В последующие дни каждый вечер Чэнь Мо в сопровождении нескольких телохранителей обходил окрестности лагеря.
Он видел, как у одной из хижин старуха по фамилии Ван осторожно отливала половину своей скудной порции ячменной каши сироте, пришедшему к соседям.
Старушка, семеня ногами, приговаривала:
— Господин Цзычэн сказал: в лагере мы все одна семья. У кого есть лишнее – должен помочь неимущему, таков порядок.
В другом углу молодой солдат на корточках латал пеньковой веревкой дырявые лапти.
Он бормотал под нос иероглифы, которые только что выучил в школе:
— Гуманность, справедливость, ритуал, мудрость, честность… Хе, наконец-то запомнил, как пишется «гуманность».
Той ночью пошел мелкий весенний дождь.
Старый воин Ли Эргоу вместе с женой и детьми сидел в новой саманной мазанке.
Вода капала со стрехи, выбивая ямки в земле, но внутри было тепло и сухо.
Он гладил загрубевшую от холодов ручонку сына и шептал, словно в забытьи:
— Небеса наконец сжалились… Впервые в жизни я сплю в дождливую ночь на теплой печи…
Из соседней комнаты высунулась девчушка и с гордостью крикнула:
— Дядя Эргоу! Учитель Чэнь сказал, что весной научит нас писать свои имена! Он даже похвалил мой почерк!
Эти простые, тихие звуки сливались в самый теплый хорал дождливой ночи.
Лю Бэй стоял у своего шатра и, глядя на огоньки в хижинах, искренне вздохнул, обращаясь к Чэнь Мо:
— Погляжу я на нынешний дух в лагере – он уже превосходит то, что видишь в обычных уездах.
А всего в пяти ли от них, в лагере уездных солдат под началом Цзи Сюаня, картина была совсем иной.
Там царили голод и холод. Несколько десятков солдат затеяли драку из-за котла с жиденькой баландой, в которой плавали лишь отруби.
Один старый солдат, чей живот прилип к спине, глядел на дым очагов со стороны лагеря Лю Бэя и тихо жаловался товарищу:
— Слышишь? Даже сквозь дождь чую… Говорят, у дувэй Лю даже новоприбывших беженцев время от времени мясной похлебкой потчуют…
Спустя семь дней учений Чэнь Мо снова собрал всё войско.
На площади он велел Чжоу Цану объявить новый указ:
— Вводится ежемесячная проверка и состязания раз в три месяца!
— Лучшие получат повышение в чине и прибавку к жалованью вполовину!
— Ленивых же переведут в обоз и исключат из рядов боевых воинов!
Весь лагерь всколыхнулся.
Солдаты поняли: здесь у каждого, кто не жалеет сил, есть шанс выбиться в люди. А для хитрецов и лентяев места не будет.
Когда Чжоу Цан закончил зачитывать приказ, три сотни воинов выдохнули единым громогласным:
— Слушаемся!
Тут же Чжоу Цан переменил тон и доложил:
— Докладываю помощнику военачальника! Вчера на учениях пехоты солдат по имени Чжун Девяносто Четвертый из пятидесятки Вана Шестого притворился больным, желая избежать занятий. Товарищи из его же пятерки уличили его на месте!
Взгляд Чэнь Мо мгновенно стал ледяным. Он подошел к солдату, который стоял, понурив голову от стыда, и спросил перед всеми:
— Признаешь вину?
Тот не смел поднять глаз и пропищал едва слышно:
— При… признаю.
— Хорошо, — голос Чэнь Мо оставался спокойным. — Но сегодня я накажу не тебя одного.
Он резко развернулся к строю и выкрикнул:
— Слушайте мой приказ! Вся пятерка, в которой служит Чжун Девяносто Четвертый, несет круговую поруку и будет наказана вместе!
— Пробежать тридцать ли с полной выкладкой!
— Солдаты одной пятерки – братья. Вместе делят славу, вместе несут позор! Отныне, если один совершит проступок – наказывается вся пятерка! Если один совершит подвиг – награждается вся пятерка!
Провинившийся Чжун Девяносто Четвертый вскинул голову. На его лице отразились ужас и раскаяние.
Он посмотрел на своих четырех товарищей, которые не совершали проступка, но теперь должны были страдать из-за него, взглянул на бесстрастного пятидесятника Вана Шестого…
Губы солдата задрожали, но он не смог вымолвить ни слова.
Когда в тот день бег закончился, он рухнул на колени перед Чэнь Мо и, рыдая, стал бить поклоны, умоляя дать ему возможность искупить вину учениями.
Чэнь Мо лишь повел рукой и сухо обронил:
— Если и впрямь раскаиваешься, завтра на учениях будь первым.
