Наступил следующий день.
Леон лишь мельком взглянул на карту, начертанную Реймондом, и маршрут навечно запечатлелся в его памяти.
Свист ветра оглушал.
Леон зажал Лилию под левой рукой, а Райнхарда – под правой; его ноги оставляли на земле лишь размытые тени.
Весь его облик превратился в сорвавшуюся с тетивы стрелу, стремительно летящую в сторону Территории Железной Крепости.
Деревья и холмы вдоль пути стремительно отлетали назад, сливаясь в неясные цветовые пятна.
Лицо Райнхарда деформировалось под напором скоростных потоков воздуха.
Мальчик изо всех сил пригибал голову и плотно сжимал губы, чтобы не дать яростному ветру ворваться в горло, пока плоть на его щеках бесконтрольно колыхалась.
У Лилии дела обстоят куда лучше: тяжелый шлем ограждал её от большей части ударов стихии.
Она лишь молча, не шевелясь, взирала на мир, проносящийся мимо в обратном направлении.
Леон зевнул – такая скорость для него была не более чем прогулкой после обеда.
Когда троица вступила на отмеченную на карте равнину Казир, окружающий пейзаж внезапно стал открытым и просторным.
Без малейшего предупреждения.
Раскаленный столб пламени вырвался из ровной травы в небо, целясь прямо в Леона.
Шаг Леона не сбился ни на мгновение; он сместил тело влево всего на полметра, и огненный столб, чиркнув по краю плаща, ушел в облака.
Воздух там, где он только что стоял, воспламенился с оглушительным хлопком, и волна палящего жара разошлась во все стороны.
Леон остановился.
Он опустил Лилию и Райнхарда на землю; коснувшись почвы, оба покачнулись на ослабевших ногах и едва не рухнули на колени.
— Покровительство святого щита, — негромко произнес Леон. Слабое сияние проступило на телах спутников и тут же растаяло.
Перед ним медленно проявились семь фигур.
Шесть скелетов разного обличья и один бледнокожий мужчина с обнаженными клыками.
От каждого из них исходило тяжелое, давящее присутствие.
Четвертый ранг.
Целых семь противников.
Он понял, что угодил в ловушку, но не поддался панике.
Взгляд Леона миновал прочую нежить и остановился на стоящем в самом центре одноруком скелете.
Тот сжимал в руке огромный костяной клинок, а в его пустых глазницах пылало пламя гордыни.
Леон обнажил меч на поясе и издали указал им на врага:
— Где ваш король?
Гордыня, скелет-безумный мечник, поднял свободную руку, и новый костяной меч соткался прямо из воздуха.
— Слабому человеку не нужно знать так много, — ответил он.
В то же мгновение, как смолкли слова, Гордыня сорвался с места.
Его фигура исчезла, и в следующую секунду над центром равнины раздался резкий, скрежещущий лязг.
Святой меч Леона столкнулся с великим мечом Гордыни, высекая сноп искр.
Клинки встретились, парируя удары друг друга. Кость и сталь сталкивались десятки раз в секунду, и при каждом столкновении земля вокруг них проседала на дециметр. Трещины, подобные паутине, расползались в стороны от эпицентра схватки.
Леон нашел брешь и сделал выпад Святым мечом вперед.
Острие пробило грудную кость Гордыни.
Леон повернул кисть, и мощь, заключенная в клинке, взорвалась. Все тело Гордыни в мгновение ока разлетелось в клочья, превратившись в тучу костяных осколков.
Убийство одним ударом.
Однако битва только начиналась.
Огненный шар размером с дом, ревя, ринулся Леону в лицо – то было творение Похоти, Архилича-скелета.
Леон взмахнул мечом наотмашь, рассекая пламя надвое. Раскаленный огонь разошелся в стороны, образуя пылающий коридор.
Гнев, скелет-рыцарь, вылетел на коне прямо из огня.
Наконечник копья в его руках напитался кроваво-красным светом, целясь точно в сердце Леона.
Силуэт Леона исчез с прежнего места.
Он возник за спиной Гнева, а Святой меч превратился в серебристую сеть света. Бесчисленные рубящие удары обрушились на спину скелета-рыцаря, сливаясь в плотный металлический лязг.
Как раз когда Леон был готов окончательно расчленить Гнева, из-под его ног поднялась тень.
Леность, скелет-ассасин, возник бесшумно; его костяной кинжал прочертил смертоносную дугу, метя в затылок Леона.
Леон не оборачиваясь выбросил левую руку назад и точно перехватил запястье Лености. Пользуясь инерцией, он развернулся и, раскрутив тщедушного скелета, с силой впечатал его в землю. Почва отозвалась глухим ударом, и в ней образовалась неглубокая воронка.
Не успел он предпринять следующий шаг, как пурпурные молнии сплелись в небе в сплошную сеть. Второе заклинание Похоти, «Драконий гром», было готово. Сотканный из электричества дракон взревел, перекрывая Леону все пути к отступлению.
Леону пришлось отпрыгнуть назад, временно уходя от удара.
И в тот миг, когда его тело зависло в воздухе, а старый импульс иссяк, не сменившись новым, Жадность – тот самый вампир – ухватился за возможность.
Призраком скользнув вплотную, он нанес молниеносный круговой удар ногой в висок Леона. Леон вскинул предплечье для блока.
Раздался гулкий удар. Огромная сила передалась через руку; Леона отшвырнуло в воздухе на два шага назад, а предплечье на миг онемело.
