведь до того, как все случилось, любому было очевидно: чужой сказитель, прежде чем спуститься в темницу и рассказывать истории Янь Чанцину, неизбежно подвергся бы самому тщательному досмотру со стороны мастеров поместья Чжэнь. Не исключено, что старый господин Чжэнь лично бы его допросил. И тогда никакие чудодейственные методы маскировки не укрылись бы от его взора, ведь старик Чжэнь – гроссмейстер, прекрасно знакомый с техниками самого Янь Чанцина;
Исходя из этого, куда надежнее было взять самого обычного человека и подчинить его, внедрив в разум чистейшее «семя» или постоянно направляя его мысли. Такое вмешательство куда незаметнее, и старому господину Чжэню гораздо труднее его обнаружить;
Что же касается того, почему позже поместье Чжэнь проявило такую халатность и не стало досконально проверять Дин Сунъяня – очевидно, у них тоже были свои скрытые мотивы;
Получается, прежнего второго брата Дина выбрали на эту роль лишь потому, что он умел складно говорить и лицом немного походил на Дин Шэнъи и Лю Юйцзао. Беднягу сделали пешкой, обреченной на верную смерть. Да и господин Юй, скорее всего, тогда солгал: Янь Чанцин любил слушать не просто романы и предания, а древние хроники и предания о цзянху, так что рассказы второго брата Дина о старине тоже пришлись ему по вкусу;
Затем, когда «семейство Дин» прожило в префектуре Динцзян уже больше полугода, а Цинь Нуаньшэн так и не сумела устроить так, чтобы поместье Чжэнь пригласило сказителя с улицы, заговорщики потеряли терпение. Боясь, что промедление породит новые трудности, они решили сменить «хитрость» на «грубую силу». Отсюда и пошли нападки Банды Малых Лодок, а также «сделка» Чэнь Юйляна со вторым братом Дином по поводу «Тайных хроник Гор и Морей». Цель была одна – разжечь яростную вражду между Бандой Четырех Вод и Бандой Малых Лодок, чтобы вынудить старого господина Чжэня лично вмешаться и покинуть поместье;
Когда второго брата Дина силой втянули в эту «сделку», он наивно полагал, что сможет сбежать. Но его побег тоже был частью плана: не сбеги он и не погибни в полуразрушенном храме, конфликт не разгорелся бы так быстро;
В конце концов, из-за переселения души Дин Сунъяня второй брат Дин выжил. Это встревожило «прежнего друга» Янь Чанцина, Дин Шэнъи и остальных. Им пришлось спешно менять планы и пожертвовать Чэнь Юйляном, чтобы временно замять дело. Однако позже, когда Дин Сунъяня пригласили в поместье Чжэнь рассказывать Янь Чанцину «Легенду о Белой Змее», заговор вернулся в прежнее русло.
«Сейчас главный вопрос в другом: если у каждого в „семействе Дин“ своя роль, то зачем нужна Дин Цинъянь?», – Дин Сунъянь стоял в тени деревьев напротив поместья Чжэнь, окончательно запутавшись.
Когда он смотрел на нее сквозь силу рассеяния иллюзий, он не заметил в ее облике ничего странного. Это могло означать лишь одно: либо его младшая сестра – невероятно искусный мастер, скрывающий свои силы, либо в ней кроется какая-то иная тайна.
«Может, это третий, запасной план кукловодов на случай, если „хитрость“ и „грубая сила“ провалятся?», – в глубоком раздумье Дин Сунъянь устремил взор на восточную часть улицы Бэйшуй.
Оттуда приближались две повозки. Их колеса глухо грохотали по каменной мостовой, а на одной из них покачивались ветряные колокольчики, наполняя воздух чистым, мелодичным звоном.
Экипажи остановились у ворот поместья Чжэнь. Из первой повозки сначала вышли двое слуг, а следом за ними показался мужчина благородного и красивого вида. На вид ему было около тридцати лет, на голове красовалась бамбуковая корона, а одет он был в просторный серый халат с широкими рукавами. В каждом его движении сквозило изящество и отрешенность от мирской суеты, и в его облике не было ничего противоестественного.
Из второй повозки вышла Сяоцин в сопровождении служанки. Ее темные волосы были перевязаны белым шелковым платком, сама она была облачена в облегающий дорожный наряд цвета озерной воды, а на ногах красовались белые сапожки с искусной вышивкой. Такой наряд воительницы из цзянху подчеркивал как ее яркую красоту, так и боевую удаль.
