Хотя налаживание отношений с Ятохимэ и могло бы поспособствовать развитию его способностей, Аодзава не собирался затягивать беседу.
В конце концов, у человеческих эмоций есть свой порог.
Разговор, завершенный вовремя, усиливает симпатию, а вот если он затягивается, а интересных тем больше нет, это быстро начинает раздражать.
Он своевременно завершил диалог, проводил Ятохимэ из кабинета и тут же вернулся к своим делам.
Лишь став классным руководителем, он по-настоящему осознал, что быть ответственным за класс – совсем не просто.
…
После обеда у Аодзавы был последний урок – математика в 1-D классе.
Стоя у доски, он изо всех сил старался упростить материал, чтобы ученикам было легче его понять.
Однако в классе по-прежнему находилось немало тех, кто ничего не понимал.
С математикой так всегда: если не понимаешь, значит, не понимаешь.
Одна девушка даже высоко подняла учебник, пытаясь за ним скрыть свою дремоту.
Но с возвышения учительского стола открывался отличный обзор, и мелкие уловки учеников не могли ускользнуть от его взгляда.
Кусочек мела, словно точный дротик, мгновенно поразил девушку, которая как раз украдкой доставала телесную маску для сна.
На маске были нарисованы реалистичные глаза.
— Танака, даже если вы купили такую маску телесного цвета, — спокойно, но не терпящим возражений тоном произнес Аодзава, — я не ошибусь и не подумаю, что вы не спите. Берите учебник и встаньте сзади.
— Хи-хи…
Вокруг послышался приглушенный смех нескольких девушек.
Танака, смущенно убирая маску, пробормотала себе под нос:
— Проклятый продавец, еще говорил, что ни за что не замечу! Напишу ему дома плохой отзыв!
Аодзава, ничуть не изменившись в лице, продолжил урок.
Даже когда прозвенел звонок, он не остановился сразу, а настоял на том, чтобы закончить объяснение начатой задачи.
Когда-то он терпеть не мог учителей, которые задерживали класс на перемене, а теперь и сам, сам того не замечая, превратился в того, кого раньше «ненавидел».
Закончив, он опустил мел и объявил:
— На сегодня все.
— Встать!
Тут же скомандовала староста.
Все девушки в классе дружно поклонились и хором произнесли:
— Учитель Аодзава, большое спасибо!
Аодзава слегка кивнул, собрал учебники и, развернувшись, вышел из класса.
Коридор, только что погруженный в торжественную тишину, мгновенно наполнился оживленным гулом учениц. Эта бьющая ключом энергия юности заставила даже Аодзаву почувствовать себя немного моложе.
Он вернулся в учительскую, убрал учебник по математике, вежливо попрощался с преподавателями, у которых были уроки в 1-А, и покинул ее.
…
У ворот школы Нагато в этот час было довольно пустынно.
После занятий ученики обычно посещают кружки, и редко кто идет сразу домой.
Едва выйдя из учебного корпуса, Аодзава сразу заметил девушку, ожидавшую у ворот.
Ростом около метра шестидесяти четырех, с нежной, светлой кожей и черными, стриженными до ушей волосами. Ее чуть пухловатое, по-детски округлое лицо напоминало свежее сладкое яблоко.
Форма школы Нагато сидела на ней ладно, ничуть не делая ее фигуру неуклюжей, а лишь подчеркивая юные, полные жизненных сил формы. Юбка аккуратно прикрывала колени, оставляя видными лишь стройные икры, облаченные в черные колготки.
Юки Маэда была не только старостой класса «А», но и одной из самых красивых девушек в классе.
— Прости, Юки, что заставил тебя ждать.
— Одних извинений на словах недостаточно! Нужно хотя бы угостить меня чаем с молоком! — Юки Маэда нарочно нахмурила личико, но напускная серьезность не продержалась и двух секунд, как она сама не сдержала смешка.
В этом смехе лучики разбежались от уголков глаз и бровей, и даже воздух вокруг, казалось, посветлел.
— Шучу, учитель. Защитный костюм взяли? — Ее черно-белые, ясные, как у абрикоса, глаза взглянули на портфель в руке Аодзавы.
— Да, все внутри. Давай возьмем такси.
