— Братец, я кушать хочу…
За поворотом внезапно раздался тоненький детский голосок.
Рука Ло Цинчэня, занёсшая кинжал, дрогнула и замерла.
А следом послышался голос мальчика:
— Потерпи, Сяоюй. Скоро придём домой, и я сварю нам ужин.
Из-за угла вышли мальчик и девочка.
Тщедушный паренёк тащил на спине огромный мешок, а другой рукой сжимал ладошку хрупкой, легко одетой девочки.
Оба, казалось, уже мысленно видели, как варят дома ужин, и на лицах их блуждали счастливые улыбки.
Но тут они заметили притаившегося за углом человека с ножом, и улыбки вмиг сменились ужасом.
Мальчик торопливо сбросил с плеча мешок, заслонил девочку собой. В глазах его плескался страх, тело мелко дрожало, но он изо всех сил старался казаться смелым, напуская на лицо свирепое выражение.
Словно зверёк, который, столкнувшись с опасностью, скалит зубы, пытаясь отпугнуть врага.
Взгляд Ло Цинчэня упал на девочку за его спиной. Он медленно убрал кинжал и, чувствуя, как в глубине души что-то теплеет, тихо спросил:
— Тебя зовут Сяоюй?
Девочка, всё ещё дрожа от испуга, кивнула.
— Сяоюй, бежим!
Мальчишка мигом подхватил мешок с земли и, схватив сестру за руку, бросился прочь из переулка.
Ло Цинчэнь стоял не двигаясь, словно в забытьи.
Спустя долгое время он тихо произнёс, глядя на опустевший проулок:
— Сяоюй…
«Братец, вот когда у нас будут деньги, мы купим большой дом. Будем жить вдвоём, и никто нас больше не тронет, и не придётся нам сносить косые взгляды дядюшки и тётушки…»
«Братец, а когда ты женишься, ты меня не прогонишь?»
«Я ведь много чего умею: и стирать, и готовить, и чай подавать, и полы подметать – и даже невестку твою уболтать смогу, ха-ха-ха…»
Воспоминания впивались в сердце, словно иглы – одна за другой, причиняя острую боль.
Он вышел из переулка.
Бесцельно бродя по улицам, он лихорадочно подсчитывал оставшиеся серебряные монеты.
Не хватает ещё девяноста лянов…
Продавать больше было нечего.
Сам того не замечая, он снова оказался у лотка Чжао Ши и его отца.
Глядя, как они сидят, дрожа от холода, в своей старой, залатанной одежде, он мысленно усмехнулся собственной глупости, но всё же подошёл.
— Дядя Чжао, брат Ши.
Поздоровавшись, он без обиняков выложил суть дела.
— Нет ли у вас лишних денег?
Чжао Ши от неожиданности опешил, но не успел и рта раскрыть, как Чжао Третий скорчил жалобную мину:
— Откуда ж им взяться, лишним-то? Мы на овощах и гроша ломаного не зарабатываем. Всё только на подачки А-Юнь и живём.
Чжао Ши тоже вздохнул:
— А-Чэнь, если тебе срочно понадобились деньги, может, спросишь у А-Юнь? У неё, наверное, ещё есть заначка. Она каждый день гостей принимает…
Он не договорил: Чжао Третий незаметно ткнул его локтем в бок.
Чжао Ши неловко умолк, выдавив кривую улыбку.
— Ничего страшного. Спрошу у других.
Ло Цинчэнь не стал задерживаться. Поблагодарил и пошёл прочь.
Вслед ему донеслось приглушённое ворчание Чжао Третьего:
— Олух царя небесного! Если А-Юнь одолжит ему денег, нам что, прикажешь, с голоду пухнуть? Он теперь культиватор! А если заартачится и не вернёт – ты к нему с кулаками полезешь?
Чжао Ши пробормотал в ответ:
— Тятя, А-Чэнь не такой.
Чжао Третий хмыкнул:
— Чужая душа – потёмки, сынок. Люди меняются. Ты что, забыл, что А-Тянь рассказывал? Этот малец собственную сестру зарезал! Такой же безжалостный, как тот немой выродок!
Ло Цинчэнь сделал вид, что не слышит, и зашагал прочь.
Он ещё долго бродил по улицам, но, видя, как день клонится к закату, вынужден был повернуть к «Терему Ста Ароматов».
Сегодня его первое ночное дежурство, и опаздывать нельзя.
«Дотяну бы до утра, а там видно будет», – подумал он.
Подходя к воротам терема, он заметил двух мужчин в серых халатах, которых управляющая Сунь Пин провожала внутрь.
Он впервые видел здесь гостей.
Уже собираясь войти во двор, он краем глаза заметил какой-то предмет в углу справа у входа.