«Похоже, она приняла мое предупреждение близко к сердцу. Такой наряд так и просит схватки…», – Дин Сунъянь поспешил выйти из тени деревьев, чтобы показаться госпоже Сяоцин на глаза.
Когда тяжелые ворота поместья Чжэнь медленно приоткрылись, Сяоцин повела прекрасными глазами, заметила Дин Сунъяня и с улыбкой кивнула ему в знак приветствия.
Дин Сунъянь добился своего.
Вскоре под приветственные поклоны Чжэнь Цюаньвана Сяоцин вместе со своим вторым дядей вошла в распахнутые ворота поместья Чжэнь. Обойдя защитную стену-экранировку, они направились вглубь усадьбы.
Их повозки проехали чуть дальше и остановились у коновязи.
Не успел Дин Сунъянь вернуться в тень, как до его ушей донесся дробный стук копыт.
Жэнь Юян во главе четырех охранников стремительно скакал на белом коне.
Он по-прежнему был в даосском одеянии и высокой короне, его собачьи уши подергивались, но на сей раз при нем не было смазливых служанок.
Пять статных коней замерли как вкопанные. Жэнь Юян довольно ловко соскочил на землю, а четверо охранников синхронно спешились следом за ним.
Жэнь Юян огляделся по сторонам и, заметив Дин Сунъяня, с улыбкой помахал ему рукой:
— Брат Дин, и ты здесь?
«Вот это да, брат Юян действительно оказывает мне великую честь… В обычное время одного такого приветствия от него хватило бы, чтобы меня с радостью приняли в любую приличную школу боевых искусств, а мое имя сразу бы выросло в цене…», – испытывая одновременно удивление и признательность, Дин Сунъянь подошел ближе.
Пока Жэнь Юян ждал, когда его выйдут встречать хозяева поместья, он с улыбкой спросил Дин Сунъяня:
— Видел тех, кто только что вошел в поместье?
— Видел, — ответил Дин Сунъянь, не понимая, к чему он клонит.
Жэнь Юян с недоумением посмотрел на него:
— И ты не потерял голову от такой неописуемой красоты перед твоим взором?
«Да я вижу ее каждое утро и каждый вечер… К тому же этот наряд воительницы – далеко не самый чарующий ее образ… Или тебе больше пришелся по душе ее второй дядя, брат Юян?», – мысленно усмехнувшись, Дин Сунъянь подбирая слова произнес:
— Несомненно, она истинная красавица, но госпожа Сяоцин каждый день приходит послушать мои рассказы, так что мы видимся не впервые.
В этот момент к воротам уже поспешил еще один законный сын семьи Чжэнь со слугами, но, заметив, что Жэнь Юян увлеченно беседует с Дин Сунъянем, не решился их прерывать.
Услышав ответ Дин Сунъяня, Жэнь Юян сначала изумился, а затем его лицо озарилось пониманием:
— Так вот о какой неописуемой красавице-покровительнице судачат на улицах! Это была она! И как я сам не догадался!
Он досадно нахмурился, словно усомнившись в собственной сообразительности.
Чтобы Дин Сунъянь не заметил его смущения, он повел собачьими ушами и заговорщически произнес:
— Я и сам только сегодня узнал, что вторая приглашенная сторона – это Фракция Небесной Девы из царства Гань.
— Фракция Небесной Девы? — Дин Сунъянь окончательно растерялся.
«Но разве Сяоцин не змеиный демон?»
— Ты не знал? — Рассмеялся Жэнь Юян. — Эта госпожа Сяоцин – на самом деле Су Цинли, родная сестра Су Юньчжана, которого зовут «Чистым господином». Она прибыла в префектуру Динцзян вместе со своим вторым дядей Су Чжунсяо. Ох, постой, ты ведь не передал Су Цинли то, как я отзывался о Су Юньчжане? А, впрочем, к чему я это, вы ведь вряд ли общаетесь с глазу на глаз.
«Так ее настоящее имя Су Цинли… Но как же так? Разве она не змея?», – Дин Сунъянь все еще пребывал в замешательстве.
С каких это пор змеиные демоны вступают во Фракцию Небесной Девы? Да еще оказываются родными сестрами всяких там «Чистых господ» Су Юньчжанов? В этом семействе что, целое змеиное гнездо?
