Перед сном Цинь Гуанлинь между делом опубликовал в ленте соцсети статус о том, что ищет работу, после чего закрыл глаза и задумался, какая именно вакансия ему подойдёт.
Его закадычный друг Сяо Юй занимался анимацией. Работа неплохая, но Цинь Гуанлинь чувствовал, что этот формат не для него: он больше тяготел к креативу, к тому же обладал довольно своеобразной манерой рисования, которую сложно вписать в командный стиль.
Иллюстратор – неплохой вариант, особенно сейчас, когда популярность набирают рисованные от руки иллюстрации. Стоит взять на заметку и при случае освежить профильные знания.
Игровая индустрия тоже в тренде, но требования к концепт-художникам растут с каждым днём…
Размышляя об этом, Цинь Гуанлинь постепенно погрузился в сон. Он чувствовал необычайный комфорт: от одеяла исходил едва уловимый, неуловимый шлейф свежего цитрусового аромата шампуня, оставленный Хэ Фан.
На дворе стояла глухая полночь.
— Я тебе нравлюсь? — Хэ Фан покрутилась на месте, расправляя юбочку, и подняла на него взгляд.
— Очень, — кивнул Цинь Гуанлинь. И это была чистая правда: светло-розовое платьице подчёркивало её нежное личико, делая похожей на принцессу.
— Ты куда это смотришь?! — Она одёрнула юбку и настороженно уставилась на него.
Цинь Гуанлинь почувствовал себя не в своей тарелке: разве не она сама попросила оценить платье?
Хэ Фан шагнула ближе, в упор глядя на Цинь Гуанлиня, отчего ему стало не по себе.
— Чего ты напрягся? Я же тебя не съем, — произнесла она.
— Я не напрягаюсь, — сглотнув слюну, выдавил он и замер со скованным видом.
— А чего тогда покраснел? — Хэ Фан вдруг усмехнулась, наклонилась к самому его уху и хрипловатым шёпотом спросила:
— Хочешь со мной спариться?
— Чего?! — Опешил Цинь Гуанлинь, отскочив назад и заподозрив, что ослышался.
Улыбка Хэ Фан стала ещё шире, обнажая две острые клыки, а на макушке проступила пара лисьих ушей.
С ужасом заметив, как у неё на руках отрастают десятисантиметровые когти, а за спиной, словно цветы, распускаются пушистые хвосты, Цинь Гуанлинь завопил не своим голосом и бросился наутёк.
— Я тебе нравлюсь?
Сзади снова посёкся голос Хэ Фан. Цинь Гуанлинь в панике оглянулся и увидел, как на него огромным прыжком несется исполинская лиса…
Резко распахнув глаза, Цинь Гуанлинь шумно задышал. С пару секунд он тупо пялился в потолок, соображая, что это был всего лишь кошмар, а затем скосил глаза на окно: небо уже едва заметно посветвело.
Мысленно возвращаясь к сновидению, он отчётливо вспомнил оскаленную пасть, от которой разило за версту – жуткая, до боли реалистичная картина.
Полежав немного и поняв, что уснуть больше не удастся, Цинь Гуанлинь поднялся, сел за письменный стол и включил компьютер, чтобы пошуршать по сайтам с вакансиями и заодно проверить почту на предмет клиентских заказов.
В тишине гостиной раздался шорох: мать Циня уже встала. Старое поколение привыкло с утра пораньше совершать променад до восхода солнца – будто пытаясь обогнать зарю и доказать ей своё превосходство. Непонятно, откуда у них эта страсть соревноваться с небесным светилом.
— Динь-дон.
Брякнул телефон. Цинь Гуанлинь взял его в руки: сообщение от Хэ Фан. И чего это она тоже спозаранку?
Заблудшая Душа: Утро доброе.
Лесная Идиллия: Сегодня ты и правда ранняя.
Заблудшая Душа: Проснулась – и сон как рукой снял. У тебя есть планы на сегодня?
Посмотрев на монитор, он призадумался: пожалуй, разобраться с работой важнее, а если она позовёт гулять, можно будет и отказать.
Лесная Идиллия: Зависит от того, чем ты хочешь заняться.
