Глубокая ночь.
Тупик Мира. Новая стоянка банды «Чистой воды».
— Атаман, до чего ж тоскливо тут, ни одной девки.
— Эй, атаман, хочешь девку? Да мы днем по переулкам прошлись, у некоторых хозяек дочки – загляденье. Может, наведаемся сейчас?
Цао Пэн слушал свою братву и вдруг грохнул чаркой о стол:
— Какое сейчас время, а вы всё о бабьем думаете?
Увидев, что атаман вспылил, самые приближенные из банды «Чистой воды» переглянулись с кривыми улыбками.
— Сейчас главное – собрать «подать на спокойную жизнь». Не соберем – хозяин осерчает, сами знаете, чем это кончается.
Будучи воином первой ступени закалки кожи, Цао Пэн сумел сколотить эту шайку и когда-то держал несколько улиц в западной части города, где царил сущий хаос. Держался он не только собственной жестокостью, но и за спиной хозяина.
Однако даже его хозяин не мог тягаться с бандой «Четырех морей». Та расширялась быстро и действовала жестко – прежние земли Цао Пэна сжали до невозможности. Идти в открытую – верная смерть, хозяин не спас бы. Не оставалось ничего другого, как с дюжиной верных братков убраться подобру-поздорову в северные кварталы.
А перекинуться к «Четырем морям»?
Не посмел.
Хозяин не мог одолеть «Четыре моря», но раздавить его, Цао Пэна, – что муху прихлопнуть.
Не будь хозяина, он бы и первой ступени закалки кожи не достиг. Но из-за хозяина, едва прорвавшись на эту ступень, Цао Пэн был послан сколачивать банду. Девять десятых доходов уходило хозяину, и на нормальную тренировку времени уже не оставалось.
— Слушайте меня все, — Цао Пэн обвел подручных тяжелым взглядом. — В этих переулках народ живет не бедный, поживиться есть чем. Но мы тут новички, почвы под ногами еще не нащупали.
Он помолчал, ткнул пальцем в грубый набросок улиц на столе:
— Сначала, как обычно, обойдем каждый дом – «поставим в известность». С кого нечего взять – возьмем меньше. Главное – чтобы они признали сам порядок: подать на спокойную жизнь. Чтобы привыкли платить каждый месяц.
За годы бандитской жизни Цао Пэн отлично изучил подлый люд. Поначалу можно брать немного – главное, чтобы приняли. А уж потом, когда втянутся, можно и цену накинуть – не посмеют бунтовать.
Он отхлебнул вина, голос стал мягче, но в нем зазвенела ледяная угроза:
— Вот когда и в этом переулке, и в соседних привыкнут каждый месяц нам платить и признают банду «Чистой воды» здешней «властью», тогда-то…
Он не договорил, но все и так поняли.
Тогда-то мы и будем делать что захотим.
Понравившаяся девка, приглянувшаяся лавка – всё можно будет достать.
— Атаман – голова!
— Во дает!
Окружающие наперебой принялись льстить. Выпили еще – и кто-то, почувствовав нужду, поднялся к двери.
— Что-то Рябой долго не идет. Не иначе в отхожее место провалился. Атаман, я гляну.
Еще один раскрасневшийся детина встал из-за стола. Но едва шагнул за порог, как в лицо ударил холодный ветер. Разглядев стоящую перед ним фигуру, он мгновенно протрезвел.
Он уже открыл рот, чтобы крикнуть, но не успел вымолвить и звука, как кулак стремительно вырос у него перед глазами – с хлестким свистом, с чудовищной силой врезался прямо в переносицу!
«Бум!»
Глухой удар, словно по старой коже.
Детина даже не вскрикнул – переносица мгновенно вмялась и раздробилась. Его собственной же силой отбросило назад, он налетел на еще не до конца распахнутую дверь, с грохотом распахнул её настежь и мешком осел на пол, истекая кровью из семи отверстий.
— Сдохнуть! — Цао Пэн в ярости и страхе вскочил. Как воин первой ступени закалки кожи, он среагировал быстрее всех – рванул стол, опрокидывая его перед собой в качестве щита, и рявкнул:
— Хватай стволы!
Оставшийся в живых бандит, услышав приказ, бросился к стене, где стояли тесаки.
Но ворвавшаяся в дом фигура двигалась быстрее. Даже не взглянув на опрокинутый стол, незнакомец сделал странный шаг в сторону – уходя от брызг разбитой посуды и вина – и с призрачной скоростью оказался рядом с тем, кто тянулся за оружием.
