Хотя Линь Чжоу и горел желанием поскорее испытать новые знания на практике, возможности блеснуть мастерством в тот вечер ему не представилось.
В отличие от ночных клубов, где народ только прибывает к полуночи, в «Лайшэне» посетителей становилось всё меньше, и Хуан Лайшэн прекрасно справлялся сам.
Смена закончилась около одиннадцати.
Хуан Лайшэн добавил Линь Чжоу в друзья в WeChat и перевел ему сто юаней за работу.
— Брат Хуан, я ведь совсем недолго проработал, не стоит. Пусть это будет вроде испытательного срока, — Линь Чжоу не хотел брать деньги.
— Эй! Так не пойдет! — Возмутился тот. — Я хочу, чтобы мое заведение работало долго и честно. Если пойдет слух, что у меня студенты за бесплатно пашут, ко мне больше никто наниматься не придет!
Хуан Лайшэн был непреклонен.
— Завтра вечером есть пары? Придешь?
— Приду! — Не раздумывая, ответил Линь Чжоу.
— Тогда договорились: так же, с шести до одиннадцати.
Хуан Лайшэн проводил его до двери. Этот парень ему определенно приглянулся.
Высокий, статный, опрятный, взгляд живой и ясный – в университете такие точно пользуются успехом у девчонок.
Пусть не слишком разговорчив, зато схватывает на лету и за дело берется основательно.
«Думаю, через неделю уже сможет работать самостоятельно», – прикинул Хуан Лайшэн.
Он помнил, что сам, когда начинал учиться, двигался примерно в таком же темпе.
На самом деле, он мог бы управляться с баром и в одиночку. Поиск помощника был скорее попыткой поделиться своей любовью к искусству миксологии с кем-то еще.
Как говорится, обучать мастерству себе в убыток.
Впрочем, в деньгах он давно не нуждался и не ждал от бара великих прибылей – это было чистой воды хобби.
Линь Чжоу вышел на улицу. В лицо пахнул прохладный ночной воздух, и только сейчас он почувствовал легкую усталость.
Но это была приятная физическая усталость от долгого стояния на ногах, а не то изматывающее душевное беспокойство, что грызло его раньше.
Сказать по правде, настроение у него было превосходное.
Пора было возвращаться в общежитие.
Вспомнив о своих «вечно голодных сыновьях» – соседях, Линь Чжоу зашел в магазин «7-Eleven» и на честно заработанные деньги купил несколько упаковок лапши быстрого приготовления, сосиски, колу и острые снеки.
Проходя мимо витрины с алкоголем, он на мгновение замер.
Прежде чуждый ему отдел теперь казался до боли знакомым – почти как собственный письменный стол в комнате.
«Раз уж я получил этот навык, то какой смысл сидеть сложа руки?»
Руки так и чесались что-нибудь приготовить. Он прихватил маленькую бутылку рома «Bacardi» и пакет лаймов.
Доставая телефон для оплаты, он заметил новое сообщение от Гу Ханя.
«Ты где пропадаешь? Чэнь Чэн и Цзян Янь ни сном ни духом, говорят только, что ты ушел пару часов назад».
«Я на улице, скоро буду, – набрал Линь Чжоу на ходу, направляясь к общежитию. – …Пусть сыновья готовятся к возвращению отца!»
Спустя мгновение пришло короткое голосовое, в котором слышались вопли Чэнь Чэна и Цзян Яня:
— Папаши ждут тебя в хате!
Отношения в мужском общежитии – вещь одновременно и сложная, и простая.
Если смотреть сложно – то это как отношения США и Израиля.
А если просто – то это замкнутый круг «отцов и детей», где каждый мнит себя родителем остальных.
Линь Чжоу усмехнулся и прибавил шагу.
Стоило ему толкнуть дверь комнаты, как Чэнь Чэн тут же сорвал наушники.
— И где это наш старшенький шлялся в такую рань? Хоть бы отцам сказал, мы же места себе не находили…
Он не успел договорить – Линь Чжоу победно вскинул прозрачный пакет, сквозь который так соблазнительно просвечивали снеки.
Чэнь Чэн, собиравшийся продолжить свои излияния, мгновенно примолк, а его взгляд стал неимоверно нежным.
— Кхм, тут кто-то только что дерзил мне, но я, так и быть, не в обиде, — Линь Чжоу картинно откашлялся. — А теперь посмотрите на то, что в пакете, и повторите: как вы должны меня называть?
— О, великий император! Верный слуга приветствует тебя! — Цзян Янь с ухмылкой выхватил пакет у Линь Чжоу, тут же вскрыл пачку острых палочек и принялся ими хрустеть.
— Коль Линь-гун меня не отринет, я, Чэн, готов признать его своим нареченным отцом! — Тут же подхватил Чэнь Чэн.
