«… Да ладно, блядь!»
В голове у Хань Пиня крутилась только одна мысль: что за чертовщина тут происходит?
Он бросил один взгляд, протер глаза.
Посмотрел еще раз, и у него отвисла челюсть… Сомнений быть не могло: это была та самая хромая.
Хоть она и предстала в виде черной статуи, черты лица в точности принадлежали той бессовестной пьянчужке. Лицо было обманчиво красивым, но даже это не могло скрыть ее наглую, бесстыжую натуру…
Казалось, будто на нее нацепили доспехи и водрузили на этот постамент – величественную, грозную, источающую леденящую ауру…
… Вот только, если не считать выражения лица, она была готова чуть ли не расплакаться от волнения и вовсю вопила о помощи.
Почему она оказалась здесь?
К тому же, только заметив эту бесстыжую пьянчужку, он вдруг осознал: если посмотреть издалека на место, где стояла черная статуя среди завывающего ледяного ветра, то вся обстановка и убранство до боли напоминали ту фальшивую древнюю могилу, которую он обустраивал перед своим перемещением в этот мир.
Вокруг высились точно такие же мрачные стены, под куполом реяли потрепанные ритуальные флаги, повсюду виднелись вырезанные древним стилем чжуань неизвестные письмена, а на алтаре рядом стояли бронзовый треножник и битая нефритовая утварь.
Кое-какие вещи изначально находились в той старой могиле, а часть была фальшивками, которые Хань Пин притащил туда вместе с этой чертовой пьянчужкой.
В прошлой жизни, когда они обустраивали это убогое место, Хань Пин и проклятая алкашка пеклись лишь о том, чтобы богатый заказчик из Южных морей не почуял неладное. Но сейчас, ощущая, как все эти странные элементы переплелись воедино, он почувствовал, как на него навалилось неописуемое, давящее величие.
Единственным отличием от прошлой жизни было то, что перед величественной черной статуей ровными рядами стояли другие изваяния – в доспехах и с лютыми, свирепыми лицами.
Каждое из них внушало леденящий душу трепет.
Этот сюрприз – или, вернее сказать, потрясение – нагрянул так внезапно, что Хань Пин даже не успел ничего спросить, как вдруг вокруг загрохотали военные барабаны. Полыхнуло жутким холодом, и бесчисленные облаченные в доспехи статуи разом распахнули глаза. Потоки зловещей мощи хлынули ему прямо в лицо.
«Мамочки…»
Хань Пин вздрогнул и резко очнулся от видения. Когда он открыл глаза, холод мгновенно рассеялся, а морок растаял без следа, словно все, что он только что слышал и видел, было лишь мимолетным сном.
Тело сковало такое ощущение, будто он долго растирал руки снегом, отчего по жилам теперь разливалось ответное тепло. Ему стало гораздо легче, а в голове мгновенно прояснилось.
Испытывая легкое недоумение, он огляделся по сторонам: вдали виднелись огоньки родной деревни, все было отчетливо видно.
Призрачная стена спала.
Тварь, что пыталась завладеть его телом, тоже бесследно исчезла, будто ее и не бывало…
Так что же это было только что?
Игры разума из-за сильного перенапряжения или он действительно узрел ту самую бесстыжую пьянчужку, которая только и умела, что строить из себя невесть кого?
Не успел он разобраться с одним вопросом, как один за другим начали возникать новые, отчего голова едва не раскалывалась.
Все это не укладывалось в голове.
Суть ритуала призыва Генерала в семье Хань заключалась в том, чтобы установить связь с таинственным покровителем, которого их род почитал из поколения в поколение. Чтобы сущность обратила на тебя взор, а ты увидел ее. С этого момента почитатель обретал защиту, и любые его техники начинали работать совсем иначе.
Если учиться дальше, то по мере роста сил можно было даже получить указ на призыв и командование призрачным воинством.
Но в этом-то и крылась загвоздка: семья Хань почитала этого «Генерала» на протяжении десятка с лишним поколений – в общей сложности без малого двести-триста лет. Как же вышло, что им оказалась бесстыжая хромая?
