Стоило этим словам прозвучать, как Ван Ай побледнел.
Его могучая, крепко сбитая фигура – почти два метра ростом – вдруг обмякла. Грозный детина зашатался, едва держась на ногах, и казалось, вот-вот рухнет на землю.
Как бы он ни был одарен от природы, перед «Владычицей Буддийской Владыкой Величественной Добродетели» ему было не устоять.
Хун Юань тоже переменился в лице, готовый в любой миг сорваться с места и атаковать. Он замер, боковым зрением оценивая расположение дюжих служанок и обдумывая путь к отступлению. Или, быть может, лучше захватить в заложники эту жирную свинью?
Начало после перемещения вышло крайне неудачным: очнуться в таком «логове демонов», не имея времени на развитие… Единственным, на что мог положиться Хун Юань, было его собственное усиленное тело.
Что делать?
Пока Хун Юань лихорадочно искал выход, из-за полога послышался ленивый женский смешок:
— Владычица, вы слишком торопитесь. Счастье бессмертия еще не даровано, а вы уже тянетесь схватить людей, да прибрали к рукам двух лучших «бессмертных ростков». Неужели нам останутся лишь объедки?
— О? Госпожа Сыянь, у тебя есть претензии ко мне?
— Не смею, лишь опасаюсь, что Владычица нарушает правила.
«Владычица Буддийская Владыка Величественной Добродетели» тихо рассмеялась, и голос ее прозвучал хрипло и неприятно:
— Бессмертная дева Хэхо, госпожа Юйпо… вы тоже так считаете?
Не успела она договорить, как белый, тонкий палец приподнял край занавески справа, открывая половину личика, чьи черты напоминали хитроумную лисицу. Голос прозвучал медленно и вкрадчиво:
— Владычице не стоит вымещать гнев на нас. Юйпо слаба здоровьем и не вынесет… Да и госпожа Сыянь перегнула палку: здесь, во дворце, все кандидаты – отборные, один к одному. О каких объедках речь?
Госпожа Юйпо окинула зал манящим взглядом, опустила занавесь и улыбнулась:
— Владычица, боюсь, позабыла: этот сбор отличается от прочих. Госпожа Сюаньсу полмесяца назад вознеслась в Золотые Чертоги, оставив нас, шестерых сестер, и ушла наслаждаться жизнью в чертоги бессмертных. К счастью, появилась новая сестра. Сегодня госпожа Таньсинь впервые посетила Обитель Зеленого Стеркулия и участвует в Празднестве Блаженства. Владычица, вы ведь широкой души человек, неужели не проявите милосердие и не поделитесь?
Из-за самого левого полога донесся мягкий голос:
— Я крайне признательна сестре Юйпо за доброту. Однако я впервые в Обители, и во всем полагаюсь на старших сестер, не смея просить Владычицу об особых милостях.
«Владычица Буддийская Владыка Величественной Добродетели» проигнорировала госпожу Таньсинь. Ее толстое лицо помрачнело, исказившись в гримасе, и она, помолчав, холодно фыркнула:
— Хорошо!
Ее маленькие глазки впились в Хун Юаня и Ван Ая, словно она выбирала товар. Указав на Хун Юаня, она произнесла:
— Этот «бессмертный росток» пусть достанется госпоже Таньсинь.
Она знала, что остальные пятеро мастерицы в плотских утехах, и боялась, что они загубят парня за один раз, не оставив ей ничего. А вот госпожа Таньсинь – новичок, наверняка будет сдержаннее.
— Благодарю, Владычица! — Госпожа Таньсинь отодвинула занавесь, показав лицо кроткой и приятной красавицы. Ее прическу украшали жемчуга, вид ее был полон достоинства, а мягкий взгляд, брошенный на Хун Юаня, казался стыдливым.
«Владычица Буддийская Владыка Величественной Добродетели» перевела взгляд на Ван Ая и облизнула губы, утратив интерес к остальным:
— В этот раз я возьму лишь одного. Остальных делите между собой.
Ван Ая пробила дрожь. В этот миг он окончательно рухнул на пол, чувствуя, как в голове гудит, а сердце колотится, словно барабан. Он косился на госпожу Таньсинь, терзаемый жгучей завистью и ненавистью. Не смея злиться на «Владычицу Буддийскую Владыку Величественной Добродетели», он перенес всю свою ядовитую злобу на Хун Юаня.
Увидев его жалкий вид, бессмертные девы на высоком помосте разразились громким смехом. Госпожа Юйпо польстила:
— Владычица поистине щедра.
«Владычица Буддийская Владыка Величественной Добродетели» взмахом руки прервала ее:
— У меня есть еще кое-что сказать. Следующее собрание назначаю через месяц.
Раздался ленивый голос госпожи Сыянь:
— Мы всегда собираемся раз в три месяца. Неужели Владычица так нетерпелива, едва завидев хороший росток? Впрочем, я понимаю: даже у меня, глядя на такую стать, сердце дрогнуло – хотелось бы немедленно забрать его к себе!
«Владычица Буддийская Владыка Величественной Добродетели» снова хмыкнула и махнула своей сальной ладонью:
— Даруйте милость!
Стоило прозвучать этим словам, как двое слуг в пестрых одеждах, стоявших по бокам от Владычицы, подхватили цветочные корзины, накрытые парчовыми платками, и сошли с помоста. Один направился к группе Ян Ле и носатого юноши, другой пошел к Хун Юаню и Ван Аю.
— Милость бессмертных в сто лян! Благословение девы! Вечная жизнь и блаженство!
Слуга приподнял платок, извлек пачку сизо-серых банкнот и начал раздавать их одну за другой. По залу пронесся приглушенный возглас:
— Сто лян Торгового Дома Баоцзи Чжэньцзи?!
