8 августа, понедельник, полдень.
Лай Цзюньчэнь, нервно озираясь, с рюкзаком на плечах пробирался от общежития к учебному корпусу. Он сделал огромный крюк через стадион, чтобы не встретить кого-то из студентов или преподавателей, и выдохнул лишь внутри здания: поскольку сейчас здесь учились только выпускники, с первого по четвертый этаж было пусто.
Добравшись до условленного места – маленького садика на третьем этаже лабораторного корпуса, – Лай Цзюньчэнь завертел головой, но никого не увидел. Входить внутрь он не рискнул: садик был открытым, с верхних этажей его отлично видно, да и кабинеты некоторых учителей располагались неподалеку. Если кто-то из них пройдет мимо – пиши пропало.
— Эй, сюда.
Из-за поворота внезапно показалась Ли Кэ'эр и поманила его рукой. Лай Цзюньчэнь подошел и увидел, что в углу стоит чайный столик в английском стиле с парой подходящих по дизайну стульев. Точно такие же стояли и в самом садике – видимо, школа закупила лишнюю мебель, вот её и приткнули в этот укромный уголок.
— Давай скорее, показывай, — Ли Кэ'эр с нетерпением потерла ладони. Однако, стоило Лай Цзюньчэню вытащить покупку, как она разочарованно скривила губы:
— И это всё? Такой маленький? Разве вы, парни, не любите покрупнее?
— Разве вы, девушки, не любите такие вот крохотные, но симпатичные вещицы?
Лай Цзюньчэнь с недовольным видом опустил на стол «Сяосинь Air 12». — Я же не могу притащить в общежитие игровой ноутбук.
— Почему? Если ты всё равно решился принести компьютер, разве игровой добавит тебе лишний срок заключения?
— Если в комнате появится игровой ноут, мы точно не устоим и начнем рубиться в игры, — объяснил Лай Цзюньчэнь. — А этот – в самый раз. Я обычно печатаю на нем тексты, ну и иногда мы вместе смотрим фильмы.
— О-о, — Ли Кэ'эр склонила голову и записала: «Парни собираются вместе, чтобы смотреть кино…»
— Ты что записываешь?
— Знаешь ли, моя основная сфера – это городские любовные романы, ориентированные на мужскую аудиторию. Чтобы читатели лучше проникались, я часто черпаю вдохновение из жизни реальных парней, — Ли Кэ'эр, постукивая по подбородку кнопкой своей гелевой ручки, посмотрела на него. — Мне кажется, ты отлично подошел бы на роль прототипа главного героя моей следующей книги.
— А, правда? — Лай Цзюньчэнь моргнул. Он старался выглядеть равнодушным, но слегка приподнятые уголки губ выдали его радость. — Впрочем, это неудивительно. В конце концов, я следую по стопам Гу Юэ Фанъюаня, так что я действительно не такой, как мои сверстники.
— Ответишь на пару вопросов?
— Конечно.
— Представь: ты поступил в университет и познакомился с очень нежной, робкой, гордой, но бедной девушкой. Как бы ты поступил, чтобы она полюбила тебя до беспамятства?
— Хм-м… — Лай Цзюньчэнь задумался. — Я бы нашел способ устроить её на легкую подработку, а потом постоянно приглашал бы на обед под разными предлогами. В нынешних романах про перерождение герои вечно открывают бизнес, будучи студентами. Можно написать, что герой открыл свою компанию и нанял эту девушку.
— Ага, понятно… Значит, парни вот так и поступают, — Ли Кэ'эр активно закивала и записала: «Использовать рабочую среду для сближения, подкупать мелкими знаками внимания, выстраивать контроль над отношениями…»
— А если две девушки, которые тебя любят, встретятся и поймут, что ты всё это время водил их за нос, крутя роман на два фронта, и разразится «поле битвы асуры»? Одна – та самая робкая девушка, а вторая – тоже гордая, но куда более властная и самоуверенная. Как ты это разрулишь?
