Два дня спустя. Конференц-зал на верхнем этаже агентства Джонни.
Хотя по своим доходам компания запросто могла соперничать с тройкой ведущих кпоп-гигантов из соседней страны, Джонни не была публичной корпорацией и акций не выпускала: всем заправляли клан Китагава и их приближенные.
Джонни Китагава обладал безупречным чутьем на таланты, Мэри Китагава заправляла финансами, Фудзисима Кэйко курировала общие вопросы, а Такидзава Хидэаки занимался воспитанием новичков.
Собравшись вместе, эта четверка контролировала практически все ключевые решения в агентстве Джонни после ухода Идзима Мити.
И теперь все четверо сидели рядышком в полумраке небольшого конференц-зала, с интересом наблюдая за тем, как мужчина в черном верхе, наплечных ремнях и с пробором посередине «фирменно крутит баскетбольный мяч».
— Всем привет, создатели шоу, я независимый стажер, потративший на обучение два с половиной года… — за исключением вырезанного нелепого момента с мячом, все остальное было точь-в-точь как во время выступления Сакурады Джун на собеседовании.
Даже ту оплошность Кун-гэ с перекосившимся наплечным ремнем тот самый Сакурада в свое время воспроизвел с абсолютной, буквальной точностью.
Двое стариков тупо уставились в экран, и в их маленьких глазах читались огромные вопросительные знаки.
— И это… оригинал того, что изображал Сакурада-кун? — Джонни Китагава приподнял свои поблекшие, слезящиеся от старости веки, на мгновение растерявшись и не понимая, зачем Такидзава Хидэаки созвал их всех с таким важным видом.
— Довольно бездарно, танцует он еще кое-как, но песня и хореография просто ужасны, — попытался он оценить увиденное с профессиональной точки зрения.
— Проблема вовсе не в этом, Китагава-сан, — криво улыбнулся Такидзава Хидэаки.
Он прекрасно понимал: то, что он собирался рассказать дальше, могло полностью перевернуть привычную картину мира сидевших перед ним людей.
В конце концов, его собственное мировоззрение сестра перевернула точно так же.
— Мужчина на видео зовется Кун, он китайский айдол. В начале этого года его официально объявили официальным послом новогоднего праздника НБА, однако из-за того, что он не был профессиональным баскетболистом, а его внешность и спортивные данные оставляли желать лучшего, это вызвало огромную волну споров и неприязни в Китае.
— Китайские пользователи сети отыскали запись его выступления на каком-то шоу ранних лет с тем самым вращением мяча – точь-в-точь то, что спародировал Сакурада-кун, – превратили это в мем и принялись распространять. Сейчас популярность этого тренда в китайском сегменте интернета бьет все рекорды.
Он открыл заготовленную заранее таблицу:
— На сегодняшний день различные вторичные произведения по мотивам этой песни, «Цзи ни тай мэй», уже породили на крупных китайских социальных платформах несколько видеороликов-миллионников.
— А роликов с просмотрами в несколько сотен или десятков тысяч и вовсе не счесть.
— И среди этих видео с миллионными просмотрами одно принадлежит известному китайскому игровому блогеру…
— Джуну, то есть Сакурада Джун.
В комнате воцарилась зловещая тишина; за исключением Такидзавы Хидэаки, трое остальных присутствующих испытали внезапное озарение.
Никто из них не был дураком: сразу стало очевидно, был ли Сакурада Джун одновременно опрометчивым и трусливым, или же его истинные цели были совсем другими.
— Ха, глупец, — усмешка Мэри вырвалась буквально из глубины рта.
— Променять светлую дорогу с беспредельными перспективами ради минутной шумихи – типичное проявление мелкого, ничтожного ума.
Несмотря на свой преклонный возраст, она отлично справлялась с тем, чтобы держать гнев в узде под маской непроницаемости:
— Такидзава, свяжись-ка со всеми средствами массовой информации.
Смысл этого распоряжения читался без труда: устроить Сакурада Джун обструкцию по всем фронтам.
Авторитет Мэри Китагава в агентстве Джонни был непререкаем. Когда-то давно именно она изо всех сил покрывала Кондо Масахико, который едва не довел Накамоки Акину до самоубийства, устроив тогда то самое печально известное «дело с золотой ширмой».