На следующий день, когда еще не рассвело, Чжун Девяносто Четвертый действительно стоял на плацу первым, вытянувшись в струнку.
Три сотни человек, глядя ему в спину, исполнились невольного уважения.
В этот миг дисциплина из простого страха начала превращаться в нечто, именуемое «честью отряда».
Вечером Лю Бэй и Чэнь Мо сидели в шатре за вином.
Лю Бэй поднял чарку:
— Твои порядки, брат, сочетают строгость и милость. Армия уже обрела облик грозной силы.
Чэнь Мо пригубил вино и улыбнулся:
— Облик обрести легко, душу – трудно.
— Душа армии – это доверие. Мы с братьями должны строить войско на верности и чести, только так можно покорить сердца Поднебесной.
Спустя полмесяца, на рассвете, со стороны кузни донесся частый звон молотов.
Чэнь Мо лично отправился проверить работу и увидел три пары черных, блестящих Стремян необычной формы, аккуратно разложенных на верстаке.
Старший кузнец, завидев Чэнь Мо, доложил уставшим голосом:
— Господин… по вашему чертежу за ночь сработали три пары.
Он указал на изделия:
— Вот эти только что проверили, собирались как раз отправить, чтобы на коней генералов приладить…
Не успел он закончить, как с громогласным хохотом в кузню ворвался Чжан Фэй.
Заметив на верстаке Стремена, он возбужденно схватил одну пару и выскочил наружу, крича на ходу:
— Славная вещица! Старина Чжан сам испытает, нечего другим руки прикладывать!
Чэнь Мо, хлопнув себя по лбу от смеха, поспешил следом.
Неподалеку на пустыре Чжан Фэй уже подготовил коня.
В два счета он закрепил Стремена и одним махом вскочил в седло, привычно вставив ноги в железные дуги.
И действительно!
Благодаря опоре Стремян Чжан Фэй, которому раньше приходилось постоянно ловить баланс в седле, теперь сидел незыблемо, словно сросся с конем!
— Ха-ха-ха! И впрямь чудо-вещь!
Огласив окрестности могучим хохотом, он ударил коня пятками, и тот сорвался с места как стрела.
Сначала он носился по полю, закладывая крутые виражи и резко останавливаясь – движения были легкими и непринужденными.
Затем он выхватил копьё и, стоя в Стременах, на полном скаку внезапно развернулся и нанес сокрушительный удар назад – его тело даже не пошатнулось!
Солдаты, сбежавшиеся на шум, пришли в полный восторг.
— Невероятное мастерство! — Кричали в толпе.
Чэнь Мо стоял, заложив руки за спину, и, глядя на восходящее солнце, медленно выдохнул.
Получилось.
Камень, что лежал у него на сердце, наконец-то свалился.
Как гуманитарий, он мог лишь по памяти набросать форму на бумаге. Поймут ли мастера этой эпохи чертеж, сумеют ли воплотить его в жизнь – до появления готового изделия всё было под вопросом.
Поэтому все эти дни Чэнь Мо заметно нервничал.
К счастью, мастера не подвели.
А эффект от железных Стремян и впрямь оправдал все ожидания.
К полудню шум учений в лагере поутих.
Чэнь Мо в одиночестве поднялся на самую высокую смотровую вышку и посмотрел на запад.
Контуры гор Тайханшань в солнечном свете напоминали припавшего к земле огромного зверя – молчаливого и грозного.
Вскоре на вышку поднялся Чжоу Цан, лицо его было серьезным:
— Брат Мо, с постов у подножия пришли вести.
— У входа в ущелье снова замечены разбойники. Их в разы больше, чем раньше. Вряд ли это обычные разведчики!
Чэнь Мо медленно кивнул, в его глазах блеснула сталь.
— Наше войско только родилось, кости окрепли, и нам как раз нужна битва, чтобы проверить его на прочность.
… В то же время на тракте из округа Чжо в удел Чжуншань, у обочины дороги, горел яркий костер.
Около полутора десятков элитных дружинников с гербами клана Юань из Жунани сидели у огня, настороженно протирая оружие.
В центре лагеря повозку окружали телеги с зерном, подчеркивая высокий статус владельца каравана.
Внутри экипажа двое игроков вполголоса беседовали, глядя на парящий перед ними полупрозрачный экран.
Тот, что сидел слева, имел никнейм [Братство Железной Крови – Лунсян], он занимал 1054-е место в рейтинге.
Указав на портрет персонажа на экране, он слегка нахмурился:
— Хубу, проверь еще раз.
— Тот парень, которого мы приметили днем у стен Чжосяня, действительно тот же, что на рисунке?
— Тот самый «убийца Чэнь Мо», что прикончил двоюродного брата Юань Шу в Жунани?
