Стоял лютый мороз. На залитой бледным рассветным светом, покрытой глубокими снегами императорской дороге два силуэта соединила острая грань клинка.
Ли Минъи приподнял брови, окинув женщину-телохранительницу испытующим взглядом:
— Что это значит?
Поведение Вэнь Жань совершенно не сходилось с тем «чувством долга», что описывалось в её досье.
Стройная женщина-телохранительница с распущенными волосами и холодным блеском в прекрасных глазах держала меч с твёрдостью опытного хирурга, а её голос, как и всегда, был лишён всяких эмоций:
— Ты… не император. Кто ты такой на самом деле?
Она наконец озвучила сомнение, терзавшее её изнутри.
Всю дорогу она внимательно наблюдала за Чай Чэнсы и теперь окончательно убедилась: человек перед ней разительно отличался от того слабого и никчёмного Сына Неба, что запечатлелся в её памяти.
Актёрская игра Ли Минъи могла обмануть Западную вдовствующую императрицу, но ускользнуть от её искушённого боевыми искусствами взора было невозможно.
Как ни не хотелось ей признавать, но человек напротив оказался бесконечно лучше правителя Великой Сун – между ними лежала пропасть.
Подозрения множились одно за другим, пока не стали слишком явными, чтобы их игнорировать.
— С чего вдруг такой вопрос? — Ли Минъи держался непринужденно, словно лезвие у самого горла не представляло никакой угрозы. Он казался донельзя спокойным, будто подобный исход был ему заранее известен.
Глаза Вэнь Жань сузились:
— Император… не должен быть таким, как ты.
Ли Минъи рассмеялся, сохраняя полнейшее самообладание:
— Послушать тебя, так ты меня насквозь видишь. Только вот, стражница Вэнь, судят о человеке вовсе не по слухам и первому впечатлению.
Вэнь Жань промолчала. Во дворце она служила не так уж мало, но пересекалась с Чай Чэнсы редко, так что её знакомство с ним действительно едва ли можно было назвать «глубоким».
Просто… разница оказалась слишком разительной.
Ли Минъи произнес с безмятежной улыбкой:
— Или, по-твоему, я должен был вести себя иначе? Быть ничтожным? Трусливым? Бездарным? Точь-в-точь как… думают обо мне те люди?
В глубине его глаз промелькнуло презрение:
— Будь я тем жалким императором, разве смог бы унаследовать великий престол?
Конечно же, всё это говорилось лишь затем, чтобы замаскировать собственные странности.
Прикрываясь подобными речами, он получал идеальное объяснение на случай, если в будущем проявит несвойственные прежнему правителю способности или кардинально изменит характер.
Вэнь Жань молчала.
Хотя она не произнесла ни слова, Ли Минъи мог почти с полной уверенностью угадать её мысли:
— Неужели этот мелкий император всё это время притворялся? Напускал на себя слабость?
— Годы у него юные, а вокруг – хоть в гареме, хоть при дворе – целая стая волков.
— Пожалуй, в это можно поверить.
— Но… почему он держится так невозмутимо? Неужели не боится…
— Кажется, ты совсем меня не боишься.
— С чего бы? Ты ведь моя охрана.
— Но я… могу и предать тебя мятежникам.
— Ты этого не сделаешь, — улыбнулся Ли Минъи.
— С чего такая уверенность? — Удивилась Вэнь Жань.
Да потому, что я знаю будущее… хотя, возможно, начиная с этого мгновения оно начнет меняться.
Ли Минъи ответил уверенным тоном:
— Потому что тебе плевать на богатства, почести и даже собственный уход из жизни, но вот судьба родной школы тебе не безразлична. Наставники взрастили тебя, а ты слишком дорожишь чувством долга. Ты, конечно, можешь перейти на сторону Чжао Шэнцзи, но твой павильон Пересаживания Цветов – нет, и твоя наставница Цзы Чжу тем более.
— Откуда ему знать? Говорит так, будто знает меня вдоль и поперек.
— Неужели он читал моё личное дело?
Вэнь Жань оцепенела!
Кончик меча в её руке едва заметно опустился!
Эти слова затрагивали давнюю распрю в мире цзянху: у павильона Пересаживания Цветов, к которому принадлежала Вэнь Жань, был смертный враг – Культ Поклонения Звездам.
Две крупные секты сошлись в смертельной схватке, где пощады не ждал никто.