— Хм-м… — Лай Цзюньчэнь подумал. — Если бы писал я, то, наверное, скопировал бы ту сцену с «взрывом» поля битвы из «Перерожденной жизни». Сначала нужно притвориться больным, оттянуть кризис, а потом разбираться с каждой по отдельности: робкой – давить на жалость, гордой – уделять внимание. В любом случае, нельзя сталкивать их лицом к лицу для допроса.
— Разумный выбор, — Ли Кэ'эр одобрительно кивнула и записала: «Прикинуться больным, чтобы манипулировать через угрозы, обещания и давление на совесть; играть на жалости и чувстве вины, затягивая момент…»
Лай Цзюньчэнь начал что-то подозревать:
— Я разве это имел в виду?
— Я просто извлекаю ключевые элементы, — небрежно ответила Ли Кэ'эр. — Суть книги – передать саму атмосферу. Раз уж мы описываем действия героя, нужно показать и его истинные мысли, чтобы читатель мог поставить себя на его место.
— Но если ты так напишешь, герой получится каким-то мерзким, — Лай Цзюньчэнь почесал затылок. — А где же харизма? Читателям разве понравится такой персонаж?
Так как Ли Кэ'эр писала гаремники, он не удивился таким вопросам, но, судя по тому, что читал сам Лай Цзюньчэнь, способы решения проблем у героев должны основываться на «искренности», «нежности» и сюжете, полном «совместных клятв перед лицом смерти» или «никого, кроме тебя». По сути, у героя гаремника, кроме ветрености, не должно быть никаких недостатков. А этот персонаж, которого собиралась писать Ли Кэ'эр… кажется, верность была самым ничтожным из его изъянов!
— Твои мысли – типичное мышление читателя гаремников, — Ли Кэ'эр покачала головой. — Ты знаешь, ради чего их читают? Ответь как-то более изящно, не будь таким прямолинейным!
— Ладно, — согласился Лай Цзюньчэнь. — Тогда процитирую мастера Цзи Сяньлиня: «Хочется переспать с большим количеством женщин».
— Позорище, — Ли Кэ'эр так разозлилась, что у неё прорезался местный говор, и, похоже, её уже не смущало, что Лай Цзюньчэнь это слышит. — А почему одни гаремники ты помнишь спустя годы, а другие забываешь сразу после прочтения?
— Может, потому что сюжет хороший?
— «Великолепный зять» хорош сюжетом, «Возвращение в эпоху Мин» тоже не отстает. Какая из них, по-твоему, лучший гаремник?
— Конечно, «Великолепный зять»!
— И почему же? В обеих книгах много женских персонажей, — серьезно спросила Ли Кэ'эр.
И правда, обе – гаремники, обе в декорациях древности, почему же первая мне нравится больше?
Лай Цзюньчэнь призадумался и постепенно начал понимать:
— Потому что сюжет «Великолепного зятя» глубоко переплетен с женскими персонажами, а в «Эпохе Мин» большинство придворных интриг с ними никак не связаны. Поэтому героини первой книги мне запомнились лучше, да и сама книга нравится сильнее.
— Поздравляю, ты уловил суть гаремного жанра, — Ли Кэ'эр без остановки щелкала кнопкой ручки, издавая дробное «тк-тк-тк». — Успешный гаремник обязан заставить читателя влюбиться в женских персонажей.
— Но какая связь с твоим подонком-героем? — Спросил Лай Цзюньчэнь. — В старых гаремниках у героя в худшем случае был парочка изъянов, но никто не был настолько конченым, как твой.
— С чего ты взял, что он конченый? — Парировала Ли Кэ'эр.
— Потому что если подонок встречается с хорошей девушкой, это неминуемо вызывает у читателя ощущение…
— Я еще ничего не написала, почему ты решил, что героиня там – «хорошая девушка»?
Лай Цзюньчэнь замер, в его глазах отразилось глубокое раздумье.