— Маг, — Леон зафиксировал цель.
Едва коснувшись земли при падении, он оттолкнулся носками сапог и превратился в живую стрелу. Игнорируя атаки с других сторон, он напролом рванулся к стоявшему поодаль Архиличу-скелету.
В этот момент из земли вырос огромный щит, преградив ему путь. Чревоугодие, скелет-исполин, своим массивным телом воздвиг непреодолимую стену. Меч Леона ударил в щит, издав лишь глухой стук столкновения.
В то же время три стрелы, окутанные ядовито-зеленым призрачным светом, прилетели под немыслимыми углами, отрезая ему путь к отходу. Зависть, лучник-скелет, всё это время выжидал момента для смертельного выстрела.
Эти три стрелы предназначались не для убийства, а для того, чтобы загнать Леона в нужную позицию. И действительно, чтобы избежать стрел, Леон был вынужден сместиться в сторону – как раз туда, где перегруппировавшийся Гнев уже начал новый виток атаки.
Копья, когти, магия, стрелы.
Семь мертвецов четвертого ранга образовали отлаженную машину для убийства. Один разбит – другой тут же занимает его место. Один в нападении – шестеро в поддержке. Атака, защита, сдерживание, дальний бой и скрытное устранение – всё сочеталось безупречно.
Впечатанный в землю Леность снова обратился в тень, а разбросанные кости Гордыни стремительно собирались воедино.
Они не знали смерти. Они не ведали усталости.
Поодаль Лилия и Райнхард уже давно были прижаты к земле отголосками битвы. Покровительство Леона защищало их от разрывающих на части всплесков энергии, но они ничего не могли поделать. Их глаза не поспевали за ритмом боя; они видели лишь серебристый след света, мечущийся между семью сгустками смертоносной энергии. Каждое столкновение приносило дрожь земли и стон воздуха. Это уже выходило за рамки сражения, которое они могли осознать.
Брови Леона впервые сошлись на переносице. Происходящее потрясло его до глубины души. Он вновь отбросил мечом копье Гнева, пригнулся, уходя от когтей Жадности, и ударил клинком снизу вверх, вновь рассекая пополам вынырнувшего из тени Леность.
Он разорвал дистанцию и окинул взглядом вновь собравшихся, невредимых семерых мертвецов.
— Раз так… — вполголоса пробормотал Леон. — …закончим этим приемом.
Он высоко поднял Святой меч над головой, направив острие в зенит:
— Падение Звезды: Финал.
На сей раз Леон не сдерживался. Он высвободил полную мощь. Небо потемнело – не от туч, а оттого, что весь свет всосало в кончик его меча. Золотая точка родилась на самом краю небосвода.
Затем точка расширилась, превратившись в новое солнце. Несколько видимых глазу поясов боевой ауры, подобно кольцам планет, закружились вокруг столпа света, готового обрушиться вниз. Весь мир погрузился в мертвую тишину.
Семь великих генералов замерли. Огни души в их глазницах яростно заплясали, и они разом задрали головы к небу.
Луч рухнул вниз.
Не было оглушительного грохота, лишь безмолвная белизна. Белый свет поглотил Семь великих генералов, поглотил равнину под их ногами, поглотил всё до самого горизонта.
Лилии и Райнхарду казалось, будто их окунули в океан света. Разум и сознание были дочиста вымыты этим потоком абсолютной силы.
Когда сияние рассеялось, прежней равнины Казир не стало. Вместо неё зияла гигантская воронка, чья поверхность была гладкой, как зеркало, и под остаточным жаром отливала текстурой стекла. Грибовидное облако пыли медленно поднималось из центра кратера.
Леон выдохнул и медленно опустил Святой меч. Но в тот же миг он вновь замер в боевой готовности, взирая вперед.
…
Гордыня чувствовал лишь тьму перед глазами. Было невыносимо. Это чувство напомнило ему времена, когда он еще не встретил властелина.
Тогда перед ним был лишь вечный хаос; ни времени, ни пространства, ни «я». Пока не появился луч света. Он ощутил ликование властелина. Он протянул руку и схватил этот луч. Так он родился.
Как же хочется… снова коснуться этого света…
И вот сейчас, когда очищающая сила Героя подавляла его, не давая собраться, он почувствовал это. Чей-то взгляд коснулся его сознания. То был взор властелина.
Гордыня собрал все силы и, отвечая на взор господина, издал безмолвный рев негодования. Он отчаянно пытался восстановить тело, но золотая мощь, подобно яду, мешала каждой его косточке срастись. Он должен оправдать ожидания властелина! Он рванулся вверх!
И в центре остекленевшего кратера из ниоткуда возникла точка черной материи. Сила властелина влилась в неё. Черная субстанция зашевелилась, начала разрастаться. Кость пробила стеклянную корку земли, следом вторая, третья. Огромная костяная рука раздвинула почву, и из ямы поднялось новое тело.
Оно было на голову выше прежнего, кости сменили белый цвет на иссиня-черный, подобный обсидиану, и покрылись темно-пурпурными узорами. На его левом плече, где раньше была пустота, теперь медленно вращался вихрь, сотканный из чистой энергии теней.
Он поднял голову. В его глазницах горели уже не трепещущие огни души, а две ровно сияющие пурпурные звезды.
Пятый ранг. Король скелетов!
Комментарии