Даже поверженный Ван Ай, получив сотню лян, заметно оживился. Он вскочил, прижал деньги ко лбу и, поднеся к носу, с наслаждением вдохнул их запах, погрузившись в состояние дурмана.
А вот люди из группы Ян Ле и носатого юноши, хоть и были взбудоражены, вели себя куда сдержаннее, старательно пряча банкноты подальше.
Хун Юань наконец понял, почему эти «старички», бывавшие здесь не впервые, все еще испытывали смесь страха и вожделения.
Деньги действительно могут свести с ума.
В этом мире, в уезде Цинсюй, простолюдин в месяц зарабатывал от силы два-три цяня – едва хватало на пропитание. Доход в один-два ляна считался неплохим, но из-за бесконечных поборов чиновников и банд без связей и гроша в кармане накопить было невозможно.
Сто лян, несомненно, были огромной суммой!
Если давали столько при каждом визите, то для многих это действительно становилось настоящей «милостью бессмертных».
Даже если не повезет и выбор падет на «Владычицу Буддийскую Владыку Величественной Добродетели», можно было просто зажмуриться и перетерпеть – смерть отнюдь не была гарантирована.
На улицах за два-три медяка люди расставались с жизнью – и таких случаев было немало.
А тут – сотня!
— Почему мне не дали? — Возмутился один из юношей в группе Хун Юаня.
— Замолчи! — Рявкнул слуга, взглянув на парня, и холодно добавил:
— Ты подписал с Обителью «Договор Небожителей и Смертных», и душой, и телом принадлежишь нам, так что ничего не получишь.
Он бросил взгляд на Хун Юаня:
— У этого юнца то же самое.
— Я… я не знал, — испугался юноша, но, вспомнив о сотне лян, пробормотал:
— Меня привели сюда обманом, я не подписывал никакого «Договора Небожителей и Смертных»…
Очередной проданный.
— Это неважно! — Слуга раздал деньги, накрыл корзину и повернулся, направляясь к помосту. — Будешь хорошо себя вести в Обители и радовать бессмертных дев, в будущем обязательно получишь награду.
«Владычица Буддийская Владыка Величественной Добродетели» протянула свои пухлые руки, и двое слуг помогли ей подняться. Огромная, словно гора плоти, она тяжело дышала, напоминая монстра, питающегося человеческой кровью. Хриплым голосом она произнесла:
— Устала. Я пойду отдохну.
Ее взгляд снова упал на Ван Ая, и улыбка, исказившая лицо, стала похожа на оскал демона:
— Малыш, иди скорее сюда, следуй за мной.
Ван Ай попятился. Радость от получения денег мгновенно улетучилась, и на его лице застыла улыбка, которая была страшнее плача. Однако путь ему уже перекрыли четверо дюжих служанок с дубинками в руках.
«Владычица Буддийская Владыка Величественной Добродетели» перевела взор на Хун Юаня:
— А ты, юноша, не спеши. В следующем месяце я непременно выберу тебя!
Да чтоб вас всех!
Хун Юань сдерживался из последних сил, но ярость, клокотавшая в груди, достигла предела. Он чувствовал, как пламя ярости бьет в самую макушку.
Верно. Ему «повезло» отделаться в этот раз, и госпожа Таньсинь, что присмотрела его, выглядит утонченно и прекрасно, может, даже удастся насладиться ее обществом – но разве есть хоть какая-то разница между ней и Владычицей в этом логове демонов?
Все они – лишь куски гнилого мяса.
В прошлой жизни люди в сети часто шутили про желание быть «содержанкой у богатой дамы», но никто не воспринимал это всерьез. А если и искали – то по собственной воле, а не так, как здесь: будучи лишенными достоинства, словно скот на рынке.
Хун Юань мог бы стерпеть, выгадать еще месяц на поиски способа сбежать, но… он больше не мог терпеть.
Слово «жирная свинья» уже вертелось на языке, как вдруг произошло непредвиденное. Снаружи, в саду, вспыхнуло ярко-красное зарево, послышались крики, и за дверями дворца началась суматоха, топот множества ног.
Один из слуг на помосте выглянул наружу и взвизгнул:
— Беда! Пожар! Скорее, все тушить!
Восемь служанок, услышав это, не бросились тушить огонь, а, напротив, припустили к помосту:
— Защитить дев! Защитить Владычицу!
Слуга при виде этого изменился в лице. Он выхватил из-за пазухи какой-то предмет, сжал его в кулаке и, вложив всю оставшуюся силу, с яростным криком обрушил его на голову «Владычицы Буддийской Владыки Величественной Добродетели»:
— Старая ведьма, сдохни!
Бам!
В следующую секунду лицо слуги застыло в ужасе: «Владычица», которая, казалось, задыхалась, даже сидя на месте, молниеносно перехватила его запястье. Сила ее рук была такова, что кости едва не хрустнули!
— Мелкий ублюдок… — «Владычица Буддийская Владыка Величественной Добродетели» осклабилась, из ее пасти потекла слюна. Она взревела, но тут же вскрикнула от боли!
Оказалось, что второй слуга незаметно выхватил остро заточенную деревянную палку длиной в фут и с силой вонзил ее в лицо Владычицы, почти наполовину погрузив в плоть.
Та взвыла, ее лицо исказила гримаса нестерпимой боли.
Пф!
Ровно в тот момент, когда оба слуги пошли в атаку, а стражницы бросились к помосту, Хун Юань тоже сдвинулся с места. Сжав кулак, вложив в него всю кипящую ярость, он обрушил его на затылок последней из пробегавших мимо служанок!
Комментарии