Тот едва успел схватить тесак, как левая рука нападавшего в маске перехватила его запястье. Одно резкое движение – сжатие и выворот!
«Хрусть!»
Хрупкий звук ломающейся кости.
— А-а-а! — Взвыл бандит от дикой боли, роняя тесак.
Человек в маске правой рукой подхватил падающую рукоять, и, одним взмахом, лезвие, словно шелковая лента, полоснуло по горлу врага.
Вой оборвался. Брызнула кровь.
От того мига, как нападавший выбил дверь, до того, как он покончил с детиной, прошло не больше пары вдохов.
Цао Пэна трясло от ужаса. Этот тип в маске действовал жестоко и решительно – точно воин ступени закалки кожи, да еще и не впервые убивающий!
— Друг, с какой тропы будешь? У нас, у банды «Чистой воды», с тобой счетов нет… — Цао Пэн попытался разговорить противника, а сам тем временем незаметно собирал силы.
Линь Янь не проронил ни слова. Окровавленный тесак обрушился прямо на Цао Пэна.
Увидев этот рубящий удар, в глазах Цао Пэна мелькнула радость. Манера рубки у этого типа неопытная – напор есть, но защита открыта! Огромная брешь!
— Сдохни!
Цао Пэн прорычал. Он годами оттачивал технику когтей, умел находить щели в обороне. Кулаки превратились в когти, пальцы скрючились, словно крючья, с мясницким запахом устремились на запястье и открытую грудь Линь Яня.
Но в тот миг, когда когти уже почти достигли цели, Линь Янь просто разжал пальцы, бросив тесак. Редкое качество «Хребет Дикаря и Пояс из Камня» мгновенно пришло в действие. Правая рука согнулась, и оба кулака – левый и правый – вылетели вперед, словно стенобитные тараны, без единого лишнего движения впечатавшись в когти Цао Пэна.
Столкновение кулаков и когтей. Отчетливо хрустнули кости.
Лицо Цао Пэна исказилось от боли. Сила, с которой били эти кулаки, была стремительной и яростной – он не мог ей противостоять.
— Пощади! Добрый человек, пощади! Я стою за…
Цао Пэн похолодел. Он понял: против этого дьявола в маске ему не выстоять.
Но он не договорил. Линь Янь сделал неуловимое движение корпусом, сократил дистанцию, и удар локтем, в который он вложил всю силу тела, с глухим стуком впечатался ему в сердце!
«Тьфу!»
Глаза Цао Пэна выкатились из орбит. Изо рта, смешиваясь с осколками внутренностей, хлынула кровь. Грудь с хрустом вмялась внутрь. Тело отбросило к стене, и он медленно сполз на пол, тускнеющим взглядом глядя в пустоту.
В доме мгновенно воцарилась тишина, разбавляемая лишь запахом крови.
Линь Янь часто дышал, грудь вздымалась. Он оглядел три распростертых тела. Взгляд оставался холодным, почти бесстрастным.
Еще днем, пожав руку Цао Пэну, он понял: по ци и крови тот сильнее лишь ненамного. Если задействовать «Хребет Дикаря и Пояс из Камня», его превзойти можно, а Кулак Раскалывания Гор, отточенный до уровня «мастер», – этого достаточно.
Убедившись, что Цао Пэн слабее, он вынес ему приговор.
Мэн-цзы говорил: «В бандитах нет сострадания. Они не люди. Их можно убивать».
Быстро и привычно прибрав за собой трупы, Линь Янь не удержался и пнул тело Цао Пэна.
— А я-то думал, вы тут благотворительностью занялись.
Это был самый нищий атаман и самая нищая банда из всех, что он видел. Даже беднее, чем тот староста Чжоу У.
У четверых вместе нашлось серебра всего на тридцать лян.
Не веря своим глазам, Линь Янь обшарил дом и под кроватью наткнулся на тонкую тетрадь.
Пролистал – и чем дальше, тем мрачнее становилось его лицо.
Здесь были записаны все доходы банды «Чистой воды» за последние годы. Но большая часть серебра стекалась к «хозяину». Неудивительно, что Цао Пэн был так беден.
За спиной Цао Пэна стояла сила покрупнее. Дело принимало скверный оборот.
Линь Янь не взял тетрадь, а сунул обратно под половицу. Снова поднял брошенный тесак и рубанул им по груди Цао Пэна.
Из четверых мертвецов одного, того, кто отлучался по нужде, он задушил – сломал шею. Другого зарезал. А Цао Пэн и еще один были забиты кулаками.
