На следующее утро Хун Юань вышел из комнаты и увидел, что Ян Эрху тоже уже одет и готов к выходу. Заперев двери и окна, тот направился на тренировочную площадку.
— Учитель!
Хун Юань подошел поприветствовать его, но тут же нахмурился, скользнув взглядом по правой руке Ян Эрху:
— Вы ранены?
Развитие костяка – это всестороннее улучшение силы, скорости, реакции и крепости сухожилий, которое, разумеется, включает в себя и обострение обоняния.
Хун Юань повел носом и почувствовал, как от Ян Эрху исходит слабый запах крови.
Ян Эрху похлопал себя левой рукой по правому плечу и улыбнулся:
— Поскользнулся, когда вставал, содрал немного кожи. Пустяки, ничего серьезного. Эх, стар я стал, не сравнить с молодыми годами.
— Учитель, ваши кости крепки как сталь, немногие молодые люди с вами сравнятся.
Хун Юань тоже улыбнулся, однако в памяти всплыло, как минувшей ночью в комнате Ян Эрху дважды скрипела дверь с приличным интервалом: один раз он вышел, другой – вернулся.
Тогда Хун Юань был погружен в медитацию и не придал этому значения, но теперь задумался: неужели он ходил среди ночи сразиться с кем-то… или пошел сводить счеты?
Впрочем, видя, как тверда поступь Ян Эрху и как бодр его вид, точно такой же, как обычно, Хун Юань решил, что это и правда была лишь мелкая царапина и учитель явно не остался в проигрыше.
Раз Ян Эрху не хотел распространяться, Хун Юань не стал расспрашивать.
День прошел спокойно. Сегодня все ученики школы боевых искусств семьи Ян, включая восемнадцать номинальных учеников, явились в полном составе. Те трое, что отсутствовали вчера, еще до прихода Хун Юаня на площадку успели услышать от остальных о событиях прошедшего дня.
Узнав, что глава школы принял личного ученика и что этот «старший брат» Хун Юань, едва появившись, вбил в землю троицу лучших бойцов школы, они слушали, раскрыв рты, и сокрушались, что вчера их не было и они пропустили такое зрелище.
Страх перед новичком еще не улегся, поэтому новых задир не объявлялось. Хун Юань совершил обход площадки, исправляя ошибки учеников, перекинулся с ними парой фраз, а затем отправился в дальний угол тренироваться самостоятельно.
Последующие дни прошли так же тихо.
Жизнь Хун Юаня была размеренной: кроме времени, уделяемого наставлениям учеников, он каждое утро проводил в стойках, практиковал дыхательные техники и «искусство монолитной скалы» для закалки тела. Днем он занимался «Семью Рассечениями Бушующих Волн», «кулаком укрощения тигра» и дыхательным методом тигриного рыка. Вечера же были посвящены медитациям.
В этот период Мэн Юэ то и дело подходил, прося совета по тонкостям тренировок, и вел себя крайне почтительно.
На самом деле, Мэн Юэ был в отчаянии.
Он очень торопился.
Ведь распорядок дня Хун Юаня был слишком прост: за эти дни он, казалось, ни разу не покидал территорию школы. Если человек не выходит наружу, как же с ним разделаться?
Не посылать же Янь Третьему своих людей штурмовать школу?
Если только Янь Третий не выжил из ума, он не станет так рисковать. Прямое нападение – это уже не попытка устранить одного человека, а бойня с целью вырезать всю школу.
Какую цену пришлось бы заплатить Янь Третьему? Пожалуй, пришлось бы положить там большую часть своих людей.
К тому же, это совсем не отвечало интересам Мэн Юэ. Он хотел убить Хун Юаня, чтобы избавиться от камня преткновения и самому стать учеником Ян Эрху, получив доступ к «дыхательному методу тигриного рыка».
Если школу вырежут, то и мечты его пойдут прахом.
Мэн Юэ от бессилия уже готов был волком выть, а люди Янь Третьего тоже зашли в тупик.
Янь Третий был человеком слова: даже после того как той ночью на него совершили нападение, на следующий же день он отправил людей выслеживать Хун Юаня.
Однако его подручные не стали следить сами. Будучи «местными змеями» уездного города, они знали способы получше.
Бродяги, праздношатающиеся, уличные торговцы, странствующие лекари – все они были их лучшими глазами и ушами.
Этим людям и так приходилось каждый день околачиваться возле школы боевых искусств семьи Ян, так что их присутствие ни у кого не вызывало подозрений. Собирая воедино сведения от всех этих информаторов, можно было легко отследить маршрут передвижения цели.
