Спустя мгновение связь установилась.
Цю Ту без лишних слов бросил в трубку:
— Командир Цао, по независящим от нас причинам ваше задание временно отменяется. Возвращайтесь в поместье Цинь, я дам вам новое распоряжение.
С этими словами он сразу же отключил связь.
А в это время Цао Дабяо, который только-только уселся выпить с двумя своими приближенными и закусить шашлыком, ошалело слушал короткие гудки в трубке. Секунду спустя он с силой швырнул шампур на землю и взревел в ярости:
— Вот же сукин сын! Это уже слишком!
— Да он просто издевается надо мной!
Но в дисциплинированных войсках всё так: чином выше – значит, задавит. Пусть он был зол до чёртиков, но, пока хотел и дальше работать в Управлении расследований, оставалось только стиснуть зубы и подчиниться.
Поэтому он, побагровев от злости, расплатился и вместе с двумя своими людьми поспешил обратно во двор.
Цю Ту вовсе не изводил его. Дело было в… безопасности.
Сейчас отряд только-только начал обретать некое подобие единства, и Цю Ту не мог допустить ни малейшего риска: пока отряд рядом с ним, Цао Дабяо должен быть за воротами; когда же отряд уходит на задание, Цао Дабяо обязан вернуться и находиться подле Цю Ту.
Так Цю Ту сводил к минимуму возможность того, что Цао Дабяо начнет плести интриги и оттеснять его от власти.
~
Так он окончательно перешагнул яму, вырытую для него Янь Чэнем.
С этой мыслью Цю Ту, глядя на ворота двора, погрузился в раздумья: «Ладно, одну яму перешагнул. Но передо мной всё ещё зияет другая».
Он невольно вернулся мыслями к тому факту, что целый отряд агентов Политического отдела с помпой вошёл в поместье Цинь.
Мозг его работал на пределе, лихорадочно перебирая возможные варианты.
И вдруг в голове его что-то щёлкнуло. Он подумал, что… ситуация, хоть и была щекотливой, могла принести и пользу?
Изначально он запрашивал подкрепление, чтобы вести тайное расследование в поместье Цинь. Но теперь тайное расследование стало невозможным, так почему бы не воспользоваться этим как предлогом для проверки?
Может… кто-то не выдержит и сам себя выдаст?
Например… та, что интересовала его больше всего?
~
Придя к решению, Цю Ту не стал дожидаться возвращения Цао Дабяо. Он шагнул за ворота и покинул двор.
Сейчас было время отдыха, и во дворе несколько агентов из Отдела специальных операций болтали или занимались тренировкой.
Завидев Цю Ту, они заметно вытянулись, проявляя куда больше уважения, чем в предыдущие дни. Они встали и, отдавая честь, приветствовали его:
— Здравия желаю, командир! — Здравия желаю!
Цю Ту тепло махнул им в ответ и перекинулся парой слов.
Глядя на их радушие, он понял: слух о том, что он сегодня железной рукой навёл порядок в отряде Политического отдела и собственноручно выдал каждому по три серебряных монеты, уже разнесся повсюду.
Люди тянутся к выгоде и избегают потерь. Они с радостью пойдут за тем, кто может дать им больше.
Но… Цю Ту очень хорошо понимал своё место. Сейчас он был командиром отряда охраны, но это временная должность, ненадолго.
Его настоящий ранг – всего лишь агент первого ранга Политического отдела, максимум он может командовать одним отрядом Политотдела.
А это значит, что, как только отряд охраны расформируют, его власть над этим отрядом из Отдела специальных операций лишится законных оснований.
Более того, он даже не сможет перевести к себе никого из этого отряда – для перевода между двумя такими мощными ведомствами нужно слишком много ресурсов.
Поэтому он даёт реальные выгоды отряду Политического отдела, а с Отделом специальных операций лишь поддерживает добрые отношения, создавая задел на будущее…
~
Покинув стоянку, Цю Ту направился к той, кто интересовал его больше всего, – Цинь Шумань, в её отдельный дворик.