Культ же поддерживал самые тесные связи с Чжао Шэнцзи: одна из святых жриц культа давным-давно вышла замуж за господина Чжао и, хоть и не стала законной женой, родила ему сына и дочь.
Из-за этой связи после основания Великой Сун Культ Поклонения Звездам подмял под себя весь боевой мир и начал неумолимо загонять павильон Пересаживания Цветов в угол.
А потому, даже предай Вэнь Жань Чай Чэнсы, это даровало бы безопасность ей лично, но никак не спасло бы её павильон.
Если же вспомнить характер Чжао Шэнцзи, то попытка примкнуть к нему с большой вероятностью обернулась бы добровольным шагом в пасть к тигру.
Ли Минъи протянул руку, мягко перехватил грозящий занестись острием меч и медленно отвел его в сторону.
В его взгляде читалась способность видеть людей насквозь:
— Вот почему у тебя нет выбора. Ты вынуждена стоять рядом со мной.
Вэнь Жань приоткрыла рот, не находя возражений.
Однако ощущение, будто этот юноша держит её в полном подчинении и видит все её тайные помыслы насквозь, ей жутко не нравилось.
И тогда…
— Вжэн!
Отодвинутый в сторону клинок снова уперся ему в горло, приблизившись еще на дюйм. В глазах Вэнь Жань застыл холод, а голос звучал бесстрастно и монотонно, напоминая проносящийся над пустошью ледяной ветер:
— Нет, ты ошибаешься.
— Да неужели?
— У меня есть выбор. По крайней мере, я могу перестать тебя охранять.
— Но ты ведь моя стражница, твоя обязанность – защищать меня.
— Ты больше не император.
— …
Этот мир был слишком реален: слепо преданных людей осталось немного, тем более между ними не было никаких личных узы благодарности.
Раз он больше не император, то и ей больше нет нужды исполнять роль телохранительницы.
Всё логично.
Вэнь Жань бросила напоследок:
— С этой минуты наши пути расходятся навсегда.
Она крутанула запястье, и меч со звонком скользнул в ножны.
Облаченная в чёрное платье девушка развернулась, собираясь уйти без малейших колебаний.
Ли Минъи прищурился:
— Ты хочешь отправиться в цзянху, чтобы спасти свою школу?
На бесстрастном лице Вэнь Жань промелькнуло удивление:
— И это он смог угадать?!
Теперь, когда династия сменилась, стоило только Чжао Шэнцзи прочно усесться на трон, как он тут же обрушил бы всю мощь ударов на бывших чиновников Южной Чжоу и поддерживающие их силы.
А её родной павильон Пересаживания Цветов неизбежно попал бы под карательный каток властей перед лицом неминуемой гибели, и она обязана была спешить на помощь.
Выходит… в изначальном сюжете Вэнь Жань бросила императорскую свиту и вернулась в родную обитель? Ли Минъи мгновенно сообразил, к чему всё идет, но отпускать её он вовсе не собирался.
Опасности еще не миновали, и ему был жизненно необходим этот мастер боевых искусств.
Он спокойно произнес:
— Что ты одна сможешь сделать? Когда мятежники объединят Великую Сун под своей властью и объявят всеобщенью розыск, павильон Пересаживания Цветов сможет укрыться на время, но разве укроешься вечно? А я могу тебе помочь.
Вэнь Жань замерла на месте.
Она недоверчиво оглянулась на него, и в её прекрасных глазах читался вполне очевидный вопрос: ты сам едва держишься на краю гибели, а еще берешься помогать?
Ли Минъи улыбнулся краешком губ:
— Под властью Великой Сун эта земля жила сотни лет. Хотя мятежники и захватили столицу, в провинциях и уездах всё еще остаются верные мне сановники и преданные воины.
Пока я жив, у этих людей есть надежда, а разбойники не смогут ни занять трон так просто, ни бросить все силы на уничтожение павильона Пересаживания Цветов.
Но если меня схватят и убьют, у подданных страны не останется упования. И тогда, даже спрятавшись в глуши, вы не найдете спасения – соседи первыми побегут доносить на вас властям. Разве в таком случае угроза не станет еще страшнее?
Он добавил уже серьезно:
— Я прекрасно понимаю твою тревогу за учителей. Но вчерашний переворот совершили мятежники, и они физически не успеют так быстро высвободить людей для зачистки цзянху.