Подручные Янь Третьего могли заранее организовать засаду в местах, где часто бывал Хун Юань: бросить в глаза негашеную известь, следом накинуть рыболовную сеть, забросать камнями, грязью или нечистотами, а затем навалиться всей толпой с клинками – и как бы силен ни был Хун Юань, он бы обязательно попался.
План был хорош, но объект не желал действовать по правилам!
Стратег Янь Третьего был несостоявшимся ученым, много раз проваливавшим экзамены. Еще до того как императорский двор отменил систему кэцзюй, он примкнул к Янь Третьему, и за долгие годы заработал прозвище «Ядовитый Ученый».
Этому человеку было под шестьдесят, у него была козлиная бородка, и внешне он казался вполне добродушным. Найдя Мэн Юэ, он сразу перешел к делу:
— Парень по фамилии Хун не выходит из школы, у нас нет возможности до него добраться. Ты должен придумать, как выманить его наружу.
— Хорошо! — У Мэн Юэ не было иных вариантов, и он, стиснув зубы, кивнул. — Я сделаю это. Но этот Хун очень силен, убедитесь, что ваших людей будет достаточно.
— За столько лет в этом уезде никто не посмел бросить вызов Третьему, а те, кто пытался, сами знаете, чем закончили… Хе-хе! Что нам какой-то молокосос? Ты только вымани его, остальное мы берем на себя.
Старый ученый раскрыл веер и слегка им помахал, его лицо было приветливым, а голос спокойным.
Вернувшись в школу, Мэн Юэ еще не успел переступить порог, как услышал шум и гам, доносившийся с тренировочной площадки.
Он поспешил внутрь и увидел, что ученики сгрудились на левой стороне площадки, вытянув шеи и заглядывая в центр.
На песчаной земле стояла огромная деревянная бочка, в которой даже такой крепкий и рослый мужчина, как он, чувствовал бы себя просторно.
Бочка была доверху наполнена водой, по которой расходились круги.
Взгляд Мэн Юэ сместился, в глазах мелькнула злоба: на другой стороне площадки Хун Юань поднял тяжелый каменный шар и держал его одной рукой.
Мэн Юэ часто тренировался с такими шарами и прекрасно знал их вес – шар в руке Хун Юаня весил не менее пятидесяти цзиней.
Но это было еще не все. Мэн Юэ тоже мог поднять такой шар одной рукой, однако Хун Юань вытянул руку вперед, раскрыв ладонь, и держал шар лишь на ней, не шелохнувшись ни на йоту, словно в ладони у него лежало не тяжелое орудие, а куриное яйцо. С невозмутимым видом он неспешным шагом дошел до бочки.
Лицо Мэн Юэ помрачнело, он дернул стоявшего рядом ученика:
— Что это старший брат Хун задумал?
Тот рассмеялся:
— Старший брат Хун сказал, что придумал новый метод закалки тела, и хочет показать его нам.
— О? Каков же старший брат Хун! — Мэн Юэ вовремя изобразил восхищение, не сводя глаз с площадки.
Хун Юань, держа шар одной рукой, не торопясь бросил его в бочку. В момент, когда послышалось «плюх» и брызги были готовы разлететься во все стороны, Хун Юань внезапно широко развел руки, словно два острых клинка, вонзившихся в воду.
Хлюп!
Хун Юань начал вращать руками, медленно размешивая воду, и она, повинуясь его движениям, завертелась в мощную воронку.
Толпа недоуменно переглядывалась, не понимая сути, но Хун Юань ускорил движения, и воронка стала закручиваться все стремительнее, превращаясь в бурный поток, от которого исходила невероятная сила.
В тот же миг тяжелый, более чем пятидесятикилограммовый каменный шар, погруженный в воду, подхватило этим вращением, и он закрутился прямо на ладони Хун Юаня.
Казалось, что в этот момент шар стал легким мячиком, который вращался все быстрее под напором воды, и внезапно Хун Юань резко взмахнул руками вверх.
С громким «плюх» и длинным шлейфом брызг шар взлетел на высоту более сажени.
Пока толпа охнула от изумления, шар, исчерпав инерцию, начал падать. Хун Юань снова взрезал воду, гася удар, и подхватил его ладонями, подбрасывая вновь.
Когда шар завис в воздухе, Хун Юань с силой ударил руками по воде – та взорвалась мириадами капель, и бочка с грохотом раскололась, а вода хлынула во все стороны.
В следующую секунду!
Каменный шар рухнул вниз, с глухим стуком вонзившись в песок; от этого дрогнула земля, и, казалось, так же сильно забились сердца всех учеников на площадке.
— Старший брат Хун!
— Невероятно!
После секундного оцепенения ученики взорвались восторженными криками. И только Мэн Юэ с натянутой улыбкой сжал кулаки: «Этот Хун – он не должен больше жить!»
Комментарии