Стоило ей произнести эти слова вслух, как обычному человеку можно было смело ставить крест на карьере.
Но на сей раз Такидзава Хидэаки не сдвинулся с места и лишь горько улыбнулся:
— Мэри-сан, не спешите с выводами.
— М? — Мэри недовольно повела бровей. — Мое слово… уже ничего не значит?
Такидзава тут же замахал руками:
— И в мыслях не было!
— Просто… Сакурада Джун не из тех, кого так просто задвинуть. Более того, можно сказать, что он находится в слепой зоне нашего влияния.
— Сколько бы он нам ни претил… уничтожить мы его, пожалуй, не сможем.
Не дожидаясь ответа Мэри, он затараторил со скоростью пулемета, выкладывая всё как на духу:
— Если кратко: интернет, зарубежье, видеоигры.
— Сам Сакурада-кун выступает в роли блогера, но аккаунтов в японском интернете он не заводил, предпочитая вести деятельность на нескольких китайских платформах.
— Единственная китайская интернет-площадка, с которой мы сотрудничаем официально, – это Weibo. В конце прошлого года я помогал завести там аккаунт старшему Кимуре, и он пользуется неплохой популярностью.
— А вот у Сакурады-куна… аккаунта на Weibo как раз-таки нет. — Произнеся это, он невольно криво усмехнулся.
Методы бойкота агентства Джонни отличались простотой и наглостью: они обзванивали все телеканалы и традиционные СМИ в индустрии, требуя под страхом санкций не упоминать опального артиста и тем более не выпускать его на экраны.
Эта схема прекрасно работала в пределах Японских островов и внутри шоу-бизнеса.
На заре нулевых в Японии появился умопомрачительно популярный феноменальный мальчиковый коллектив w-inds, который попал под каток бойкота Джонни и в конце концов закономерно скатился до положения серой массы.
Однако стоило вырваться за пределы четырех японских островов или покинуть зону комфорта в виде традиционных офлайн-СМИ, как влияние агентства Джонни стремительно летело вниз.
В японском сегменте интернета они еще кое-как могли устраивать травлю с помощью безумной фанатской базы, добиваясь эффекта мягкой цензуры.
Но стоило пересечь границы Японии… кому там сдалось ваше агентство Джонни?
А Сакурада Джун не пользовался традиционными медиа для своих делишек, не вел страниц в японском сегменте сети и даже его основная деятельность не имела ничего общего с шоу-бизнесом.
Даже если бы агентство Джонни обрушило на него весь свой арсенал запретов, тот, пожалуй, даже не почувствовал бы разницы.
Лицо Мэри помрачнело.
Японцы консервативны, и их отсталость в плане обновления версий давно стала притчей во языцех. К 2019 году стриминговые сервисы в других странах развились до невероятных высот, в то время как эпоха стриминга в Японии, по сути, только зарождалась.
А уж для такого матерого старожила среди местных монополистов, как агентство Джонни – махровейшего ретрограда, – до сих пор не нашлось ни единой песни, пробившейся на стриминг, не говоря уже о хоть сколько-нибудь внятной интернет-стратегии.
Соответственно, против такого чистого интернет-аборигена, как Сакурада Джун, у них просто не нашлось действенных рычагов.
— Раз так, разве нельзя связаться с интернет-платформой, где он обитает, и устроить совместную мягкую цензуру? У Джонни что, даже на это авторитета не хватит?
То, что это чопорное старое создание само произнесло слово «бойкот», ясно говорило об одном: Сакурада Джун определенно умел доводить людей до белого каления.
На этот вопрос Такидзава Хидэаки отвечать напрямую не стал, вместо этого задав встречный вопрос:
— Уважаемые, как думаете, каков прямой доход, который Сакурада Джун сгенерировал в текущем году?
— Ну сколько там может быть, двадцать миллионов? Тридцать? — Судя по всему, девяностолетняя старуха совершенно не представляла себе масштабов доходов в интернете.
Такидзава Хидэаки покачал головой, и в его голосе отчетливо послышалось изумление:
— На данный момент общие продажи независимой игры Сакурады Джуна «„Йокай Выживший“» уже приближаются к миллиону копий.
— Выручка… по самым грубым подсчетам, превысила триста миллионов иен, и эта сумма продолжает стремительно расти!
Комментарии