Жизнь в университете всегда била ключом: даже самые громкие события забывались через пару дней, уступая место новым темам для обсуждений.
Шумные споры в «Дупле» вокруг «горячих» постов – сначала с обвинениями в адрес подонка, а затем с опровержением – после нескольких дней яростных дискуссий наконец начали стихать.
Линь Чжоу вздохнул с облегчением. Каким бы невозмутимым он ни казался, эта история всё же изрядно подпортила ему настрой.
Цзян Янь и вовсе едва сдерживал гнев, но под напором уговоров соседей по комнате всё же не стал выступать в сети под настоящим именем и ввязываться в перепалки, чтобы не нажить себе ещё больше проблем.
Ли Луяо, разумеется, больше не писала Линь Чжоу. Перемывала ли она ему косточки вместе с подругами и была ли та самая «подруга» из поста самой Ли Луяо – Линь Чжоу не заботило.
Для него это было лишь досадным коротким эпизодом.
Хотя этот эпизод и принёс в его жизнь некоторые неудобства.
Например, знакомые однокурсники и приятели при встрече то и дело пытались разузнать обиняками, действительно ли в тех постах речь шла о нём и Ли Луяо, и не успокаивались, пока не получали утвердительный ответ.
К счастью, те, кто хорошо знал Линь Чжоу и Ли Луяо, решительно встали на его сторону.
Ему было приятно, что нашлись люди, готовые за него заступиться, будь то друзья или автор того самого поста в «Дупле».
В конце концов, главное – жить в своё удовольствие.
Теперь всё, казалось, вернулось в привычное русло.
Днём Линь Чжоу всё так же курсировал между общежитием и учебными корпусами, а по вечерам пунктуально отправлялся в бар «Лайсэн», чтобы насладиться иным ритмом жизни.
Благодаря его отточенному мастерству миксологии поток посетителей в баре вырос в несколько раз. Порой у стойки не оставалось ни одного свободного места, и Хуан Лайшэну пришлось спешно заказывать партию высоких столов, чтобы хоть как-то справиться с наплывом гостей.
Желая облегчить ношу Линь Чжоу, хозяин и сам вставал за стойку, однако клиенты всё равно предпочитали коктейли от Линь Чжоу. Хуан Лайшэн не знал, радоваться ему этому или обижаться.
Что касается самого Линь Чжоу, то он, щадя самолюбие босса, старался не подавать виду и лишь втайне посмеивался.
Рост числа клиентов означал и рост зарплаты: Хуан Лайшэн широким жестом официально поднял Линь Чжоу ставку до двухсот юаней за вечер с ежедневной выплатой.
Эти приятные дни тянулись один за другим, пока неделю спустя не настала Битва Сотни Клубов.
В то утро весь кампус проснулся чуть раньше обычного.
Линь Чжоу разбудил голос из репродуктора под окнами общежития. Когда он раздвинул шторы, площадка вокруг стадиона уже была забита палатками различных клубов, а на ветру колыхались разноцветные транспаранты.
Он пролежал в кровати несколько секунд, прежде чем вспомнил, что сегодня суббота.
Университетское руководство умело всё устроить: не желая жертвовать учебными буднями, они решили выжать все соки из студентов в выходной.
Впрочем, это не было большой проблемой: для многих, если нет первой пары, разницы между буднями и выходными практически не существовало.
Линь Чжоу скатился с кровати и обнаружил, что в комнате остался только он и Гу Хань. Чэнь Чэна и Цзян Яня уже и след простыл.
Гу Хань стоял перед зеркалом в полный рост и, застегивая пуговицы, произнёс:
— У них обоих задания по набору новичков, ушли спозаранку. Спустимся позже глянуть? В этом году, похоже, будет людно.
Спросонья Линь Чжоу вспомнил, что вчера вечером Чэнь Чэн и Цзян Янь действительно говорили, что с самого утра будут на местах сбора своих клубов, и просили прийти поддержать их.
Хотя они были уже на третьем курсе и большинство участников к этому времени покидали сообщества, всегда находились особо увлечённые студенты, которые по просьбе младших братьев и сестёр приходили помочь с рекрутингом, получая от этого искреннее удовольствие.
Особенно усердствовал Цзян Янь: он вовсю хвастался, что заставит Клуб бадминтона и всех пришедших на набор узнать, на что способен Линь Чжоу. Так что виновнику торжества волей-неволей пришлось бы явиться, чтобы подтвердить слова друга делом.
