Во дворе, под большим деревом, Лу Сюнь правой рукой принял из рук Линь Чань чашу горячей каши, а левой привычно потрепал её по голове.
Линь Чань ощутила мягкое давление его ладони, подняла взгляд на своего Учителя – и на миг подумала, что улыбка на его лице уж чересчур светла и добра.
Она выглядела худенькой и миниатюрной, на фоне Цзи Ли это бросалось в глаза, хотя на деле разница между ними – всего год. Ей уже исполнилось пятнадцать.
— Ты сама поела? — спросил Лу Сюнь, глядя на неё сверху вниз.
Линь Чань покачала головой.
— Тогда иди налей себе тоже. Мне не нравится есть в одиночестве, — мягко сказал он.
Она согласно кивнула и засеменила к кухне. Раз красивый Учитель ждёт, надо торопиться.
— Хоть и не говорит, но девчушка послушная и понятливая, — пробормотал Лу Сюнь, помешивая кашу ложкой и невольно улыбаясь.
Вскоре Линь Чань уже вернулась с маленькой пиалой и, по знаку Учителя, села рядом. Они молча хлебали горячую кашу, шумно обдувая каждую ложку: «фух‑фух», – и затем пригубливали.
Он не говорил, она не могла говорить. Под луной, в лёгком вечернем ветре двор казался удивительно тихим и мирным.
Лу Сюнь готовил отлично – особенно его тыквенная каша, которую обожал Мао Наньбэй. А вот Линь Чань делала рисово‑овощную с мясом – и вышло совсем неплохо. По крайней мере, вполне в его вкусе, потому он с удовольствием доел всё до капли.
После первой чаши он уже наелся, но, вспомнив, что это первый раз, когда послушная ученица готовила для него, сказал:
— Вкусно. Налей‑ка мне ещё немного.
И правда, в глазах немой девочки зажёгся слабый отблеск радости. Она резко кивнула и, засуетившись, побежала обратно. Даже привычная робость исчезла – словно в ней вспыхнул огонёк энергии.
Она не посмела налить много, всего полчашки: раз Учителю понравилось, – этого уже достаточно, чтобы быть счастливой.
Для тех, чья жизнь всегда была тяжёлой, одна капля сладости способна наполнить целый мир.
— А теперь и ты поешь, пока не остыло, — сказал Лу Сюнь, принимая пиалу.
Она кивнула.
Когда он наконец доел, почувствовал, что живот переполнен, и невольно громко икнул. Услышав этот нескромный звук, Линь Чань тихонько прыснула в кулак – и вдруг ощутила, будто стала ближе к Учителю ещё немного.
Увидев, как молчаливая ученица украдкой смеётся, Лу Сюнь остался доволен: связь между Учителем и учеником постепенно крепнет – а это важно. Ему никогда не нравились холодные семьи, где родители и дети живут чужими.
Только искренняя близость делает отношения живыми – именно такой он хотел видеть и свой путь наставничества.
После ужина Линь Чань прибрала за собой, а Лу Сюнь остался ждать у дверей. Когда она вернулась, он сказал:
— Пора отдыхать. Спокойной ночи, Сяо Чаньэр.
Выражения вроде «спокойной ночи» на Континенте Тяньчэнь почти не употреблялись – говорили иначе: «Время позднее, отдохни скорее». Но Лу Сюнь предпочитал привычное слово.
Линь Чань кивнула и, подражая ему, тихо подумала: «Учитель, спокойной ночи».
…
…
На следующее утро Лу Сюнь проснулся рано. Без ежедневных «побоев любви» второй старшей сестры даже как—то непривычно: приходилось довольствоваться болью от практики Трактата Поглощения Ци, иначе жизнь казалась чересчур легкой.
Проснувшись, он заметил, что Линь Чань уже на ногах – и выглядит лучше обычного.
— Медитировала ночью? — спросил он.
Она кивнула. Вчера впервые попробовала культивировать по Трактату Поглощения Ци – и всё прошло удивительно гладко.
Обычные люди в первый раз с трудом выносят эту боль, бывает даже не спят от мучений. Но Линь Чань, с детства страдавшая от странной болезни и привыкшая к боли, почти не обратила внимания. Наоборот, после практики ей стало легче – словно тело очистилось.
После малого кругооборота ци в теле появилось приятное тепло, а после большого – ощущение улучшилось ещё сильнее.
Вот почему, проснувшись, она выглядела бодрой, а спала впервые за долгое время удивительно спокойно. Кажется, она уже и не помнила, когда в последний раз отдыхала так сладко.
Иногда ей казалось, что сама судьба намеренно заставляет её страдать, чтобы проверить, насколько крепка её жизнь.
Лу Сюнь же подозревал, что источник болезни – в её прирожденном мече‑зародышe, в плате за этот дар.
Хорошо выспавшаяся Линь Чань сегодня буквально светилась – и благодарность к Лу Сюню в ней только крепла: ведь вся эта перемена – его заслуга, заслуга её прекрасного Учителя.
— Продолжай усердно обучаться, — сказал он, поглаживая ей волосы. — Скоро сама увидишь: всё начнёт меняться.
С того момента, как она сделала первый шаг на Пути, началось её настоящее преображение.
Не стоит забывать: эта тонкая, бледная и немая девочка с ломкими волосами – в будущем один из Протагонистов Мира!
А я, Лу Сюнь, – тот самый мужчина, стоящий за её спиной!
О! Только подумать – как круто звучит!
В последующие дни Лу Сюнь был в приподнятом настроении: часто выходил пройтись, вдруг где—то встретится интересный игрок, стоящий внимания – но пока все встречные «новички» были так себе, расширять свой «прудик» не хотелось.
Мо Гуаньцзи тем временем бегал по окрестностям, бесконечно создавая мелкие квесты. Лу Сюнь ежедневно подкидывал ему пару случайных поручений – и опыт ему, и себе, можно сказать, отмывал статистику.
Иногда он видел и Ханя Багуя – тот неожиданно прицепился к своей перевёрнутой черепашке. То держал в ладонях, то сажал на плечо или даже на голову.
Зверушка эта явно не простая: среди всех черепах города Цинлин именно в этой чувствовалась живость. Лу Сюню казалось – возможно, именно она станет для этой простоватой «твари» источником судьбоносной удачи.
Шли дни. Линь Чань успешно дошла до первой ступени Трактата Поглощения Ци, и лишь одно печалило Лу Сюня – ни опыта, ни бонусов за это не дали.
Так день за днём, и вот настал конец ЗБТ.
…
()
Комментарии