Нужно было уничтожить смертельные раны на телах Цао Пэна и того второго – чтобы расследование, которое начнет их хозяин, не вышло на него.
Закончив с заметанием следов и убедившись, что улик не осталось, Линь Янь снова перелез через стену и исчез в ночи.
…
На следующий день.
— Это дом брата Линя?
Линь Янь как раз отрабатывал кулачную технику во дворе. Услышав шаги, он подошел к калитке и увидел прилично одетого мужчину средних лет.
— Вы, господин?
— Я управляющий из резиденции князя Вана в восточной части города. Инь… Линь.
— А, управляющий из резиденции Вана.
На лице Линь Яня расплылась приветливая улыбка, и он радушно протянул обе руки.
— Я не Ван. Моя фамилия – Ли.
Ли Гуйи с секунду поколебался, глядя на протянутые руки Линь Яня, но все же ответил на рукопожатие. Линь Янь тут же стиснул его ладонь:
— Господин управляющий Ли, проходите, выпейте чаю.
Ли Гуйи, незаметно высвободив руку, ощутил на ладони сальную пленку и бросил взгляд на каменный стол во дворе, где стояла миска с вареной свининой. В душе его всколыхнулось презрение.
Истинно низкого происхождения человек – ни этикета, ни приличий.
— Господин управляющий Ли, в резиденции князя не нужен ли охранник? Не волнуйтесь, я запрашиваю недорого – двадцать лян серебра в месяц.
Ли Гуйи опешил. Он сам собирался сказать нечто подобное – под предлогом, что в резиденции нужны охранники, чтобы прощупать Линь Яня. Но теперь, видимо, необходимость отпала.
— В резиденции охрана не требуется. Прошел слух, что в Ивовом переулке появился молодой воин. Я как раз проходил мимо, решил нанести визит. Истинно говорят: герой познается в юности.
Линь Янь, услышав эти слова, тут же убрал радушную улыбку с лица. Он посмотрел на пустые руки Ли Гуйи и пробормотал себе под нос:
— А визит-то, выходит, с пустыми руками…
— Прошу простить, брат Линь, я второпях не захватил подобающего дара. Вот, примите мои скромные извинения.
Расслышав бормотание, Ли Гуйи, не раздумывая, вытащил из-за пазухи серебряный слиток – добрых два ляна.
— В резиденции дела, прощайте.
— Господин управляющий, ступайте с миром. Заходите как-нибудь на чай, — Линь Янь с сожалением проводил взглядом Ли Гуйи, пока тот не скрылся за поворотом.
— Если бы не репутация княжеской резиденции, я бы, старый дурень, прибил тебя на месте.
Ли Гуйи достал из кармана платок и принялся яростно вытирать сальные руки.
— Господин управляющий, как думаете, он убийца?
На углу переулка его уже ждал молодой человек.
— Этот Линь Янь только-только прорвался на первую ступень закалки кожи. Цао Пэн, при всей своей никчемности, пробыл на этой ступени несколько лет. Этот человек – не убийца.
— Если не Линь Янь и не Сюй Пин, тогда кто прикончил Цао Пэна? Может, мне тайком проверить Линь Яня?
— Сюй Пина можешь проверить, если хочешь. А Линь Яня не надо. Он ученик Школы боевых искусств семьи Ян, а ее глава – воин четвертой ступени закалки кожи. Сейчас в уезде и так неспокойно, господин особо велел не создавать лишних проблем.
Ли Гуйи покачал головой, в глазах мелькнул холодок:
— Цао Пэн даже свои кварталы в западной части удержать не смог. Толку от него было немного. Сдох – и сдох.
…
Во дворе.
Линь Янь все еще улыбался. Но в тот миг, когда он пожал руку этому управляющему, он уже понял: «хозяин» Цао Пэна – скорее всего, клан Ванов.
Серое Древо Боевого Пути показало, что этот управляющий Ли тоже практикует «Когти, Раскалывающие Камень».
Высота Древа – два чи и восемь цуней. Все листья «Когтей» полные, ярко-зеленые.
Это был отличный воин второй ступени закалки кожи, чьи «Когти» достигли уровня «мастер».
Такой противник ему сейчас не по зубам. Однако, похоже, его сегодняшняя игра снизила подозрения.
P.S. Братья, очень важно, чтобы вы дочитали до конца! Завтра у сына годовщина, так что на рассвете будет еще одна глава. Прошу голоса за ежемесячную премию, прошу дочитывать!
Комментарии