Игрок по имени Хубу [Братство Железной Крови – Хубу], занимавший 1127-е место, кивнул с азартным блеском в глазах:
— Ошибки быть не может, брат Лунсян. Я несколько раз сравнивал лицо – это он!
— Парень, что дал нам портрет, был тогда в Жунани и видел его собственными глазами.
— Жаль, игра слишком реалистичная, скриншотов не сделать, так что рисовал он по памяти. Но говорит, сходство процентов девяносто, опознать можно.
Лунсян разглядывал грубый набросок: на нем был изображен юноша с почти детским лицом, но взгляд его был пугающе спокоен.
Он невольно покачал головой:
— Говорят, в той стычке в Жунани полегло немало игроков.
— Теперь, кроме нас и того информатора, об этом никто не знает. Господин Юань Вэй раскинул сети по всему югу и обещает тысячу золотых за голову этого Чэнь Мо.
— Кто бы мог подумать, что он сбежит аж сюда, в северную провинцию Ючжоу.
Хубу ухмыльнулся:
— Парень и впрямь наглец, даже имя менять не стал.
Лунсян возразил:
— Нет, в этом как раз его хитрость.
— Кому придет в голову, что преступник, за которого клан Юань дает огромную награду, будет так открыто пользоваться своим именем?
— Посуди сам: он безродный бродяга, не из знатного рода, чья фамилия дает власть. Ему сменить имя и подделать личность – пара пустяков, терять-то нечего.
— Любой нормальный человек так бы и поступил. А он не стал.
— К тому же в империи Хань десятки миллионов людей, тезок пруд пруди. Искать по имени – всё равно что иголку в стоге сена.
— Тем более сейчас мятеж Жёлтых повязок, север и юг отрезаны друг от друга. Такой беженец может менять имена хоть каждый день.
— Даже господин Юань Вэй решил, что тот затаится под чужим именем. Поэтому приказал властям не тратить время на проверку тезок в списках, а следить за теми, кто примкнул к Жёлтым повязкам и внезапно выбился в мелкие вожаки.
— И что в итоге? Он спрятался у всех на виду.
— Если бы не наш рисунок и не наводка от своих, мы бы на одно имя «Чэнь Мо» никогда не купились.
Хубу хихикнул, указывая на экран:
— Да какая разница, как он там прятался?
— Будь он хоть трижды хитрецом, против этого рисунка не попрешь! Теперь он у нас в руках!
Тут Хубу понизил голос, и жадность в его глазах стала еще заметнее:
— Брат Лунсян, это же наш шанс! Зацепка так глубоко запрятана, это точно квест высшего ранга!
— Только представь: попасть на борт такого корабля, как клан Юань из Жунани… Тут не то что эпическое достижение – может, мы возьмем первое «Легендарное» со старта игры!
— Легендарное? — Лунсян усмехнулся. — Не зарывайся, про такие в этом сценарии даже не слышно было.
— Но вот эпическое у нас уже считай в кармане.
Оба улыбнулись друг другу – в их глазах горели одинаковые амбиции.
Однако улыбка Хубу быстро погасла.
Он указал на другую часть данных на экране и нахмурился:
— Но слушай, Лунсян, дело-то идет не так, как мы думали.
— Раньше говорили, что этот Чэнь Мо – просто побитая собака среди беженцев.
— А теперь он вдруг стал человеком Лю Бэя, отличился в боях, у него свой лагерь поселенцев…
— Смотри отчет от местных игроков из Чжо: «Лагерь под строгой охраной, солдаты обучены, проникновение невозможно»…
— Какие же это беженцы? Это целая армия! Нас всего полтора десятка – как мы его возьмем?
— Идти напролом – верная смерть, — взгляд Лунсяна стал острым. Он выключил экран и холодно улыбнулся.
— Но ты не забыл, кто мы такие? — Он постучал пальцем по гербу Юаней на груди. — Клан Юань из Жунани, четыре поколения высших сановников. Мы их приближенные.
— В провинциях Ючжоу и Цзичжоу кто посмеет не оказать почтения клану Юань?
Он сделал паузу, и в его глазах вспыхнул блеск:
— Особенно этот канцлер удела Чжуншань, Чжан Чунь. Этот старик залез на свое место только благодаря протекции Юаней.
— Проще говоря, он – цепной пес Юаней здесь, на севере!
— Нам нужно лишь раскрыть себя и сообщить ему об этом деле под предлогом «искоренения изменников рода Юань».
— Как думаешь, станет Чжан Чунь из-за какого-то безвестного Лю Бэя ссориться со своими хозяевами?
— Доберемся до Чжуншаня и навестим этого господина канцлера.
— Возьмем его солдат, чтобы убить нашу добычу!
Комментарии