Чэнь Чэн был председателем студсовета Юридического факультета и самым старшим в комнате. Среднего роста, с квадратным подбородком, он выглядел на редкость благонадежно.
При первой встрече он производил впечатление честного и немногословного человека, но те, кто знал его ближе, понимали: «честного» и «немногословного» в нем ровно столько же, сколько правды в выпусках новостей. Фамилия Чэн, значащая «искренность», была его главной иронией.
В отличие от него, Цзян Янь был типичным смуглокожим спортсменом. Учеба его не слишком заботила, зато рельефные мышцы и загар неизменно заставляли студенток оборачиваться ему вслед.
Глядя на этих двух бесстыжих «сыновей», Линь Чжоу чувствовал глубокое удовлетворение.
— Гу Хань, я же говорил тебе, что нечего за него переживать? Гляди, живой и здоровый. Наш Линь не из тех, кого может сломать какая-то размолвка с девчонкой. Будешь лапшу? — Пробормотал Цзян Янь, обращаясь к парню на соседней кровати.
За безупречно прибранным столом сидел последний их сосед – Гу Хань.
Он сосредоточенно делал пометки в томике «Государства» Платона.
— Вы ешьте, — он отложил книгу и спокойно спросил:
— Проект не прошел? Что написали в письме?
Гу Хань был младшим в комнате, но при этом самым обеспеченным. Настоящий «золотой мальчик» со всеми полагающимися атрибутами – от внешности до манер.
Единственным изъяном в его образе «властного наследника» был рост – всего сто семьдесят сантиметров.
— Угу, не прошел. Сказали, сканы не по форме, — честно ответил Линь Чжоу.
Он поймал себя на мысли, что эта неудача уже не колет его так остро.
Гу Хань слегка нахмурился, но, кажется, тоже не принял это близко к сердцу.
— Вот оно что. Ну, по крайней мере, это значит, что содержание было в порядке.
— Так ты ходил развеяться? — Гу Хань принюхался. — Почему от тебя пахнет табаком и алкоголем?
Линь Чжоу усмехнулся:
— И да, и нет. Я заглянул в бар.
Звуки жевания в комнате мгновенно стихли. Чэнь Чэн и Цзян Янь, замершие с лапшой во рту, вытаращились на него так, будто видели впервые.
Гу Хань тоже удивленно вскинул брови.
— Ну всё, приехали! Видать, расставание ударило по нашему Линю куда сильнее, чем мы думали. Докатился до того, что в одиночку по барам пьет! — Трагически возопил Чэнь Чэн.
— Глядите-ка, и в пакете у него пузырь. Что это вообще? Я в английском не силен, переведите кто-нибудь.
— Эх, Линь, ну что хорошего в этой Ли Луяо? Она же вечно капризничает, разве стоит из-за неё так убиваться? Я тебе как знаток говорю: эти с факультета психологии сами все психи, хорошо, что разошлись! — Цзян Янь вещал с видом человека, перевстречавшегося со всеми будущими психологами университета.
Линь Чжоу только вздохнул:
— Кто сказал, что я ходил заливать горе? На той улице с едой открылся новый бар, я там подрабатывал барменом весь вечер. И всё, что вы сейчас лопаете, куплено на мою первую зарплату.
После этих слов в комнате воцарился хаос.
— Барменом? Ты, который даже пиво-то пьет по праздникам, когда это ты научился коктейли мешать?
— Да вот сегодня и научился, у хозяина заведения, брата Хуана. Классный мужик.
Соседи окончательно запутались. Это что же получается – ты пришел, ничего не умея, и тебя взяли?
— Я даже сам один коктейль приготовил, Джин-тоник называется, — Линь Чжоу с гордостью расправил плечи. — На самом деле, ничего сложного, быстро учишься.
Конечно, название «Джин-тоник» ни о чем не говорило никому, кроме Гу Ханя. Остальные двое признавали только пиво местных марок да крепкое спиртное по праздникам.
— Послушай, я, конечно, сам не мастер, но и не дурак, — Цзян Янь с аппетитом втянул горячую лапшу и прижал сосиску вилкой ко дну пластикового стакана. — Ты первый день за стойкой, и хозяин не побоялся продавать то, что ты там намешал? Он вообще за бизнес-то свой не боится?
Чэнь Чэн, помня о том, что ест за чужой счет, помалкивал, но на его лице было написано явное недоверие. Даже на губах Гу Ханя заиграла ироничная усмешка.
Линь Чжоу же был полон уверенности. Он шагнул вперед, взял со стола купленную бутылку бакарди, ловко крутанул её в ладони и с легким стуком поставил обратно.
— Что, братишки, не верите?
Комментарии