Мир никогда не был справедлив.
Кому-то достается роскошь и блеск с самого рождения, а кто-то вынужден влачить жалкое существование, барахтаясь в грязи.
Талант же – это и вовсе дар, который невозможно вымолить.
Даже Ян Эрху, пребывая на пике расцвета своих сил, едва ли достиг мастерства «свободного управления» жизненной кровью. Столкнувшись с Хун Юанем в том виде, в каком тот вышел из «Обители Зеленого Стеркулия», он не мог с уверенностью сказать, что одержит победу.
Ян Эрху прикинул: шансы – двадцать на восемьдесят.
Разумеется, в его пользу.
Стоило лишь раз приложить накопленную жизненную кровь к противнику, и исход был бы решен, однако нельзя было исключать досадной осечки – в пылу схватки небрежный удар мог обернуться поражением.
Ян Эрху, конечно, понятия не имел, что Хун Юань попросту «читерит», а лишь дивился поразительной крепости тела и костей своего младшего брата.
А теперь, когда Хун Юань освоил искусство применения жизненной крови, он и вовсе перестал быть соперником для юноши!
Хорошо хоть, что Хун Юань – ученик его Школы Укрощения Тигра.
— Учитель, давайте все же вернемся к разговору о Патриархе Дракона и Тигра и Школе Укрощения Дракона… — Хун Юань вернул учителя к главной теме.
На самом деле, сложив воедино сведения из признания Мэн Юэ, он уже знал почти всё; а недостающие детали легко додумал, опираясь на опыт просмотра множества драм и чтения романов.
Сейчас он спрашивал лишь для того, чтобы получить окончательное подтверждение.
Хун Юань знал, что Патриарх Дракона и Тигра наставлял двух учеников – Чжана и Ли, чьи учения в итоге разделились на две ветви: Школу Укрощения Дракона и Школу Укрощения Тигра.
В глазах Ян Эрху промелькнули воспоминания, и он начал свой рассказ.
Изначально, хоть Чжан и Ли и спорили, не питая друг к другу симпатии, их школы находились в разных округах, и они едва ли виделись раз в несколько лет, так что жили они вполне мирно.
Беда пришла десяток с лишним лет назад, когда даос Ли внезапно скончался.
Смерть даоса Ли была случайностью.
Во время практики, возможно, из-за преклонного возраста, он допустил оплошность в контроле над жизненной кровью и в мгновение ока подвергся ее разрушительному воздействию.
А поскольку он практиковал в одиночестве и некому было прийти на помощь, даос Ли просто испустил дух.
Как-никак, Чжан и Ли были братьями по школе, вышедшими из одного источника. Какие бы обиды между ними ни стояли, после смерти даоса Ли, даос Чжан приехал отдать дань уважения.
Кто бы мог подумать, что после завершения обряда поклонения даос Чжан предложит объединить обе школы в одну, не делая различий.
Ян Эрху с братьями и У Дусюн в крайнем раздражении ответили категорическим отказом.
Даос Чжан пошел на попятную и предложил хотя бы изучить секретные техники Школы Укрощения Тигра, но снова получил отказ.
Он не стал настаивать и отступил. Следующие несколько лет прошли спокойно, вплоть до Праздника Нефритовых Цветов шесть лет назад.
— Праздник Нефритовых Цветов?! — Хун Юань был слегка удивлен.
Будучи человеком ученым, он, конечно, знал об этом празднике и даже мечтал на него попасть.
Округ Линьцзян, где он жил, находился в провинции Минчжоу.
Земля Минчжоу издревле славилась как место сбора литераторов, поэтов и художников, а ее изысканная атмосфера была известна по всей стране.
Ученые мужи любили слагать стихи о луне и цветах, и когда их собиралось много, подобные элегантные собрания, вдохновленные цветами, стали обычным делом.
А в Минчжоу нефритовые цветы цвели особенно пышно: тысячи бутонов, словно снег на ветвях, с нежными лепестками и тонким ароматом, чья грация и очарование не могли не вызывать восхищения.
Поэтому каждый третий месяц весны, когда наступало время цветения, становился временем торжеств, когда поэты и странники выходили на прогулки, любуясь луной и цветами.
Изначально это был праздник лишь для знатоков литературы, но за сотни лет он превратился в общенародное торжество.
В дни Праздника Нефритовых Цветов в нем принимали участие все: от принцев и высокопоставленных вельмож до простых крестьян и торговцев.
Праздновали во всех уездах Минчжоу, но самые шумные гулянья проходили в административном центре – округе Лунъюань.