Заблудшая Душа: Хочу с тобой в парк развлечений.
Лесная Идиллия: Во сколько? Я за тобой зайду.
Заблудшая Душа: Давай в полдень, у меня с утра ещё экзамен.
Лесная Идиллия: Понял, удачи.
Отложив телефон, Цинь Гуанлинь на мгновение завис. Разве он не собирался отказать?
Как только увидел слова «с тобой», всякая воля куда-то испарилась? Согласился не раздумывая! Бесхребетный слабак!
От души отругав себя за слабохарактерность, он встал и направился к шкафу выбирать одежду. Как-никак, это их первое свидание в новом статусе, нужно выглядеть с иголочки.
Тук-тук-тук.
В дверь постучали, и в комнату влетел голос матери:
— Всталта ли?
— Давно уже на ногах.
— Ишь ты, какая прыть нынче, — мать приоткрыла дверь. — Выходи давай, яйца стынут.
— Срань господня, какие яйца с утра пораньше? — Цинь Гуанлинь приложил к груди клетчатую рубашку, прикидывая в зеркале. — Эта выглядит более стильно?
Мать брезгливо скривилась:
— Деревня. Надень вон ту светло-голубую, в ней хоть жизнь есть.
— Тц, да что ты понимаешь, — отмахнулся Цинь Гуанлинь, оставаясь при своем вкусе, и захлопнул дверцу шкафа.
— …
Мать махнула рукой и молча повернулась к выходу, решив не тратить нервы:
— Три яйца тебе сварила, марш за стол.
Помявшись в комнате ещё пару минут, Цинь Гуанлинь наконец вышел и, заметив на столе угощение, удивленно бросил:
— Эм?
— Гляди-ка, опять вылетело из головы, — мать с раздражением зыркнула на него и вернулась к поливке своей драцены. — День рождения у тебя сегодня.
Молодёжь пошла – живут как в тумане. Наверняка даже не в курсе, какой сегодня день недели, соображают хуже стариков. Всё потому, что носа из дома не кажут, ленивцы.
— Иди уж к той девочке поближе, пусть скорее тебя забирает с рук на руки. Мне надоело возиться с этим балбесом. Как гляну на тебя, так злость берёт: целыми днями лежком лежишь либо ходишь умазанный краской с ног до головы. Слушай, а у этой девчонки точно со зрением всё в порядке? Связаться с тобой – чистое недоразумение, так что радуйся молча…
Мать продолжала ворчать под нос, но Цинь Гуанлинь давно привык к её бесконечным придиркам. Он взял яйцо и принялся пересчитывать игольчатые проколы на скорлупе: ровно семь, как положено.
На день рождения полагалось не просто есть яйца, а накалывать в них семь дырочек – так называемое «семидырчатое сердце мудрости». Считалось, что после такого блюда прибавится ума… Впрочем, пользы от этого ритуала он отроду не замечал, но ел по заведённому с детства порядку.
— Ах да, кстати, — мать внезапно обернулась. — Повод подходящий, позови Хэ Фан в гости, поужинаем вместе. Я куплю побольше еды.
— Не надо, — Цинь Гуанлинь уже расправлялся со вторым яйцом. — Мы после обеда идём гулять, поедим где-нибудь в городе.
— Ладно, — она снова отвернулась и принялась протирать листья драцены мягкой тряпочкой. — Смотри накорми её нормально, а не всякой дрянью вроде уличного лагмана или острых крахмальных лапшинок.
— Знаю я, знаю, хватит уже душу мотать, — Цинь Гуанлинь чувствовал себя разбитым. Стоит завести девушку, как мать начинает переживать сильнее него самого.
— Ни хрена ты не знаешь, — мать прекрасно знала характер своего оболтуса и продолжила делиться многолетним опытом:
— С девчонками нужен особый подход. Подарки дари без повода, пустячок, а приятно – дело не в цене, а в знаках внимания. На прогулке не будь бревном, разговаривай, нужно… Алло, ты вообще слушаешь? Опять забился в конуру, плесенью скоро обрастишь.
Цинь Гуанлинь захлопнулся в комнате, отрезая себя от материнских наставлений.
Подумаешь – отношения. Эка невидаль.
Комментарии