— Мой рот на замке, — ответил Дин Сунъянь. Он не собирался выдавать Жэнь Юяну тайну о том, что Су Цинли может оказаться змеиным демоном, и осторожно добавил:
— Госпожа Сяоцин просила меня записать мои рассказы и порой пугала меня своими превращениями, но я помню свое обещание и ни словом не обмолвился о твоих словах, брат Юян.
Жэнь Юян громко расхохотался:
— То, что она пугала тебя превращениями – самое обычное дело! В этом вся суть семейства Су и Фракции Небесной Девы!
— …Основой учения во Фракции Небесной Девы служит «Канон Небесной Лисицы», а его главная божественная техника – это «Великий метод тысячи превращений и очарования всего сущего». И уж поверь, слово «тысяча превращений» там стоит не для красоты.
«„Великий метод тысячи превращений и очарования всего сущего“… Тысяча превращений… Так госпожа Сяоцин просто водила меня за нос? Она вовсе не змея! И правда, чем красивее девушка, тем искуснее она лжет. Сначала Цинъянь, теперь госпожа Сяоцин… Наследие Фракции Небесной Девы явно восходит к девятихвостой лисице, вот она и морочит людям головы?», – Дин Сунъянь не знал, плакать ему или смеяться, но злости не чувствовал.
Подобный невинный обман не причинил ему вреда, а то, что она оказалась не змеей, даже принесло облегчение – в конце концов, змей он побаивался.
Жэнь Юян вдруг на мгновение задумался:
— Хотя постой… Су Цинли всего шестнадцать лет, она едва достигла возраста шпильки. Она еще даже не завершила закалку тела и развитие ци, а в префектуру Динцзян приехала просто посмотреть мир. Откуда у нее силы для превращений?
Сам же найдя объяснение, он пробормотал:
— Должно быть, кто-то из старших тайно приглядывает за ней, создавая Иллюзорный Мир Великой Пустоты, или наделил ее своей силой?
Слушая его рассуждения, Дин Сунъянь почувствовал неладное:
«Судя по тому, как бурно госпожа Сяоцин реагировала на „Легенду о Белой Змее“ и как она защищала демонов в наших разговорах… Действительно ли она человек?
Когда у Храма Данкана я рассеивал иллюзии с помощью силы Янь Чанцина, мне ведь померещились пушистые белые хвосты. Принадлежали ли они ей, или же ее второй дядя тайно оберегал ее?»
Опасаясь навредить Су Цинли, Дин Сунъянь не стал расспрашивать дальше и перевел разговор на другую тему:
— Значит, «Иллюзорный Мир Великой Пустоты» – это еще одна божественная техника из «Канона Небесной Лисицы»?
— «Великий метод тысячи превращений и очарования всего сущего» – это суть учения, а «Иллюзорный Мир Великой Пустоты» – его практическое применение, — вполголоса пояснил Жэнь Юян.
После чего он с улыбкой подмигнул Дин Сунъяню:
— Если бы тебе удалось взять в жены Су Цинли, тебе бы позавидовали все молодые мастера боевых искусств Поднебесной. Семейство Су обладает великим наследием с более чем двухтысячелетней историей. В каждом их поколении рождаются великие гроссмейстеры Царства Небесного Человека, а порой и совершенные люди Царства Божественной Платформы. К тому же ее тетя, Су Людань, в свое время была признана первой красавицей цзянху. Когда Су Цинли повзрослеет и приложит усилия, она вполне может повторить эту легенду.
— Куда уж мне с моим происхождением? — Усмехнулся Дин Сунъянь.
Жэнь Юян хмыкнул:
— А вот и зря ты так думаешь. Семейство Су славится своими причудами: в каждом поколении их мастера либо выбирают путь одинокого совершенствования, либо связывают судьбу с обычными людьми или безвестными бродягами из цзянху. Так что ты подходишь по всем статьям.
Не дав Дин Сунъяню ответить, он указал на встречающих у ворот поместья Чжэнь:
— Ладно, я пойду внутрь, негоже заставлять хозяев ждать.
— Счастливого пути, брат Юян, — Дин Сунъянь вежливо сложил руки в приветствии.
Жэнь Юян взглянул на распахнутые ворота поместья Чжэнь, у которых выстроились почтительные слуги, готовые принять гостей с величайшими почестями, и вдруг со вздохом произнес:
— Брат Дин, глядя на все это великолепие, я всякий раз вспоминаю строчку из театральной пьесы:
— «Стоит загреметь гонгам и барабанам, как все наносят грим и выходят на сцену».
Договорив, он в сопровождении четырех телохранителей неторопливо направился к воротам поместья Чжэнь.
Комментарии