Узнав, что вор пойман с поличным, управление полиции Накано направило на место ближайший патруль. Вскоре перед магазином замигали красно-синие огни, и из патрульной машины вышел полицейский с квадратным, волевым лицом.
Он сразу узнал человека, которого удерживал Аодзава:
— О, Мураками? Восемь лет назад ты промышлял этим же. Неужели за столько лет никакого прогресса, всё так же по карманам шаришь?
Кэндзи Мураками покосился на патрульного и, поняв, что перед ним старый знакомый, огрызнулся:
— Ха! Когда ты меня брал восемь лет назад, ты был рядовым патрульным, и сейчас ты всё еще патрульный. Что ж ты сам-то никуда не продвинулся?
От этой колкости лицо полицейского помрачнело. Он подошел к Аодзаве:
— Благодарю за помощь, господин. Передайте его мне. Этот тип – неисправимый ворюга. Думаю, на этот раз он уедет за решетку еще на несколько лет.
— Ты у меня еще дождешься, парень! — Выкрикнул Мураками, когда его уже вели к машине. — Выйду – мало не покажется!
Для Аодзавы эта угроза прозвучала жалко. С той скоростью, с которой росло его могущество, к моменту освобождения этого ничтожества мир может измениться до неузнаваемости.
— Ты меня за пустое место держишь?! — Рассерженный полицейский отвесил вору подзатыльник и затолкнул его в салон.
Как только Мураками оказался внутри машины, алая метка [вор] над его головой задрожала, сжалась в точку и яркой вспышкой влетела в лоб Аодзавы. Знакомое тепло разлилось по телу. Это чувство прилива сил было настолько упоительным, что Аодзава готов был наслаждаться им вечно.
Патрульная машина с воем уехала. Девушка-кассир снова поклонилась Аодзаве:
— Господин, еще раз спасибо! Если бы не вы, стоимость украденного наверняка вычли бы из моей зарплаты…
Аодзава покосился на бамбуковый меч:
— Думаю, с вашими навыками вы бы и сами его догнали.
— Ха-ха… — она смущенно прикрыла меч собой. — Ну что вы… Я просто из семьи учителей кэндо, с детства смотрела на отца, нахваталась основ. Это так, баловство.
Обычно она не скрывала своих занятий, но перед этим красивым и благородным незнакомцем ей вдруг захотелось казаться хрупкой и женственной, спрятав всё, что могло выдать её силу.
Набравшись смелости, она предложила:
— Послушайте… в знак благодарности, позвольте угостить вас ужином?
— Простите, у меня еще есть дела, — вежливо отказался Аодзава и пошел прочь.
Девушка приподняла руку, хотела что-то сказать, но так и не решилась. Она лишь тихо вздохнула: «Видимо, не судьба».
В этот момент у неё в кармане зазвонил телефон. Она увидела, что звонит мать, и ответила:
— Да, мам, что…
Она не договорила – из трубки донеслись сдавленные рыдания. Аодзава, благодаря своим усиленным чувствам, отчетливо слышал этот плач даже на расстоянии. Он замедлил шаг.
— Мама, что случилось?
— Полиция из Кэйситё… Они пришли и забрали папу. Говорят, он связан с тем самым Лисом… Я не знаю, что нам делать… — голос женщины дрожал от ужаса и бессилия.
Аодзава замер в изумлении. «Связан с Лисом? Я знать не знаю этого человека!»
Затем в его голове промелькнула холодная догадка: попытка выдать желаемое за действительное ради наград. Его глаза сузились, в них блеснул опасный огонек.
Пусть Кэйситё ищет его сколько угодно – они всё равно ничего не найдут. Но то, что эти подонки используют грязные методы, подставляя невинных людей, он игнорировать не собирался.
Аодзава прибавил шагу, быстро покидая оживленную улицу. С помощью обзора, который давали воробьи, он нашел безлюдный переулок, где тени от столбов длинными полосами ложились на обшарпанные стены. Пять птиц спикировали вниз, окружив его.
В тот же миг тень под его ногами исказилась, вспыхнула призрачным фиолетовым светом пятиконечная звезда магического круга. Жидкая, густая тьма хлынула из центра печати, поглощая Аодзаву вместе с воробьями, и они бесследно канули в недра теней.
Перемещаясь прыжками сквозь измерения теней, он добрался до ближайшей станции, скользнул в тень электрички и вместе с ней помчался к самому сердцу Токио – в округ Тиёда.
…
Касумигасэки.
Здание Кэйситё возвышалось над ночным городом подобно молчаливому колоссу, отражая холодными стеклами огни мегаполиса. Аодзава бесплотным духом скользил по теням внутри управления.
Он не знал, где именно держат того человека, поэтому начал методично проверять этаж за этажом. На третьем этаже западного крыла он нашел то, что искал.
Затаившись в тени стола, он наблюдал за происходящим. Это была стандартная допросная. Под мертвенно-белым светом ламп двое дюжих полицейских насильно удерживали на коленях мужчину лет сорока. Его волосы были мокрыми, вода стекала по лицу на пол. Перед ним стояло пластиковое ведро.
Трое мужчин лет двадцати-тридцати стояли у стола. Над головами двоих горели красные надписи:
[рыцарь тьмы]
Третий сидел на стуле. Аодзава не видел его лица со своей позиции, но отчетливо слышал его вкрадчивый голос, напоминающий игру кошки с мышкой.
— Я уже применил пытку водой, а ты всё еще не желаешь пойти нам навстречу. Крепкий орешек попался.
— Старший комиссар Уэно, это какая-то ошибка! Я не Лис! И я его не знаю! — Голос Тэцуро Хирано дрожал от нескрываемого страха. У него был восьмой дан в кэндо, но до мастерства Минэ Сасаки ему было бесконечно далеко. — Я ни в чем не виноват!
Юма Уэно криво усмехнулся и приказал:
— Фукуи, оставайтесь здесь. Включайте ему записи высокочастотных шумов. Не давайте ему сомкнуть глаз всю ночь, пока он не признает, что он и есть Лис.
— Старший комиссар Уэно, но… не слишком ли это… — молодой полицейский замялся, в его глазах промелькнула тень сомнения.
Но ледяной взгляд Уэно заставил его вздрогнуть. Он тут же понурился: — …Есть! Слушаюсь!
Уэно кивнул и бросил остальным:
— Игути, Андо, идемте отдыхать.
С этими словами он направился к выходу. Аодзава бесшумной тенью скользнул следом, сливаясь с его отражением на полу. В этот момент он увидел метку над головой комиссара:
[лор-рыцарь тьмы]
Комментарии