Насколько было известно Хун Юаню, все крупные бордели и куртизанки округа Лунъюань в эти дни выставляли напоказ своих главных красавиц, соревнуясь в мастерстве, привлекая богачей со всех концов страны, которые не жалели золота, лишь бы хоть раз увидеть улыбку красавицы.
Это он слышал от Толстяка Хуана.
Но какое отношение все это имело к мастерам боевых искусств?
Ян Эрху тихо вздохнул:
— Обычные люди не знают, но во время Праздника Нефритовых Цветов мастера боевых искусств также проводят турниры. Ежегодные малые состязания, как правило, ограничиваются мастерами округа Лунъюань, а раз в три года проходит большой турнир.
— В это время весь Минчжоу, все мало-мальски влиятельные секты, школы и люди, считающие себя мастерами, съезжаются сюда, чтобы показать свое искусство! — Ян Эрху продолжил:
— Шесть лет назад, во время того турнира, даос Чжан снова заговорил об объединении. Я тогда был в самом расцвете сил и не лишен тщеславия. Если бы даос Чжан давил на меня авторитетом старшего, я бы ни за что не согласился. Но он сначала признал свои ошибки, а потом с мольбой в голосе стал просить: мол, он уже стар и хочет лишь одного – увидеть возрождение единства Дракона и Тигра перед смертью. И как… как я мог отказать?
Ян Эрху снова вздохнул:
— К тому же, по правде говоря, я ведь сам мечтал увидеть секретные техники Школы Укрощения Дракона, чтобы достичь мощи Дракона и Тигра. Вот я и дал слабину, согласившись на это в порыве чувств.
Хун Юань вспомнил радость Ян Эрху, когда тот увидел технику «полет над травой», и понял, что это была его навязчивая мечта.
— Мы договорились провести три поединка в рамках Турнира Нефритовых Цветов, до двух побед. Победитель возглавит объединенный путь Дракона и Тигра, а проигравший станет подчиненным… — Ян Эрху осекся и на мгновение закрыл глаза. Лишь спустя долгое время он произнес с горечью:
— Но кто бы мог подумать, что я проиграю уже в первом бою.
— Три года назад во втором поединке сражался мой младший брат. Он победил, но заплатил за это столь высокую цену, что с тех пор больше не может заниматься боевыми искусствами.
Брат Ян Эрху – это и был отец того самого Ян Ле, который ныне жил в административном центре как зажиточный горожанин.
— У каждой стороны по одной победе и одному поражению, поэтому третий, решающий бой состоится в марте будущего года. Изначально это должен был быть младший брат У, который ради этого даже несколько лет провел в армии, оттачивая мастерство, но теперь…
Ян Эрху посмотрел на Хун Юаня с затаенной надеждой.
Вот оно что!
Хун Юань все понял. Неудивительно, что Ян Эрху так легко принял его в ученики и даже без колебаний передал все свои тайные знания.
Не то чтобы Ян Эрху не был хорошим человеком, но даже при всем желании, к незнакомому юнцу он не стал бы относиться с такой добротой, если бы у него не было своих целей.
Хун Юань не видел в этом ничего плохого: Ян Эрху приглянулся его талант, а ему – тайны Школы Укрощения Тигра. Каждый получил то, что хотел, а чувства между учителем и учеником придут со временем.
— Учитель, не волнуйтесь, позвольте мне сразиться в этом поединке.
Хун Юань улыбнулся.
Раз он получил выгоду, то должен и поработать. К тому же, для открытия «Благословенной Обители Тай-суя» требовалась прежде всего грубая сила, а путь «скрытого выживания» был изначально закрыт для него. А поскольку Турнир Нефритовых Цветов притягивал множество мастеров, он в любом случае не мог его пропустить.
«К тому же, сейчас еще не октябрь, до турнира остается полгода. Разве времени не предостаточно?»
При его темпах развития Хун Юань даже не знал, чего сможет достичь к тому времени.
Конечно, Хун Юань понимал, что по мере роста его силы сложность получения костей и озарения возрастает многократно. Например, после убийства Мэн Юэ и расправы с Янь Третьим в доках, где он отправил на тот свет десятки человек, он не получил ни капли костей или озарения.
Ян Эрху отпил чаю, погрузившись в раздумья, и наконец принял решение:
— Подожди немного, я должен тебе кое-что отдать.
Сказав это, он поднялся и ушел во внутренние покои.
Вскоре он вернулся с матерчатым свертком в руках и с величайшей осторожностью протянул его Хун Юаню.
— Учитель, это…?
— Это рукописи твоего деда-наставника, даоса Ли!
Комментарии