Что вообще представляет собой этот Закон Генерала семьи Хань?
…
…
От этих раздумий у него запульсировало в висках: он был в полном замешательстве, голова шла кругом, ничего невозможно было понять…
Пока он стоял на месте, пытаясь во всем разобраться, до его ушей вдруг донеслось тарахтение трехколесного мотоцикла, а затем со спины его ослепил яркий свет фар.
Подъехав ближе, водитель притормозил и удивленно спросил:
— Седьмой дядюшка, ты чего это посреди ночи тут торчишь?
Хань Пин присмотрелся и узнал в нем деревенского мясника по прозвищу Забойщик Ли.
Тот, видимо, распродал мясо в поселке, пропустил пару чарок и теперь ехал навеселе, отчего его мотоцикл вилял из стороны в сторону.
— Да вот, возвращался из поездки, решил присесть передохнуть, — поспешно совладав с собой, ответил Хань Пин. Натянув на лицо улыбку, он протянул Забойщику Ли сигарету.
Забойщик Ли торопливо взял ее и тут же принялся помогать грузить велосипед Хань Пиня в кузов своего мотоцикла:
— Чего тут ночью рассиживаться? Поехали, я тебя подброшу. Заодно зайдешь ко мне, выпьем еще по одной?
На самом деле на душе у него было неспокойно: какой нормальный человек станет отдыхать глухой ночью в этой глуши?
Ведь на соседнем поле высилось несколько могил.
— Насчет выпивки откажусь, время уже позднее, — ответил Хань Пин.
Он не стал упрямиться и, полный вопросов, поехал вместе с Забойщиком Ли обратно в деревню. Добравшись до места, он снял велосипед и покатил к своему двору.
Сердце его колотилось от нетерпения. Заперев ворота, он зашел в дом, прошел вглубь, где стояли фигурки глиняных собачек, уселся на пол, поставил перед собой пустую пиалу и положил пакет с арахисом.
Глубоко вздохнув, он начал быстро читать Заклинание Генерала.
Сейчас, когда его одолевало столько сомнений, оставался лишь один выход: попытаться снова встретиться с бесстыжей пьянчужкой и расспросить ее как следует. Возможно, эта старая девка знала чуть больше него, ведь именно она в свое время нашла заказ на ту могилу в Южных морях.
Хань Пин читал заклинание без остановки. С каждым прочтением он бросал в пустую пиалу по одному орешку.
Но когда арахиса набралось уже на целую тарелку, вокруг по-прежнему царила тишина, и он ничего не услышал. Правда, по всему телу разлилось приятное, согревающее тепло, а остатки дурноты от вселения злого духа окончательно улетучились.
Вот только ни присутствия Генерала, которого он так жаждал ощутить, ни каких-либо звуков не последовало.
Шло время, и даже недавний образ хромой наставницы начал казаться ему чем-то нереальным…
Ему пришлось прерваться и задуматься: «Неужели мне сейчас не хватает сил, и я мог увидеть то видение только в самый первый раз, во время призыва Генерала?»
Похоже, это можно было объяснить лишь правилами освоения мастерства семьи Хань.
Их семейное искусство постигалось шаг за шагом. В самом начале читалось лишь Заклинание Генерала. После того как имя вносилось в списки, Генерал обращал на тебя внимание, и тогда магическая сила претерпевала изменения.
Овладев мастерством полностью, можно было даже заимствовать силу Генерала или напрямую призывать его в свое тело.
Но все это было делом будущего. На начальном этапе почувствовать покровителя так четко не удавалось. Это служило своеобразной защитой для ученика: пока сил недостаточно, он просто не выдержит прямого взора Генерала.
То, что он только что смог увидеть «Генерала», было заслугой ритуальной желтой бумаги, оставленной простаком-отцом. Если он хочет увидеть ее снова, ему придется продолжать читать заклинания, практиковаться и полагаться на собственную магическую силу, чтобы совершать «призыв Генерала».
— Уф…
Осознав это, он слегка приуныл и перестал читать заклинание.
