Приказ о переселении был отдан.
Люди на базе в долине начали собирать вещи.
Впрочем, собирать было особо нечего.
Несколько поношенных рубах да немного сухарей – вот и все их пожитки.
Жители Деревни Иссохших Костей увязывали вещи в узлы; их движения были медленными, а лица – бесстрастными.
Кузнец Поль бережно обернул несколькими слоями тряпья свой старый молот, прослуживший ему полжизни. Этот инструмент был ему дороже жизни.
Лойд и Розен в своей хижине упаковывали карты на шкурах зверей.
Эти исписанные линиями и пометками куски кожи были единственным результатом их пребывания здесь в роли учителей.
Лойд, сворачивая одну из карт, тихо спросил:
— Как думаешь, господин действительно позволит нам вернуться в Железную Крепость?
— Кто знает, — Розен даже не поднял головы. — Разве угадаешь, что на уме у такого существа? Не думай об этом. Делай что велят, сейчас главное – выжить.
В этот момент снаружи донесся скрежет костей.
Звук был негромким, но мерным, и он нарастал – казалось, нежити становится все больше.
Лойд и Розен переглянулись, видя в глазах друг друга настороженность.
Они отложили вещи, осторожно подошли к окну и прильнули к щелям в ставнях.
И не они одни.
Все люди в долине, собиравшие узлы, замерли.
Скелеты-солдаты, выступавшие в роли учеников, покидали свои посты и шли к жилым домам.
Те, что работали в поле, побросали мотыги.
Те, что трудились в кузнице, отошли от горнов.
Они не получали приказа – просто сами, отряд за отрядом, безмолвно обступали деревянные лачуги, где жили люди.
Нежить ничего не предпринимала, просто стояла.
Пустые глазницы уставились на окна, за которыми суетились люди.
В долине внезапно стало пугающе тихо, слышался лишь шелест листвы под порывами ветра.
— Что они… задумали? — Голос одного из крестьян дрожал.
— Неужели… передумали нас отпускать? — Это предположение заставило сердца людей сжаться от страха.
— Пришли проводить нас в последний путь?
Бак, тот самый юноша, что учил нежить земледелию, глубоко вдохнул, толкнул дверь хижины и вышел наружу.
Он посмотрел на скелета-солдата – того самого, который когда-то пытался «посадить» мотыгу и упорно поливал ее каждый день.
— Эй, вы чего тут столпились?
Скелет продолжал смотреть на него.
Спустя мгновение он медленно заговорил:
— Вы уходите.
— Да, мы уходим, — Бак кивнул, непроизвольно сорвавшись на свой обычный поучительный тон. — Так что в будущем не вздумай больше закапывать себя в землю, слышишь? И ты тоже, — он указал на другого скелета. — То, что картошка проросла – это хорошо, ее надо сажать сырой. Нельзя ее сначала варить, а потом сажать, запомнил?
Скелеты не отвечали, они просто смотрели.
Бак хотел добавить что-то еще, но почувствовал, что слова застревают в горле.
Все эти дни он постоянно злился на этих безмозглых костяков, срывал голос, крича на них.
Но теперь, когда пришло время расставаться, внутри почему-то стало пусто.
В это время из своей мастерской вышел кузнец Поль.
Он окинул взглядом свою десятку горе-учеников.
— Впредь… — голос Поля звучал хрипло. — …когда берете железо, не забывайте про клещи. Не хватайте его голыми руками.
— И еще: мехами работайте равномерно, не дергайте то быстро, то медленно…
Он бормотал наставление за наставлением, сам уже не понимая, к чему все это говорит.
И в этой странной тишине, пропитанной духом расставания, один скелет вдруг сделал шаг вперед.
Он подошел к Баку и… широко развел руки.
Бак вздрогнул и инстинктивно отшатнулся.
— Учитель основ на занятиях говорил, — раздался голос скелета-солдата. — …что люди, выражая печаль от расставания, совершают телесный контакт под названием «объятия».
С этими словами он обхватил Бака.
Холодные и твердые кости больно впились в тело юноши, едва не сломав ему ребра.
Следом за первым потянулись второй, третий…
Все ученики-скелеты начали повторять этот жест.
Они подходили к своим учителям-людям и заключали их в неуклюжие, лишенные тепла объятия своих костяков.
Крестьяне сначала оцепенели от ужаса, затем застыли в крайнем изумлении, и наконец в их душах шевельнулось некое чувство, которому они и сами не могли подобрать названия.
Бак, этот крепкий молодой парень, первым не выдержал.
— У-у-у… — он принялся беспорядочно тереть глаза рукавом, в его голосе послышались рыдания. — Да черт бы вас побрал! Вы же скелеты! Вы же должны быть холодными и беспощадными тварями, которые рубят людей при первой возможности!
— На кой черт вы это устроили… как нам теперь уходить-то… ы-ы-ы…
Его плач стал искрой, поджегшей пороховой погреб.
Остальные крестьяне тоже сорвались.
Страх перед чужбиной, неопределенность будущего и нелепый опыт жизни бок о бок с нежитью – все выплеснулось в этот миг.
Всхлипы и причитания разнеслись по долине, нарастая с каждой секундой.
Люди рыдали.
Скелеты же озадаченно склоняли головы, наблюдая за двуногими существами, из чьих глаз лилась вода. Видимо, они не понимали сути происходящего.
Некоторые скелеты даже протягивали свои белые фаланги, пытаясь смахнуть капли с лиц учителей.