Официально Цинь Шумань считалась названой дочерью госпожи Цинь, главы дома Цинь, а также любовницей Янь Чэня, потому в главной усадьбе у неё был собственный отдельный дворик.
Комнат во дворике было немного: помимо главного зала, остальные флигели переоборудовали под комнату для кино и музыки, мастерскую художника, бар и прочие места для развлечений.
Когда Цю Ту нашёл Цинь Шумань, та в одиночестве пила в маленьком баре своего дворика.
Она явно не ожидала, что Цю Ту явится поздней ночью, поэтому даже не потрудилась надеть маску. Так, без всякого стеснения, она полулежала на барной стойке, с затуманенным взглядом покачивая в руке гранёный бокал, прозрачный, как слеза.
В переливах разноцветных огней её алое длинное платье пылало ярким огнём, резко контрастируя с белоснежной, словно нефрит, кожей.
Цю Ту впервые видел её совершенно без защиты. На миг он замер, очарованный.
Но быстро опомнился и в её нежных и в то же время полных глубокой печали глазах уловил что-то неладное…
Было видно, что душа этой женщины переполнена тайнами. Это не вязалось с её статусом «клонированного женского тела»…
«Похоже, этой ночью я точно сорву куш…»
~
С этой мыслью Цю Ту жестом остановил служанку, собиравшуюся поклониться, шагнул вперёд и сел рядом с Цинь Шумань.
Почувствовав, что рядом кто-то есть, она подняла на него мутный взгляд. Узнав Цю Ту, внезапно расплылась в улыбке.
— Цю~ Ту~ченька~, — пропела она, растягивая слова с лёгкой игривостью, и, изящно обвив рукой его шею, пьяно пробормотала, — Ты как здесь оказался? А, давай, выпей со мной!
И, не дожидаясь ответа, щёлкнула пальцами, подзывая служанку:
— Налей ему «Ночи падения».
Служанка взглянула на Цю Ту. Тот кивнул. Она достала бутылку, явно дорогую, и налила ему прозрачной золотистой жидкости.
— Ступай, — махнул рукой Цю Ту, когда она закончила, — подожди снаружи.
— Слушаюсь, — служанка поклонилась и вышла, притворив за собой дверь.
Оставшись наедине, Цю Ту сделал глоток и тихо спросил:
— Что с тобой?
Цинь Шумань длинными пальцами погладила гранёный бокал, запрокинула голову и одним махом осушила янтарное вино до дна. — Да ничего такого! — Пьяно отозвалась она. — Просто радуюсь! Очень радуюсь!
Говоря это, она растянула губы в натянутой, фальшивой улыбке.
Цю Ту смотрел на неё. Просто смотрел.
Потом улыбнулся в ответ, чокнулся с ней и тоже выпил до дна.
Он снова наполнил оба бокала «Ночью падения» из красивой бутылки, стоявшей на столе, и кивком указал на Цинь Шумань.
На этот раз она, казалось, немного успокоилась. Она медленно покачивала вино в бокале, глядя куда-то в пустоту, и вдруг спросила:
— Цю Ту… как ты думаешь, может ли человек в один миг стать совершенно другим?
Цю Ту внутренне вздрогнул. Он сделал вид, что не понимает. — Не совсем уловил твою мысль. Ты хочешь сказать…
Цинь Шумань приложила указательный палец к его губам, приблизив своё прекрасное лицо. — Например… ты, — прошептала она, едва дыша, — …разве ты не чувствуешь, что сам стал другим?
Цю Ту рассмеялся:
— Ха-ха! — И сделал маленький глоток. — Пережив серьёзное потрясение, человек может сильно измениться.
Тут он перешёл в нападение:
— А вот ты, госпожа Шумань, кажется, совсем не меняешься.
Помолчав, он добавил с иронией: — …Разве что сегодня вечером.
Комментарии