— Эй? Нет-нет! Такси слишком дорого! — Юки Маэда поспешно замотала головой.
В Японии такси – это не та роскошь, которую можно позволить себе просто так.
— Осиное гнездо никуда не денется, так что лучше поедем на электричке.
— Хорошо.
Аодзава хотел бы добраться пораньше, но, видя решительное лицо Юки Маэда, ему пришлось согласиться.
Он знал: даже если он заплатит сам, эта независимая и гордая девушка ни за что не согласится, а будет лишь сильнее настаивать на своем.
Юки Маэда отличалась от большинства девушек. Она была не только живой и открытой, но и обладала не по годам развитой самостоятельностью и пониманием.
…
Вдвоем они дошли до станции Такаданобаба и сели на линию метро Тодзай до Нисифунабаси. Их целью был Китасэндзю в районе Адати.
В это время в электричке было довольно людно, свободных мест уже не осталось.
Аодзаве приходилось осторожно загораживать собой Юки Маэда, чтобы ее заметную фигуру не беспокоили лишние прикосновения.
Рюкзак Юки Маэда упирался в стену вагона. Держа в руке портфель, она подняла голову на стоящего рядом Аодзаву и спросила:
— Учитель, мне всегда было интересно, а кем вы приходитесь директору?
— Мы некоторое время встречались, потом расстались. Можно сказать, бывшие.
— Э-э, а почему расстались?
Глаза Юки Маэда мгновенно загорелись любопытством.
— Из-за разницы в характерах, наверное, – небрежно бросил Аодзава.
Юки Маэда облизнула губы: ее страсть к сплетням разгоралась все сильнее. — А кто с кем расстался? Вы с директором или директор с вами?
— Я предложил расстаться, – честно ответил Аодзава и тут же сменил тему. — Ладно, хватит об этом. Лучше я задам тебе задачку, проверю, как ты сегодня слушала на уроке.
Он ловко перевел разговор, пресекая дальнейшие расспросы этой любопытной девчонки.
…
На следующей станции в вагон набилась новая толпа пассажиров, и давка стала невыносимой.
Аодзава по-прежнему держал руки, упершись в стену вагона, создавая для Юки Маэда относительно безопасное пространство.
Его взгляд скользнул по толпе, и вдруг в поле зрения попала ярко-красная метка.
【Гоблин】
Он сразу же проследил за меткой взглядом вниз.
Мужчина с этим тегом был крепкого телосложения, с короткой стрижкой и на вид даже казался простоватым.
Он двигался, подталкиваемый толпой.
Аодзава пристально следил за его движениями.
Вскоре он заметил неладное.
Рука мужчины, казалось бы, болтавшаяся без дела, бесцеремонно терлась в районе ягодиц миниатюрной девушки, стоявшей рядом.
Увидев это, Аодзава плечом отодвинул соседнего пассажира, в одно мгновение оказался рядом с мужчиной и правой рукой, словно железными клещами, мертвой хваткой вцепился ему в запястье, резко выкрикнув:
— Эй ты! Не видишь, что ли, плакаты? Дзайхан в электричках запрещен!
Услышав это, окружающие шарахнулись в стороны, как от чумы, освободив небольшой пятачок, но множество глаз тут же уставились на них.
Лицо мужчины мгновенно налилось краской. От злости и стыда он заорал:
— Придурок! Не лезь не в свое дело!
Он резко выдернул руку и тут же нанес быстрый прямой удар в лицо Аодзаве.
Будучи любителем бокса, удар у него был быстрым и точным, достаточным, чтобы справиться с обычным человеком.
Аодзава никогда специально не занимался боксом, но его обострившиеся чувства позволяли ему видеть этот стремительный кулак как будто в замедленной съемке.
Левой рукой он легко блокировал летящий удар и почти в то же мгновение обрушил правый кулак, словно молот, прямо в центр груди противника.
«Бум!»
Глухой звук, будто мешком с песком ударили.
Лицо мужчины мгновенно побелело, от дикой боли в груди перехватило дыхание, сердце, казалось, на миг парализовало ударом.
Он не мог издать ни звука, только из горла вырвался короткий, полный муки хрип, и его тело, не подчиняясь, согнулось, сжавшись в комок.
Комментарии