Если ты согласишься защищать меня еще несколько дней, то сможешь уйти, как только я обустроюсь. Я не стану тебя удерживать и дам слово: покуда я жив, я сделаю всё возможное, чтобы уберечь твою школу от беды. Ну как?
Высказавшись, он умолк в ожидании ответа.
Вэнь Жань молча выслушала его. Ощущая искренность этого угодившего в беду императора, она слегка опустила взгляд, словно взвешивая всё в уме.
Вокруг тихо, бесшумно кружился снег.
Спустя мгновение Вэнь Жань подняла глаза, и её голос прозвучал всё так же холодно, без единой нотки чувств:
— Пустые слова.
Она ему не верила!
Пусть этот молодой император и оказался сметливее, чем болтали вокруг, но перед лицом общего крушения он сам выглядел как глиняный болван, переходящий реку, и при этом еще бахвалился, что защитит целую школу – звучит чересчур самонадеянно.
Ли Минъи тяжело вздохнул, подумав, неужели придется пустить в ход то самое средство? Глядя на спину женщины-телохранителя, он внезапно бросил:
— Без меня, без поддержки императорского двора, ты больше никогда не разгадаешь тайну своего происхождения. Это-то ты понимаешь?
Вэнь Жань снова остановилась в шаге!
— Тебе ведь по-прежнему часто снится синий кит, уходящий в океан? — Тихо проронил Ли Минъи.
Вэнь Жань резко развернулась, широко распахнув глаза, и впилась в него тяжелым взглядом!
— Откуда… откуда ты…
— Потому что я император, — ответил Ли Минъи. — Для венценосной семьи не существует секретов в том, что касается скрытых тревог и загадок любого из приближенных стражей.
Он вовсе не собирался выкладывать эту карту так рано.
Всё это было связано с тайной происхождения Вэнь Жань… о которой он узнал из предыстории, когда прошивал её сюжетную ветку в игре.
Вэнь Жань была круглой сиротой, подобранной наставницей Цзы Чжу. Еще в детстве её мучили странные видения во сне.
Во дворец она пошла по двум причинам: во-первых, из-за павильона Пересаживания Цветов, а во-вторых, в надежде с помощью имперских архивов распутать загадку собственного прошлого.
По сей день сдвигов не было.
Источники подобных сведений было трудно объяснить, но сейчас их можно было с легкостью списать на внутреннее расследование императорского рода – проверять всё равно никто не станет, а за ложь не схватят за руку.
— Так тебе… что-то известно? — Вэнь Жань дрогнула.
— К сожалению, немного. Императорский дом не станет тратить слишком много сил ради простой стражницы, — пояснил Ли Минъи.
— … — На лице Вэнь Жань отразилось разочарование.
— Но мощь династии превосходит любые твои представления, — с легкой улыбкой продолжил Ли Минъи. — Пока я жив, я обещаю отыскать для тебя все ниточки. Ну что скажешь?
— …
— Подумай хорошенько. Ради школы или ради самой себя. Моё положение и вправду опасно, но если мы выживем, для тебя от этого будет сплошная польза и никакого вреда.
Вэнь Жань опустила ресницы.
Спустя несколько ударов сердца она подняла голову и произнесла:
— Уговор в силе.
Согласилась! Уголки губ Ли Минъи чуть приподнялись.
Тут же Вэнь Жань добавила уже серьезным тоном:
— Но вывезти тебя из кольца врагов я всё равно не смогу. Даже если растрачу всю свою внутреннюю энергию до капли, этого не хватит.
В конце концов, это место не было фэнтезийным миром, где можно было ворочать горы и реки.
Даже мастера боевых искусств способны полечь под градом солдатских стрел.
Западная вдовствующая императрица уже ускакала далеко вперед, и преследовать её не было смысла: в бескрайней степи на двоих пешеходов далеко не уйти.
Впереди был тупик, позади – тоже тупик.
Метель вновь закружила хлопьями. Окинув взглядом окрестности, Ли Минъи увидел, что рассвет уже окончательно разгорелся и всё вокруг утопало в белизне.
У городских ворот чернели тесно сбившиеся кучки «муравьев».
Это были застрявшие за городом и ожидаврешие утреннего открытия ворот простые люди: среди них находились купцы из различных областей, те, кто спешил навестить родственников, а также ученые мужи с женами и служанками.
В этот момент толпа снаружи еще ничего не ведала о ночном дворцовом перевороте, а потому по привычке собиралась у пригородных постоялых дворов и деревушек к часу открытия ворот.
