[Старина Бай из Чжунъюаня]:
— Говорят, если игрок умирает здесь, то его тело в реальности тоже может оказаться в… смертельной опасности.
От этих слов Чэнь Мо, сидевший у костра, почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок.
[Чжао Цзю из Цанчжоу]: — Смертельная опасность?
[Старина Бай из Чжунъюаня]:
— Ну, игра-то напрямую подключается к нейронам мозга. В нейробиологии никто ничего гарантировать не может.
— Хотя сам я такого никогда не видел и не слышал о ком-то конкретном.
— Так, пустые слухи. Болтают еще, будто есть игроки, способные на «убийство на расстоянии».
— Мол, с помощью особых предметов они могут сделать так, что когда другой игрок погибает в игре, его настоящее тело тоже гибнет.
— Деталей не знаю, так что воспринимай это просто как страшилку на ночь, просто к слову пришлось.
— В любом случае, вероятность мизерная. Ты ведь когда в самолет садишься или в машину, тоже рискуешь. Может, у тех бедолаг просто сердце не выдержало от перенапряжения в игре.
Бай усмехнулся, но тут же сменил тон на предельно серьезный.
[Старина Бай из Чжунъюаня]:
— Но если легенды туманны, то есть одно железное правило, написанное кровью и слезами ветеранов:
— Никогда и ни за что не раскрывай свою сущность игрока. Даже неигровым персонажам.
— Местные жители здесь – это не просто строчки кода или скрипты.
— Они ведут себя как люди из плоти и крови, у них своя логика, чувства и мировоззрение.
— И их понятия о морали в корне отличаются от наших, современных.
Чтобы подчеркнуть важность своих слов, Бай привел пример из жизни.
[Старина Бай из Чжунъюаня]:
— Слыхал я, что в одном из ранних сценариев один игрок родился в знатной семье, был старшим сыном главы рода.
— Видимо, всё шло слишком гладко, и однажды после жертвоприношения, оставшись наедине с «отцом», он сболтнул лишнего про «задание» и «другой мир».
— Знаешь, что было потом?
Бай сделал паузу.
— Его отец, который минуту назад души в нем не чаял, в миг переменился в лице. Взгляд его стал таким, будто он смотрит на закланное животное.
— В ту же ночь весь клан, включая его «мать» и «жену», облачился в ритуальные одежды. Игрока притащили к алтарю в родовом храме.
— Его объявили «нечистью», воины прижали его к камням.
— Собственный отец взял бронзовый кинжал и под песнопения шамана перерезал ему горло, оставив истекать кровью до самой смерти.
— Тот бедняга так и не понял, почему его самые близкие люди убивали его с таким торжественным, почти благоговейным выражением лиц.
Слова Бая отдавали густым запахом крови. У Чэнь Мо перехватило дыхание.
[Старина Бай из Чжунъюаня]:
— Позже опытные аналитики объяснили: в той эпохе отец и весь клан искренне верили, что их ребенок давно мертв.
— А перед ними – злой дух, захвативший тело, который прогневает предков и навлечет кару небес на весь род.
— Они не сына убивали, они проводили обряд очищения.
— Кровью демона омывали храм, чтобы успокоить души предков и спасти семью.
— Какая уж тут родственная любовь в таких обстоятельствах?
Чэнь Мо сразу всё понял.
Родовой храм, шаманы, жертвы, бронза…
Эти слова для него, специалиста по древней истории, значили очень много.
Это не просто «вера в духов».
Это социальная система, где жертвоприношение и война – важнейшие дела государства, а продолжение рода и культ предков впитаны с молоком матери.
Чэнь Мо был почти уверен: тот сценарий, о котором говорил Бай, относился к эпохам Шан или Чжоу.
— Так что запомни, брат Чжао, — подвел итог Старина Бай. — В этом мире важнее всего очки славы.
— Они не только открывают новые функции и доступ к высокопоставленным лицам, но и повышают твои базовые атрибуты.
— Поэтому те, кто в топе рейтинга, – люди непростые. Они не только умны, но и сама их слава дает им гораздо больше возможностей для укрепления сил.
Чэнь Мо глубоко вздохнул, унимая волнение в груди.
[Чжао Цзю из Цанчжоу]: — Благодарю за наставление, брат Бай. Твои слова неоценимы.
[Старина Бай из Чжунъюаня]:
— Пустое. Будет важная информация – пиши. Бывай.
Они попрощались, завершив этот насыщенный разговор.
Чэнь Мо сидел у огня, прокручивая в голове полученные сведения.
Значит, в Лоян соваться нельзя. Там и концентрация сильных игроков, и историческая мясорубка.
Выходит, путь на север – единственно верный.
Провинция Ючжоу – глухомань на окраине, где постоянно вспыхивают мятежи и рыщут кочевники.
Для игроков, ищущих покоя или близости к власти, она не привлекательна.
А значит, там меньше конкуренции, проще скрыть личность и развиваться в тишине.
К тому же там Гунсунь Цзань, там Лю Бэй… идеальные фигуры для его планов.