— Я сама до этого дошла, когда писала прошлую книгу, — в голосе Ли Кэ'эр слышалось едва сдерживаемое возбуждение: такие возможности блеснуть знаниями перед коллегой по перу выпадали нечасто. — Писать о любви двух «хороших» людей невероятно трудно, ведь крайне сложно создать конфликт, который бы раскрыл их характеры. А вот с парой «подонок и хорошая девушка» всё иначе. Чем хуже герой, тем ярче сияет добродетель героини, и тем легче читателю проникнуться к ней симпатией и даже жалостью.
— Конечно, нужно знать меру. Не стоит писать о законченном отморозке, но можно показать, как герой всеми силами добивается девушки, а когда она отвечает ему стократной нежностью, он в этот момент думает, как бы приударить за другой. Если получится вызвать у читателя мысли вроде «да он её не достоин» или «почему эта книга не об одной героине», значит, ты добился успеха.
— Круто, настоящий мастер гаремного жанра, — Лай Цзюньчэнь захлопал в ладоши. — Но у меня еще вопрос.
— Какой? — Лицо Ли Кэ'эр раскраснелось, глаза сияли от довольства.
Она затеяла этот разговор, только чтобы покрасоваться перед Лай Цзюньчэнем, и это было куда приятнее, чем хвастаться гонорарами. С тех пор как она вывела эту теорию, ей не терпелось кому-нибудь её изложить, но в реальности таких людей не находилось, а в авторских чатах только и делали, что хвалили друг друга да слали картинки с полуголыми девицами.
— То, что ты хочешь написать о подонке, я понял, но почему прототипом выбрала меня? — Дернулся уголок рта Лай Цзюньчэня. — Я что, похож на негодяя, играющего женскими чувствами?
Ли Кэ'эр задумалась:
— Если честно, внешне – нет.
— Вот именно… стоп, ты что, придираешься? Ты точно придираешься!
— Но! — Отрезала Ли Кэ'эр. — А Гу Юэ Фанъюань разве не подонок?
Мгновенно вспыхнувшее недовольство Лай Цзюньчэня тут же угасло.
— Раз я хочу написать о герое-подонке, неужели брать тебя в качестве примера нелогично? — Искренне спросила она. — Ты ведь самый близкий к Гу Юэ Фанъюаню человек из всех, кого я видела в реальности.
— М-м… — протянул Лай Цзюньчэнь. — Но я пока перенял только его проницательность и упорство, до готовности идти по трупам еще не дошел…
— Тем лучше! Если зафиксировать процесс твоего становления, получится великолепная история личностного роста. У большинства героев в сетевых романах никакого роста нет от начала до конца – авторы не то чтобы не хотят, просто это слишком трудно, — заявила Ли Кэ'эр. — Если возьму тебя за образец, мой герой выйдет таким, что читатели будут ненавидеть его до скрежета зубов!
Глядя на то, как Лай Цзюньчэнь погрузился в молчание, время от времени загадочно и довольно улыбаясь, Ли Кэ'эр украдкой выдохнула.
Она просто искала повод, чтобы похвастаться теорией, а вовсе не искала реальный прототип. Даже если бы и искала, точно не взяла бы такого клоуна, как Лай Цзюньчэнь. Хотя, кто бы мог подумать, что он так легко купится. Напишу, пожалуй, в новой книге похожего персонажа второго плана… Хотя нет, если такой персонаж появится в романе, читатели решат, что автор бредит: ну не может человек из реальности быть таким странным.
— Ладно, давай ноутбук, — Ли Кэ'эр забрала «Сяосинь Air 12». — Ого, ты даже купил «Великого автора»? Я-то пользуюсь «Черной комнатой», но хорошо, что ты всё скачал.
— Слушай, а зачем ты вообще просила меня принести ноутбук?
— Писать, конечно. Или, по-твоему, мы будем в «Паука» играть? — Ответила Ли Кэ'эр. — Теперь буду использовать обеденные перерывы для работы. И смотри, не вздумай удалять мои черновики, когда вернешься.
— Ладно.
Это была мелочь, и Лай Цзюньчэнь согласился, не раздумывая, но спустя пару секунд до него дошло:
— В смысле… «теперь»?
Комментарии