Хотя Национальное полицейское агентство является высшим органом управления полицией страны, а его комиссар – первым лицом в системе, строго говоря, Генеральный комиссар Полицейского департамента Токио ничуть не уступает ему по значимости и власти.
Хотя Агентство учредило шесть региональных бюро для надзора за полицией всей страны, на деле делами каждой префектуры заправляют их собственные полицейские управления.
Например, вопросы повышения до звания инспектора включительно решаются на уровне комиссии общественной безопасности префектуры. Агентство берет на себя управление, начиная с ранга суперинтенданта.
Теоретически все префектуры равны, но разница между ними колоссальна: в Токио живет четырнадцать миллионов человек, в Канагаве – девять, в Осаке – восемь с лишним миллионов.
А в самой малонаселенной префектуре Акита – всего пятьсот тысяч. Так что ровнять их под одну гребенку невозможно.
Следующее звено – полицейские участки. Официально такой классификации нет, но на деле они делятся на крупные, стандартные и малые.
В полноценном стандартном участке работает около двухсот человек. Начальником там обычно является суперинтендант или старший суперинтендант.
Структура включает отделы: по делам полиции, общественной безопасности, уголовный розыск, дорожный отдел и другие. Каждый четко знает свои обязанности.
В ведении Полицейского департамента Токио находится более ста таких стандартных участков.
Крупный участок – это усиленная версия стандартного. Например, Главное управление полиции Ота, где служит почти тысяча человек. В некоторых мегаполисах начальником такого управления может быть комиссар.
Ниже стандартных стоят малые участки. Там трудится меньше сотни человек, и иногда не удается даже укомплектовать все отделы. Их возглавляют суперинтенданты или даже инспекторы.
В эпоху сокращения рождаемости участки, созданные десятилетия назад, из-за старения населения постепенно превращаются в малые.
Как автобусный маршрут отражает упадок региона: сначала рейсы раз в час, потом раз в несколько часов, а в итоге – раз в день, пока местность совсем не опустеет.
Полицейский участок Тоётани был именно таким пережитком.
Наоки Ханю взял документ, протянутый Рёмой Сакатой. Там была краткая справка о его новом месте службы.
Участок Тоётани был малым среди малых. Тридцать лет назад в тех краях жило двадцать тысяч человек, поэтому и открыли участок. В период расцвета там было восемьдесят сотрудников.
Но время шло, и Токио, подобно бесконечной воронке, высосал почти все население. Теперь в районе Тоётани жило меньше пяти тысяч человек, а в штате участка осталось меньше двадцати сотрудников.
Место начальника освободилось потому, что недавно прежнего руководителя в ранге инспектора задрал медведь. Вместе с ним бесследно исчез и один молодой полицейский.
По мере чтения кулаки Наоки сжимались. Участок, где меньше двадцати человек, через пару лет могут просто расформировать и превратить в обычный кобан.
Отправить заместителя инспектора из столичного департамента, героя полиции, работать «начальником кобана» в горах… Кто-то придумал на редкость извращенный план. И интернет-пользователям рот заткнули – формально ведь это повышение до начальника участка, – и самого Наоки окончательно задвинули.
Рёма Саката произнес глухим голосом:
— Ханю, этот документ пришел сегодня внезапно. Сейчас мы вместе поедем в Главное управление. Я потребую объяснений. Какой подлец это устроил? Мало того что отклонили мою заявку, так еще и творят что хотят. Я ему голову проломлю.
Наоки посмотрел на мужчину, который выглядел как разъяренный лев. Сам пострадавший был куда спокойнее.
— Шеф, не горячитесь. Вы всего лишь скромный заместитель начальника полиции. Если устроите дебош в управлении, прощай надежда стать начальником в следующем году.
— Как эти ничтожества посмели… как они посмели!
— … — Наоки.
Жертве пришлось успокаивать начальство – ироничная ситуация.
Вскоре Наоки Ханю и Сэйко Акимото вышли из кабинета.
Приказ о переводе пришел из Главного управления. Против этого ни два заместителя инспектора, ни даже Рёма Саката ничего сделать не могли. Тут требовалось вмешательство чина уровня хотя бы комиссара.
— Какие планы? — Спросила Сэйко.
— Конечно, подчинюсь приказу. Но сначала отгуляю весь отпуск, а уж потом на службу. Ха-ха.
Они не стали рассказывать о переводе остальным, пока через некоторое время Маи Фудзивара с рыданиями не бросилась Наоки на шею.