Определив цель, Чэнь Мо окончательно успокоился.
Он закрыл глаза, стараясь набраться сил перед дорогой.
На следующий день едва забрезжил рассвет, и утренний туман еще не успел рассеяться.
Чэнь Мо рано разбудил всех, велев собираться в путь.
За ночь люди немного восстановились, и радость от спасения понемногу вытеснила вчерашнюю усталость.
— Мо-гэ, за пару дней-то выберемся из этих холмов? — Спросил Чжоу Цан, набивая рот сухим пайком.
— Если наляжем на шаг, должны успеть, — кивнул Чэнь Мо, глядя на северный горизонт.
Отряд двинулся по извилистым тропам между холмов.
Чтобы не привлекать внимания, они не ехали верхом, а вели коней под уздцы, выбирая самые глухие тропы.
Первый день прошел в монотонном переходе.
Жунань оставалась всё дальше позади, и казалось, что опасность отступает вместе с ней.
К вечеру второго дня холмы наконец закончились, и впереди показалась чистая река.
После двухдневного марафона и люди, и кони выбились из сил и были по колено в грязи.
— Всё, на сегодня отдых здесь, — распорядился Чэнь Мо. — Дайте коням напиться и почистите их. Они нам еще ох как понадобятся.
Чжоу Цан и остальные радостно загомонили и повели лошадей к воде.
Впереди лежали равнины Севера. На таких добрых скакунах путь до провинции Ючжоу займет куда меньше времени.
Чэнь Мо подозвал двух самых резвых деревенских храбрецов и велел им разведать дорогу впереди.
Закончив с поручениями, он сам спустился к реке.
Нужно было проверить копыта, чтобы в пути не случилось беды.
Взяв повод одного из боевых коней, которого вел Чжоу Цан, он зашел в воду по щиколотку.
Речной поток омывал ноги животного, смывая густую корку грязи с крупа.
Но едва слой нечистот сошел под напором воды, обнажив шкуру, зрачки Чэнь Мо резко сузились.
В лучах заходящего солнца он ясно увидел метку.
На гладкой коже крупа красовалось небрежно выжженное клеймо – иероглиф «Хэ»!
Сердце его екнуло, и он тут же бросился к другому рослому коню.
Так и есть – на том же месте красовался летящий, размашистый знак «Чжан»!
Душа Чэнь Мо ушла в пятки.
Этих лошадей они угнали в Жунани во время хаоса.
Тогда было темно, все спешили прорваться, а потом кони покрылись грязью, и никто не заметил этих фатальных знаков!
«Хэ» – фамилия военачальника Хэ И…
А «Чжан»? Кому еще в армии Жёлтых повязок могли принадлежать такие кони, если не братьям Чжан?
Это были не просто лошади рядовых мятежников, а скакуны из личной охраны верхушки восстания!
— Мо-гэ, ты чего? — Чжоу Цан, зевая, подошел поближе и, проследив за взглядом Чэнь Мо, беспечно хохотнул. — Гляди, какие красавцы! Сразу видно – кони знатные, под большими людьми ходили. Нам же на руку, повезло!
Чэнь Мо промолчал. Он медленно выпрямился, и лицо его стало пугающе мрачным.
Всё было гораздо сложнее, чем думал Чжоу Цан.
Чэнь Мо понимал суть грядущих событий лучше любого современника.
Сейчас второй месяц седьмого года Гуанхэ. Восстание только вспыхнуло, оно подобно лесному пожару, пожирающему Жунань, Инчуань и все Срединные равнины.
Ханьский двор и впрямь застигнут врасплох и пребывает в смятении.
Но это ненадолго.
Колесо истории уже начало вращаться. Маховик войны запущен: полководцы Лу Чжи, Хуанфу Сун и Чжу Цзюнь уже получили приказ собрать элиту столичных войск и тремя колоннами двинуться на кровавое подавление бунта.
Местные кланы тоже не сидели сложа руки.
Они лихорадочно собирали ополчение и личные дружины, чтобы защищать свои земли и истреблять разбойников.
Особенно жунаньский клан Юань – четыре поколения при высших должностях, корни их уходят глубоко в землю.
Он не только сжег их амбары и лишил основы богатства, но и собственноручно вырезал их сородичей, оставив на стене глумливую надпись.
Этой кровной обиды было достаточно, чтобы клан Юань задействовал все связи, разослал указы о розыске и разнес имя «убийцы Чэнь Мо» по каждому уезду.
И пусть на поверхности Жёлтые повязки еще казались сильными, в самом центре шторма уже незримо сплеталась сеть из правительственных войск, местных кланов и ополченцев.
На всех дорогах, связывающих округа, наверняка уже выставлены заслоны.
Пытаться прорваться с лошадьми, на которых выжжены имена Хэ и Чжана? Это не побег, это добровольная явка на плаху.
— Этих лошадей оставлять нельзя, — наконец произнес Чэнь Мо. Голос его был холодным как лед.
Комментарии