Ребята в группе Линь Чжоу как по команде выпрямили спины. В их глазах светилась абсолютная уверенность – они ждали триумфа.
Они верили, что Линь Чжоу не мог ошибиться.
Сам же Линь Чжоу был осторожнее. Он считал, что серебряная пуговица с вероятностью девяносто девять процентов является подлинником.
В конце концов, его навык был лишь экспертного уровня, а не рентгеновским сканером, так что стопроцентной гарантии он дать не мог.
— Объявляю ответ. Единственная настоящая вещь находится в этой группе.
Учитель У указал на одну из групп в левой задней части аудитории.
Но это была не группа Линь Чжоу.
По классу пронесся вздох удивления, а «счастливчики» едва не запрыгали от восторга.
— Видите! Я же говорил, что она у нас!
— Наверняка это моя коробочка для киновари!
— Да ну тебя, она же явно липовая. Вот мой кубок «Доуцай» с петухами – это вещь!
— Ты серьезно? Если бы это был оригинал, учитель бы не дал нам его так просто в руках вертеть. Да я этот кубок съем прямо здесь, если он настоящий!
Пока студенты в той группе шумно спорили, все остальные взгляды переместились в правую часть зала.
И только за столом Линь Чжоу все словно сдулись, бессильно откинувшись на спинки стульев.
— Эх, похоже, Линь, и ты промахнулся.
— Ну да, чего мы ждали? Видимо, нам еще рановато в антиквары записываться.
Чжу Лань молчала. Она, нахмурившись, не отрывала взгляда от пуговицы на столе.
Она не смогла бы сама провести такой глубокий анализ, но где-то на подкорке чувствовала: всё, что сказал Линь Чжоу, звучит слишком правдиво, чтобы быть ошибкой.
Отец когда-то упоминал ей о подобных тонкостях.
Поэтому она всем сердцем хотела верить Линь Чжоу.
Но теперь возникло противоречие со словами учителя У.
Неужели учитель ошибся?
Нет, скорее уж ошибся Линь Чжоу – шансов на это куда больше.
Чжу Лань чувствовала, как в голове сражаются два образа: Линь Чжоу и ее преподаватель.
И всё же ей никак не хотелось признавать поражение парня.
Его слова звучали слишком профессионально. Не могло это быть просто случайным набором фактов.
Она легонько коснулась его руки и прошептала:
— Может, переспросим? Вдруг учитель чего-то не заметил?
Линь Чжоу покачал головой:
— Подождем конца занятия. Та вещь, что у учителя У, наверняка тоже старая.
Тем временем учитель У выставил под камеру проектора маленькую чашку «цинхуа» с явными следами реставрации и начал подробно расписывать ее особенности всей аудитории.
— У той чашки скол на ободке и следы старой починки внутри. Кобальт не яркий, уходит в серый – очень похоже на ту чашу, что была у нас, — продолжал Линь Чжоу вполголоса объяснять Чжу Лань.
Пока учитель читал лекцию для всех, Линь Чжоу давал свой комментарий.
Чжу Лань прислушалась и поразилась: то, что говорил учитель, почти не расходилось с выводами Линь Чжоу. Разве что учитель выражался цветистее, а Линь Чжоу бил прямо в суть.
— Постой… А как же твоя пуговица?
Тут ее осенила догадка.
— Полагаю, учитель ее просто проглядел, — с улыбкой ответил Линь Чжоу. — Это и есть самый настоящий «улов».
После лекции прозвенел звонок. Учитель У начал собирать предметы в мешочек, а студенты, воодушевленно обсуждая занятие, стали расходиться.
У кафедры У Цишань, укладывая вещи, почтительно спросил стоявшего рядом учителя Фаня:
— Учитель, как я сегодня справился?
Учитель Фань кивнул:
— Да, структура лекции хорошая, материал подан ясно, а интерактив в конце – отличная задумка. Считаю, занятие удалось и по форме, и по содержанию.
Учитель У облегченно выдохнул, на его лице появилась довольная улыбка.
— Рад это слышать. Теперь я спокоен.
Он уже хотел еще раз проверить содержимое мешка, как вдруг услышал, что его зовут.
— Учитель У, простите, можно вас на пару слов? У меня есть один вопрос.
Подняв голову, он увидел перед собой двух студентов – парня и девушку.
— Да? Слушаю вас.
— Учитель, в нашей группе была серебряная пуговица. Мне кажется, она подлинная, не могли бы вы взглянуть на нее еще раз? — Линь Чжоу не стал ходить вокруг да около.
Учитель У понимающе хмыкнул.
Он часто сталкивался с подобным: после практических занятий всегда находились те, кто хотел оспорить результат или уточнить детали.
И он всегда охотно шел навстречу.
Во-первых, это подтверждало его авторитет, во-вторых – помогало ребятам лучше разобраться в теме и не совершать ошибок в будущем.
Почему бы и нет?
— Конечно, без проблем. Погоди, сейчас найду ее.
Учитель У принялся рыться в мешочке и быстро извлек пуговицу, о которой говорил Линь Чжоу.
— Итак, молодой человек…
— Линь Чжоу.
— Хорошо, Линь Чжоу. Расскажи-ка, почему ты так уверен в этой пуговице?
Линь Чжоу, не колеблясь, повторил всё то, что излагал своей группе во время обсуждения.
Поначалу учитель У слушал его с легким снисхождением и полной уверенностью в своей правоте.
Но с каждым новым пунктом его лицо становилось всё серьезнее.
К концу рассказа улыбка окончательно сошла с губ У Цишаня.
Признаться честно, его коньком был фарфор – ведь его наставником был учитель Фань, признанный мастер именно в этой области. Но это не значило, что в остальном он был профаном.
На самом деле он не слишком внимательно рассматривал эту кучу хлама, когда покупал ее. Он просто выбрал хорошую чашку с дефектом и смешал ее с остальным барахлом.
Эту мелочевку он взял оптом на Паньцзяюане. Торговец просил четыреста юаней, У Цишань сбил цену до ста двадцати, и продавец согласился так быстро, что учитель еще долго чувствовал себя в дураках.
Поэтому он подсознательно решил, что в этой горе мусора ничего путного быть не может.
Однако, выслушав доводы Линь Чжоу, У Цишань внезапно засомневался.
Неужели эта пуговица и впрямь старинная?
В мире антиквариата профессионализм человека легко определить по тому, на что он обращает внимание. Если кто-то тычет пальцем в трещинки или «кракелюр», твердя о подлинности – скорее всего, он дилетант, помешанный на идее фикс.
Ведь у подлинника не должно быть ни одного признака подделки, в то время как фальшивку выдает любая мелочь.
Но Линь Чжоу рассуждал как настоящий знаток: и по уровню терминологии, и по глубине проработки деталей.
Это заставило У Цишаня отнестись к ситуации со всей серьезностью.
Он достал из кармана карманный фонарик и начал придирчиво изучать предмет.
И надо же! Ведь и правда похоже на правду!
Но окончательно подтвердить он не решился и протянул пуговицу молчавшему до этого учителю Фаню.
— Учитель, не взглянете?
Тот взял фонарик и пуговицу, осмотрел их крайне внимательно, после чего отложил всё в сторону и прямо посмотрел Линь Чжоу в глаза, едва заметно поджав губы.
Линь Чжоу ответил на взгляд мастера, которого до этого видел только в роликах. В его глазах не было и тени сомнения – лишь спокойная уверенность.
У Цишань и Чжу Лань внезапно почувствовали, как воздух в аудитории словно наэлектризовался.
Оба невольно затаили дыхание.
Комментарии