От этого люди пугались и начинали реветь еще громче.
Сцена была наполнена горечью расставания и в то же время была невообразимо комичной.
В этот момент у входа в поселение беззвучно возникла элегантная фигура.
Похоть, Архилич-скелет четвертого ранга, молча наблюдала за этим сумбурным фарсом.
Она не спешила прерывать их, просто смотрела, пока рыдания людей не стали понемногу затихать.
— Вы ничего не перепутали? — Ее голос отчетливо прозвучал в сознании каждого существа.
Все замерли и обернулись к ней.
Взор Похоти скользнул по скелетам-солдатам, которые все еще неуклюже тискали людей или пытались утереть им слезы.
— Приказ властелина гласит: все эти люди переводятся на Территорию Железной Крепости для продолжения преподавательской деятельности.
Она сделала паузу и произнесла решающую часть фразы:
— А вы, как первая группа курсантов, направленных на повышение квалификации, последуете за ними.
— В будущем только те скелеты, что пройдут обучение в Железной Крепости и получат аттестацию от инструкторов, будут иметь право вернуться на базу в долине, чтобы служить подле властелина.
В долине воцарилась гробовая тишина.
Люди не до конца уловили глубинный смысл сказанного.
Но скелеты – те поняли все мгновенно.
Секунда.
Другая.
Скелет-солдат, все еще обнимавший Бака, внезапно разжал руки.
Он отступил на шаг, дергая челюстью так, словно оценивал бракованный товар.
Он посмотрел на хлюпающего носом человека.
База в долине = подле властелина = ближайшее место к властелину = высшая честь.
Территория Железной Крепости = новый город = вдали от властелина = ссылка на окраину.
Вывод: эти плаксивые, медлительные, крадущие время двуногие существа – причина, по которой их увозят от властелина.
— Да кто захочет тащиться куда-то с этими мартышками, у которых из глаз вечно течет вода! — Первым выкрикнул тот самый скелет, что мгновение назад рассуждал об объятиях.
Тон его изменился разительно.
— Мы хотим остаться с господином! Защищать долину!
— Да! Остаться в долине! Защищать властелина! — Тут же подхватил другой, костяная челюсть которого заклацала от возбуждения.
— Эти люди – одна сплошная морока! Пакуют узлы медленнее улиток!
Давешние нежные «обниматели» в одно мгновение превратились в брезгливых надсмотрщиков.
Они взирали на заплаканных людей, и в их пустых глазницах было ясно написано: «проваливайте уже».
Слезы Бака еще не просохли; он ткнул пальцем в скелета, открывая и закрывая рот, но не находя слов.
Секунду назад те не хотели отпускать, а теперь – «мартышки, валите»?
Такой резкой перемены настроения не бывало даже у жен лорда Железной Крепости, о которых пели менестрели!
Лойд и Розен и вовсе стояли с отвисшими челюстями. Им казалось, что их мировоззрение подверглось жесточайшему поруганию.
Как вообще устроена эта нежить? У них в головах вместо мозгов камни насыпаны?
Похоть повернулась к зашумевшим скелетам, которые уже начали подгонять людей взглядами.
— Хотите вернуться – учитесь как следует, — в ее голосе не было эмоций, но слова впечатались в души скелетов как незыблемый закон.
Те мгновенно притихли.
Переглянулись.
Затем один скелет подошел, выхватил узел с вещами из-под ног Бака и грубо закинул себе на спину.
Другой, не говоря ни слова, взвалил на плечо молот Поля вместе со свертком.
То, с какой силой он это сделал, заставило сердце кузнеца сжаться от боли за инструмент.
Они больше не разговаривали, всем своим видом выражая одну мысль:
«Идите, идите быстрее, не мешайте нам учиться, чтобы мы могли поскорее вернуться назад!»
Так у выхода из долины образовалось в высшей степени причудливое зрелище.
Толпа понурых скелетов, на лицах которых (если бы они у них были) читалось желание поскорее вернуться домой…
… конвоировала группу опешивших людей, которые еще не отошли от шокирующего контраста в поведении нежити.
Эта процессия торжественно двинулась к большой дороге, ведущей во внешний мир.
Зрелище было запредельно странным.
…
Все это через духовную связь, кадр за кадром, представало перед глазами Чжан Юаня.
Он стоял на самой высокой точке долины, взирая на происходящее внизу.
Ядро его души слабо пульсировало.
Он осознал, что его порождения нежити в корне отличаются от тех исконных мертвецов из легенд, знающих лишь разрушение и убийство.
Его подданные обладали зачатками логики, даже эмоциями, они умели подражать и учиться.
Но конечная цель всей этой логики и обучения сводилась к одному незыблемому ядру – верности Чжан Юаню.
Любая вещь, вступавшая в конфликт с интересами Чжан Юаня, немедленно отбрасывалась.
Их давешняя нежность при прощании была искренней.
И нынешняя брезгливая спешка – тоже.
Ведь в их простой логике оба этих действия при разных условиях были оптимальными решениями.
Чжан Юань отогнал мысли о дальнейшем анализе этого вопроса.
В конце концов, нынешнее положение дел его полностью устраивало.
Народ, который абсолютно верен, умеет думать, может работать и считает служение ему высшей верой и конечной целью.
Взор Чжан Юаня скользнул мимо странной колонны, выходящей из долины, и устремился вдаль.
Комментарии