Но стоило ему замолчать, как он тут же заметил удивительную вещь: хотя он сам уже не произносил ни слова, гудящий отзвук заклятия все еще продолжал звучать внутри него. Словно по инерции, он сохранялся в его теле еще добрые две-три секунды и лишь затем медленно угас.
«Ого? Так вот в чем выгода от признания Генерала?»
«Звук заклинания начал проникать в само тело?»
Хань Пин прислушался к своим ощущениям, и в его душе постепенно зародился восторг. Он тут же повторил попытку еще несколько раз.
И действительно, теперь при чтении приказа Генерала все ощущалось иначе. Приятное покалывание и тепло никуда не делись, но по сравнению с прежним разом в них появилось больше жизни.
Раньше эти вибрации лишь сотрясали его оболочку, словно окутывая снаружи, а теперь они тонкими нитями просачивались в самую глубь его тела.
Хоть и Заклинание Генерала, и сам этот Генерал отдавали какой-то чертовщиной, Закон Генерала, похоже, работал по-настоящему…
Его способность изгонять нечисть и влияние на тело были более чем реальными…
Это открытие помогло Хань Пиню успокоиться, и он быстро принял решение: «Другого пути нет. Сколько бы ни было вопросов, я обязан продолжить изучать этот Закон Генерала!»
И для того, чтобы поскорее снова увидеть «Генерала», и для того, чтобы набраться сил и совладать с бандой призраков-попрошаек, ему необходимо овладеть этим искусством.
А терзающие его вопросы наверняка разрешатся сами собой, когда он узнает больше.
С этими мыслями на душе у него стало легче, сомнения больше не тревожили его. Он лишь трезво прикинул оставшееся время: «Не нужно забивать голову чепухой, сейчас ситуация складывается в мою пользу…»
«Я полностью знаю Заклинание Генерала, да и внесение имени прошло на редкость гладко. Что же до этой хромой…»
«… Ладно, нельзя позволять мыслям о ней сбивать меня с толку!»
«Хоть я и сделал сразу два огромных шага в освоении искусства семьи Хань, времени у меня в обрез…»
«…»
Простак-отец перед смертью явно недооценил свирепость призраков-попрошаек.
В своем предсмертном напутствии он велел браться за Закон Генерала, когда глиняные собачки разрушатся больше чем наполовину.
Тогда он думал, что глиняные собачки идеально сдерживают призраков-попрошаек и смогут защищать его еще года два или три. Но на деле не прошло и полугода, как призраки-попрошайки уже пробрались во двор, а от собачек осталось всего три штуки.
Судя по тому, как эти призраки-попрошайки становились все свирепее, оставшиеся три глиняные собачки вряд ли смогут защитить его дольше месяца…
А ведь чтобы освоить Закон Генерала до такой степени, чтобы дать отпор призракам-попрошайкам, ему предстоит пройти долгий путь. Разве хватит на это какого-то месяца или двух?
— Ладно, будь что будет, сначала нужно поспать…
От этих мыслей у Хань Пиня снова разболелась голова. Он вернулся в главную комнату, лег отдыхать и вскоре погрузился в полусон. Спустя какое-то время он вдруг почувствовал, как рядом с ним кто-то прыгает и суетится.
Хань Пин вздрогнул, открыл глаза и вдруг увидел прямо перед собой трех разномастных собак, которые преданно заглядывали ему в лицо, непрерывно виляя хвостами.
Одна была статной и могучей, вторая – поджарой и длинной, а третья послушно сидела на полу, косясь на него слегка косыми глазами.
«Я же точно запер дверь, откуда они…»
Первым делом Хань Пин посмотрел на дверь: та была плотно закрыта, без каких-либо следов взлома. В его душе шевельнулось недоброе предчувствие. Догадка пронзила разум, и он уставился на косоглазую собаку.
Раз дверь заперта, значит, эти три пса прибежали не с улицы.
Тогда…
Он поднял голову и посмотрел в сторону внутренней комнаты, чувствуя, как его охватывает тревога и изумление.
Комментарии