— А? — Озадаченно отозвался Лай Цзюньчэнь.
— Ты что, больше не будешь меня уговаривать?
— Может, попробуешь «соблазнить выгодой», «внушить логикой» или «припугнуть силой»? В конце концов, если я не соглашусь, ты останешься сегодня в обед без компьютера, верно? А ведь выкроить целый час на писательство во время напряженного третьего года старшей школы – это так ценно.
Лай Цзюньчэнь хотел что-то сказать, но запнулся, а потом и вовсе промолчал. Увидев, что Ли Кэ'эр начала печатать, он затих и принялся наблюдать за процессом.
Его поразило, что Ли Кэ'эр, казалось, действительно могла мгновенно войти в рабочий ритм. Ее нежные пальцы порхали над мембранной клавиатурой ноутбука, взгляд был прикован к экрану. Хотя изредка она и запиналась, задумываясь, но проходило меньше полминуты, как она продолжала вновь. Скорость письма была не то чтобы высокой, но стабильной – она напоминала настоящую пишущую машинку.
Лай Цзюньчэнь догадывался, что Ли Кэ'эр наверняка заранее продумала подробный план, но даже с такой подготовкой он сам частенько зависал во время письма.
Например, как описать эту сцену?
Как описать движения этого персонажа?
Что именно должен сказать персонаж в этот момент, с какой интонацией и каким подтекстом?
Как сменить перспективу?
При письме нужно было обдумывать слишком много вещей, и ни на одну из них не существовало верного ответа. Не существовало даже учебника по писательскому мастерству – не надо упоминать «Историю на миллион долларов» Роберта Макки: многие нахваливают эту книгу, Лай Цзюньчэнь тоже читал, но применить её на практике было невозможно.
Всё в ней было слишком метафизично. Для начинающего автора фраза «в первой главе должен появиться главный герой» была куда полезнее всей этой книги.
Для Лай Цзюньчэня же нормальным состоянием было дойти до «писательского блока» и уйти смотреть Bilibili. Написать что-то на одном дыхании, не отвлекаясь, для него было сродни выигрышу в лотерею. Поэтому, наблюдая, как Ли Кэ'эр буквально выстреливает текст, Лай Цзюньчэнь почувствовал, как его «дао» треснуло.
Неужели все великие авторы на Цидянь такие крутые?
Сколько же мне нужно написать, чтобы стать таким же?
Ты что, пишешь по главе в час?
Перестань печатать, мне страшно.
Чем больше он смотрел, тем сильнее рос его комплекс неполноценности. Лай Цзюньчэнь решил вызвать «Руководство по Пожиранию Камней», чтобы взглянуть на свои успехи за неделю.
Баллы Чиши уже достигли 208, до тысячи оставалось не так много. Однако Лай Цзюньчэнь колебался: для него белые «обычные» награды были порой не хуже синих «редких».
Белыми наградами обычно были «Полное восстановление» и «Помощник писателя», а изредка – «Купоны на одноразовое описание». Первые два Лай Цзюньчэнь за эти дни испробовал сполна. Как описать его чувства? Это было так же радостно и захватывающе, как когда Юэ Юй в средней школе впервые забрел на сайт для взрослых, – и так же невозможно остановиться.
Во-первых, Лай Цзюньчэнь выяснил, что «Полное восстановление» и «Помощника писателя» можно использовать дозированно. Например, если он поспал всего шесть часов, достаточно было принять 5% «Полного восстановления», чтобы обеспечить себе бодрость на весь день.
Или, если он застрял на моменте, можно было извлечь 100–500 слов из «Помощника писателя» и насильно пробить затор.
Хотя это и не считалось суперспособностью, но было куда полезнее любой магии. Это напрямую улучшило качество жизни Лай Цзюньчэня – словно Гарри Поттеру в руки выдали автомат Калашникова. В итоге Лай Цзюньчэнь даже жалел тратить эти награды, боясь, что после использования кайф закончится.
Синие редкие награды хоть и были ближе к суперспособностям, но за одну такую можно было вытянуть десять белых. С одной стороны – редкая награда, которая может и не пригодиться, с другой – стабильный бонус, позволяющий месяц прожить в шоколаде. Лай Цзюньчэнь действительно сомневался.
— Сначала накоплю 1 000 баллов, а там решу, — подумал он.
В этот момент Лай Цзюньчэнь заприметил одну запись в Чиши. Сдержался, но всё же не удержался и спросил:
— В этом году вышла новая книга «Император Жо», ты читала?