А Чэнь Чэн, этот знатный гурман, помимо того, что был председателем студенческого союза Юридического факультета, состоял ещё и в Кулинарном клубе, так что с самого утра убежал в столовую перетаскивать заранее заказанные продукты.
— Молодой господин Гу, я помню, ты вроде из Шахматного клуба? Ты разве не идешь на подмогу? — Линь Чжоу кубарем скатился с кровати.
Гу Хань сосредоточенно застегнул самую верхнюю пуговицу рубашки и ответил:
— Там помощь не требуется. Те несколько человек, что пришли первыми, наверняка уже затеяли партию. Думаю, они ещё и до середины игры не дошли, так что лишние полчаса погоды не сделают.
— А ты само спокойствие. Между тем, кучу народу из вашего клуба переманили любители настолок, — подколол его Линь Чжоу, натягивая одежду.
Он машинально открыл телефон, зашел в «Дупло» и увидел, что посты о нём всё ещё болтаются в хвосте горячих тем. Кликнув по одному из них, он обнаружил, что содержание споров уже не имеет к нему никакого отношения: пользователи просто упражнялись в красноречии и взаимных колкостях.
Усмехнувшись, Линь Чжоу заблокировал экран.
О чём бы ни шумели в сети, мир под окном уже начал наполняться гомоном.
— Клуб настолок? Хм, — фыркнул Гу Хань, всем своим видом демонстрируя ауру властного босса.
— Я уж думал, ты сейчас скажешь: «Через три минуты мне нужны досье на всех членов клуба настолок», или что-то в этом духе.
Одевшись, Линь Чжоу размял затекшую шею, и его взгляд случайно упал на полуоткрытый шкаф Гу Ханя.
Там, слегка припав пылью, лежал очень знакомый на вид черный чехол через плечо.
Не то чтобы Линь Чжоу видел именно этот чехол раньше, но его форма и логотип были узнаваемы.
Красный кружок, внутри которого каллиграфическим шрифтом было выведено: «Leica».
Линь Чжоу уставился на сумку, его зрачки сузились.
— Послушай, Гу Хань, то, что лежит у тебя в шкафу… это камера Leica?
Гу Хань на мгновение замер, осознав, что друг заметил сумку, и просто вытащил её, осторожно смахивая пыль ладонью.
— А, ты про это. Да, купил в прошлом году, Leica M11. Думал, пригодится, но воспользовался пару раз и забросил пылиться в шкаф, — сказал он так буднично, будто речь шла о старых кроссовках.
— Такую дорогую камеру ты просто бросил пылиться? Не то чтобы я ненавидел богатых, но вы, мажоры, точно заслуживаете кары небесной! — С притворным негодованием воскликнул Линь Чжоу, глядя на Гу Ханя так, словно тот совершил святотатство.
Камеры Leica, сделанные в Германии, – это вершина пирамиды в мире фотографии. Большинство людей слышали это название, но никогда не держали их в руках.
Цена на Leica M11 стартовала от семидесяти тысяч юаней и порой переваливала за сто тысяч. Даже подержанная стоила от сорока до семидесяти.
А если добавить пару объективов, общая сумма легко приближалась к двум сотням тысяч.
Линь Чжоу считал, что эпитет «святотатство» в отношении молодого господина Гу был более чем уместен.
Услышав это, Гу Хань не только не обиделся, но даже как-то самокритично усмехнулся.
— И не говори. Но я ничего не мог поделать. Когда покупал, в зеркалках не смыслил, просто выбрал ту, что подороже, решив: раз дорого – значит хорошо. А когда взял в руки, выяснилось…
— Что не можешь сфокусироваться? Не успеваешь поймать кадр? — Спросил Линь Чжоу.
Гу Хань удивленно поднял голову:
— Откуда ты знаешь?
— Классическая проблема. Серия Leica M – это крайне «антисовременные» камеры. Фокусировка там ручная, по дальномеру. Никакого автофокуса, никакого стабилизатора. Совершенно не подходит для новичков.
— То, что за целый день съемок не получается ни одного толкового кадра – обычное дело.
Линь Чжоу говорил со знанием дела: для него, обладателя Экспертного уровня навыка Фотография, это были азы.
— Звучит так, будто ты в этом отлично разбираешься. Раз представился такой случай, не хочешь попробовать? — Внезапно предложил Гу Хань.
Комментарии