А мятежные отряды тем временем уже вышли за стены и прочесывали тракт в поисках беглецов.
Ли Минъи стоял на ледяном ветру, молча размышляя про себя:
— Всю прошлую ночь я думал над одним вопросом: если бы Чай Чэнсы покинул столицу и разлучился с вдовствующей императрицей, куда бы он мог спрятаться, чтобы его не отыскали?
Вэнь Жань с недоумением посмотрела на него, прислушиваясь к каждому слову.
— До конца я никак не мог сообразить, но только что, когда вдовствующая императрица бросила меня, до меня наконец дошло.
Уголки рта Ли Минъи изогнулись в улыбке – ровно так он всегда улыбался, когда находил лазейку при прохождении очередной игры.
Он запустил руку за пазуху и под изумленным взглядом Вэнь Жань вытащил мягкую…
— Это же… — не удержалась от вопроса черновологлая стражница.
Поглаживая маску, Ли Минъи пояснил:
— Эту вещицу мой батюшка хранил на втором этаже павильона Се. Когда в молодости он тайком сбегал из дворца, то каждый раз ради безопасности надевал эту уникальную маску для изменения внешности, что бережно хранилась в сокровищнице Великой Сун, хотя после восшествия на престол пользовался ею редко.
Вэнь Жань вздрогнула, внезапно всё осознав: прошлой ночью, когда все они шарили по углам в поисках потайной двери, Ли Минъи тихонько прибрал эту вещь к рукам!
Постойте-ка!
Её осенило: раз император унаследовал секретный ход, как он мог не знать, где находится вход?
А он нарочно солгал, будто ничего не нашел, чтобы отвлечь внимание остальных и завладеть этим сокровищем?
И уже тогда планировал этот момент?
— Я прихватил её по привычке, на всякий случай, полагая, что в бегах пригодится для маскировки. И вот этот час настал.
Ли Минъи двумя руками размял чуть теплую маску, склонил голову и медленно натянул тончайшую, словно цикадье крыло, личину на лицо – она легла как влитая, без единого зазора.
Эта созданная мастерами древности личина была почти совершенна: слившись с кожей, она выглядела абсолютно естественной.
Ли Минъи поднял голову и посмотрел на Вэнь Жань. Теперь его лицо не имело ничего общего с внешностью Чай Чэнсы: это было лицо его собственного «я» из прошлой жизни, лицо, которого никогда не существовало в этом мире.
Он слегка улыбнулся, кашлянул и чуть понизил голос:
— С этой минуты я – Ли Минъи, а о судьбе Чай Чэнсы ничего не известно.
Вэнь Жань посмотрела на юношу, чьё лицо и манеры изменились до неузнамости, сначала растерянно, а затем кивнула:
— Я запомнила. Тогда… мы направляемся на юг?
Ли Минъи покачал головой, указав на возвышающиеся на севере городские ворота, и твердо произнес:
— Нет, мы никуда не уходим. Мы возвращаемся в город.
Самое безопасное место – всегда на самом видном месте.
Кто бы мог подумать, что Чай Чэнсы среди бела дня заявится обратно в столицу?
Разумеется, истинной причиной такого решения для Ли Минъи была вовсе не банальная уловка с «темнотой под фонарем», а кое-что другое…
— Ведь все те люди и все те секреты, которые мне знакомы, находятся именно в столице, — промелькнуло у него в мыслях.
Знатные вельможи, императорские полководцы, талантливые девы, мастера боевых искусств и даже простые разносчики… Прошедший сюжетную линию «Прилива Поднебесной» от корки до корки, он знал о внутреннем устройстве столицы абсолютно всё.
Только вернувшись в город, он получал на руки достаточно козырей для игры.
Столица – его стихия, и здесь он мог потягаться даже с правителем Великой Сун.
Вэнь Жань неподвижно смотрела на то, как император смело идет против ветра и снега прямо к воротам города. Помолчав немного, её словно озарило изнутри, и она вымолвила:
— Так ты… отпустил вдовствующую императрицу специально…
Не оборачиваясь, Ли Минъи бросил через плечо спокойным голосом:
— Если бы не моё подыгрывание, разве смогла бы та старуха с её силенками сдвинуть меня с места?
— Ха, она рассчитывала использовать меня как приманку, чтобы увести погоню и спастись в одиночку, но разве я не воспользовался ею точно так же, чтобы отвлечь внимание мятежников?
Комментарии