— Власть императора – лишь в десяти шагах, но в пределах тысячи ли, — Ли Кэ'эр даже не отвела глаз от экрана и ответила на ходу:
— Новая книга Бин Линь Шэнь Ся, конечно, читала.
— Когда я увидел её в рекомендациях, то был в восторге. Особенно там, где он пишет: «Я – одинокий властитель» и «В десяти шагах император – такой же, как простой человек, а за тысячу ли его власть уже не достает, поэтому власть императора лишь в десяти шагах и пределах тысячи ли» – очень «императорский» привкус.
— Но когда главный герой отрекся от престола и уехал из столицы, стало уже не то. Не сказать, что плохо, но всё иначе, — Лай Цзюньчэнь принялся критиковать:
— Опять эти незримые силы, гадатели, и герой, который даже будучи лишенным титула, всё равно командует армиями. Хотя сюжет с мятежом в речной крепости тоже интересен, но всё равно есть какое-то чувство, что он…
— Пресмыкается? — Спросила Ли Кэ'эр.
— Не до такой степени, — Лай Цзюньчэнь поспешно замахал руками:
— В целом книга хороша.
— Сила «Императора Жо» в том, что он передал атмосферу окутанных туманом интриг, где люди не доверяют друг другу. Борьба между людьми вечна, и любой может предать тебя ради выгоды, — сказала Ли Кэ'эр:
— Так писать про дворец – нет проблем, про цзянху – тоже. Но как только автор связал дворец и цзянху воедино, возникли проблемы.
— Он слишком увлекся заговорами, и у героя-императора не оказалось под рукой надежных сил. Из-за этого герой всё время ходит по лезвию ножа, держа читателя в постоянном напряжении. Но стоит выйти за рамки атмосферы книги, как ты подсознательно начинаешь сравнивать с реальностью, и становится неловко.
— В политической борьбе есть не только интриги, но и неизбежный ход истории. Ради поворотов сюжета эта книга пожертвовала логикой. Однако именно поэтому читатель может погрузиться в атмосферу дворцовых интриг с головой. Есть свои потери и свои приобретения, — подытожила Ли Кэ'эр:
— В каком-то смысле Бин Линь Шэнь Ся и Цзяннань похожи: это авторы типа «не думай, а чувствуй».
— Но в этом нет ничего плохого. Спустя годы ты можешь забыть сюжеты строго выверенных книг, но фразы вроде «в десяти шагах, в пределах тысячи ли» или «Сакура – лучше всех» всё так же точно всколыхнут твои чувства.
Хотя Лай Цзюньчэнь был не совсем согласен с Ли Кэ'эр, он не мог не кивать в такт её словам.
Он пытался обсуждать веб-новеллы с Юэ Юем, но у того словарный запас был скуден: либо «автор дурак», либо «автор гений». Обсуждать с ним что-то было бесполезно, а вот проговорить обед с Ли Кэ'эр – совсем другое дело.
Время пролетело незаметно. Прозвенел звонок, возвещающий конец обеденного перерыва. Ли Кэ'эр выдохнула, напрягла руки, потянулась, и из-под её мешковатой школьной формы неожиданно выпятились отчетливые полусферы. Лай Цзюньчэнь, не скрываясь, впился в них взглядом и понимающе кивнул.
Ли Кэ'эр поспешно прикрыла грудь и смущенно воскликнула:
— Насмотрелся?
— Нет, — честно ответил Лай Цзюньчэнь.
— Ты не должен мне что-то сказать?
Лай Цзюньчэнь немного подумал и отвесил низкий поклон:
— Большое спасибо.
— Вообще-то надо извиняться!
Ли Кэ'эр не удержалась и легонько ударила его:
— Как ты можешь так глазеть, развратник!
— Но мне не за что извиняться, — ответил Лай Цзюньчэнь:
— Я сказал спасибо, потому что твоя внешность идеально подходит для главной героини моей следующей книги. Напишу – читателям точно понравится.
Ли Кэ'эр приподняла бровь и поправила очки, в стеклах которых отразился её взгляд – слегка смущенный, но довольный. Она фыркнула:
— Ну да, только ты и умеешь писать женских персонажей… Так что, планируешь гарем или одну героиню?
Лай Цзюньчэнь задумался:
— Учитывая, что в «Преподобном Гу» любовная линия почти отсутствует, я и не собираюсь её писать. Поэтому… может, просто будем друзьями по постели?
— Пошел вон! — Ли Кэ'эр снова его ударила:
— Такие низкопробные гаремники, как твой, давно вышли из моды!
Комментарии