— У-у-у, наставник! Меня переводят в какую-то глухомань! Департамент меня бросил! Почему именно я? Я же эти месяцы из кожи вон лезла, в стольких делах участвовала! У-у-у!
— … — Наоки.
В участке многие переполошились. Перевод из центральных районов Токио в горы Тама был для Главного управления Ота делом неслыханным. Коллеги возмущались за несправедливость к товарищам – это же чистой воды ссылка.
Несколько горячих детективов, работавших с Маи над делами, порывались пойти требовать объяснений, но их остановили.
Наоки смотрел на рыдающую ученицу, и лицо его становилось все мрачнее. Мало того что бьют по нему, так еще и по его окружению? Ну, вы у меня дождетесь.
Маи Фудзивара продолжала причитать:
— Моя карьера в полиции закончена! Мне никогда не светит повышение! Я ненавижу лесных насекомых, там же нет ни нормальной еды, ни развлечений!
Сэйко утешала ее, глазами подавая знак Наоки, чтобы тот что-нибудь сказал.
— Все не так, — спокойно произнес Наоки. — Твоя карьера еще не закончена.
Он сделал паузу и добавил:
— Маи, неужели тебе так претит работать под моим началом?
— Под началом… начальника? — Переспросила она.
Маи подняла голову, явив миру опухшие глаза. Слезы и сопли перепачкали одежду Наоки, но на этот раз он стерпел.
— Наставник, вы – начальник?
— Именно. Я – начальник полицейского участка Тоётани. Ты моя ученица, так что в будущем можешь ходить там хоть на голове, никто и слова не скажет.
— Ха?
Ученица начальника участка? Ходить на голове?
При такой мысли ситуация уже не казалась столь плачевной. Маи вытерла слезы, успокаиваясь.
Знакомые столпились вокруг. Коллега стал начальником участка в звании заместителя инспектора – невероятно, о таком и слыхом не слыхивали.
— Ханю, ты правда стал начальником участка?
— Да, маленького участка.
— Пусть маленького, но все равно звучит пугающе. Я бы и за всю жизнь о таком не мечтал.
Действительно, обладателей звания инспектора пруд пруди, но лишь единицам удается возглавить даже крохотный участок. А уж стать начальником в звании зам-инспектора… Пожалуй, во всей Японии он был единственным таким экземпляром.
В этот момент в участок зашел Хэйдзи Сиратори – отец отправил его с поручением.
— Наставник, мой отец приглашает вас сегодня к нам на ужин.
— Понял. Передай благодарность начальнику департамента Сиратори.
…
Вечером, после ужина в доме Сиратори, Наоки Ханю беседовал с Тэнэем Сиратори в его кабинете.
— Ханю, не жалеешь? Это последствия того, что ты постоянно переходишь дорогу сильным мира сего.
Наоки рассматривал висевшую в кабинете картину и небрежно ответил:
— Не о чем жалеть. Преступление должно быть наказано. Даже если я задел верхушку, я не раскаиваюсь.
— Эх, ты. — Тэнэй Сиратори достал бутылку коллекционного вина, которую прятал от жены. — Твое назначение предложил начальник Уголовного департамента, а начальник департамента по делам полиции утвердил, не глядя.
— Начальник Уголовного департамента… Хаято Судзуки? — Спросил Наоки.
Тэнэй покачал головой:
— Господина Судзуки недавно перевели. Инцидент в Павильоне Бронзового Воробья имел большой резонанс, а враги воспользовались чередой громких дел для атаки. Так что его сместили. Теперь департамент возглавляет Аи Хякукава.
Выходило, что в смещении Хаято Судзуки была немалая доля вины самого Наоки. Останься Судзуки на посту, парня вряд ли бы сослали в горы.
Впрочем, не это было главной целью встречи. Тэнэй Сиратори хотел дать главному герою обещание и своего рода компенсацию.
Благодаря заслугам в раскрытии дела о нападении, его собственное повышение до комиссара было уже делом решенным. И он не мог смириться с тем, что человек, сделавший для этого больше всех, стал жертвой мести закулисных игроков.
— Ханю, обещаю: я постараюсь как можно скорее вернуть тебя в Токио. А пока ты в Тоётани, я замолвлю за тебя словечко перед начальником участка Аомэ, чтобы он присмотрел за тобой. Мы с ним учились в одно время и дружим.
Комментарии