Приглядевшись, он понял, что это серый кошель!
Кошель выглядел туго набитым.
Сердце его ёкнуло. Оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет, он быстро подошёл, поднял находку и сунул за пазуху.
Войдя в терем, он сразу направился в задний двор.
Как раз в этот момент из своей комнаты вышел Чэнь Цзюй. Завидев юношу, он, как всегда, радушно поприветствовал его:
— Брат Ло! Я пойду перекушу, а скоро вернусь и позову тебя. Кстати, твой месячный паёк – демонические камни и травы – я уже отнёс в твою комнату. Загляни потом, проверь, ничего ли не пропало.
Ло Цинчэнь поблагодарил.
Чэнь Цзюй, улыбнувшись, махнул рукой и быстро ушёл.
«Отнёс в комнату? В какую же?» – Ло Цинчэнь посмотрел ему вслед, затем развернулся и вошёл во вторую комнату.
На столе в углу и впрямь лежал свёрток.
Однако, не глядя на травы, он первым делом вытащил из-за пазухи серый кошель, поднятый у ворот, быстро развязал его и высыпал содержимое на кровать.
— Дзинь-дзинь-дзинь…
Одни лишь серебряные монеты!
Правда, всё это была мелкая, битая монета – ни одного целого, крупного слитка.
На некоторых кусочках даже чернели пятна грязи.
Было ясно, что владелец копил это серебро по крупицам.
Ло Цинчэнь прикинул на вес – выходило примерно сорок с лишним лянов.
Неожиданная удача наполнила его душу тихой радостью. Он бережно спрятал деньги.
«Осталось ещё около пятидесяти лянов…»
Он решил, что завтра что-нибудь придумает.
Убрав серебро, он подошёл к столу и развернул бумажный свёрток. Внутри оказался чёрный камень размером с куриное яйцо и несколько сухих кореньев с остатками стеблей.
— Это и есть демонический камень?
Он взял камень и принялся внимательно его разглядывать.
Когда Тянь Фэн варил в пещере снадобья, он видел только травы, а демонический камень – ни разу.
Почему этот камень вступает в реакцию с кровью?
В душе зашевелилось недоумение.
Вероятно, этот вопрос волновал не его одного – многие ученики Секты Укрощения Демонов задавались им.
«Когда разберусь с делами сестры, начну совершенствоваться. Только прорвавшись на Стадию Смены Крови, я смогу навсегда избавиться от участи человека-ингредиента, которым можно распоряжаться по чужой прихоти», – твёрдо решил он, сжимая в ладони камень.
Убрав камень и травы, он достал «Кулак Укрепления Костей и Раскалывания Гор», доставшийся ему от Чжан Дашаня, и принялся внимательно изучать страницу за страницей.
За окном быстро темнело.
Когда он, погружённый в размышления над техникой, разбирал очередной приём, в дверь постучали, и раздался голос Чэнь Цзюя:
— Брат Ло, время вышло. Пора на обход.
Ло Цинчэнь убрал книгу и открыл дверь.
Чэнь Цзюй заглянул в комнату и, улыбнувшись, спросил:
— Травы посмотрел? Всё ли на месте?
— Всё в порядке. Спасибо, брат Чэнь.
Чэнь Цзюй усмехнулся:
— Идём. Сначала пройдёмся снаружи, а потом зайдём в здание. Сегодня гостей не так много, так что, думаю, обойдётся без происшествий.
Ло Цинчэнь шёл следом, слушая рассказы старшего товарища о здешних порядках.
— Сюда приходят в основном бедняки. Большинство – не столько ради удовольствия, сколько чтобы сбросить плотское напряжение. Девушки у нас дёшево берут, да ещё чай с угощением бесплатно дают – вот народ и любит это место.
— Но беднота, она и есть беднота: выпьют – и давай хвастать да буянить. Бывает, и девчонок наших поколачивают. Если без особого зверства, можно и не вмешиваться…
— А если девушку покалечили или вещи в заведении попортили – главное, чтобы заплатили за ущерб. А там уж договоримся.
— Ну а если кто захочет уйти, не заплатив, – тут уж бей хоть до смерти, ничего не будет.
Чэнь Цзюй говорил, и они уже вышли за ворота, направляясь в темноту справа.
Ло Цинчэнь покосился на холодный, беспросветный мрак, споткнулся и невольно отстал на шаг.
Стоило им погрузиться во тьму, как Чэнь Цзюй вдруг обернулся и с улыбкой спросил:
— Брат Ло, а глава Чжан тебе говорил?
— О чём?
Чэнь Цзюй, всё так же улыбаясь, отчеканил по слогам:
— Когда стемнеет – на улицу выходить нельзя.
Сердце Ло Цинчэня пропустило удар. Он замер на месте.
Комментарии