Королевский дворец, вершина магической башни.
Придворный маг пятого ранга Адлер парил в воздухе, взирая на столицу под собой. Он недовольно цыкнул. Если бы дело было на открытой равнине, он бы парой заклинаний вымел этих низших скелетов подчистую.
Голос его помощника, мага третьего ранга, донесся через кристалл связи, прерываясь от волнения:
— Господин Адлер, мы запеленговали двенадцать узлов энергии. Но при каждой попытке взлома происходит локальный магический взрыв. Три отряда уже понесли потери!
— Это ложные ядра, — в голосе Адлера не было и тени эмоций. — Противник использует узлы в жилых кварталах как приманку, вынуждая нас медлить из страха навредить мирным жителям. Настоящее ядро спрятано надежно.
— Но что же делать? Его Величество приказал снять барьер в течение часа. Дворцовая гвардия и гарнизон заняты зачисткой города от нежити, поддержки ждать не приходится.
— Я знаю.
Адлер закрыл глаза. Его мана растеклась, накрывая всю столицу и ощупывая кровавый небосвод. Потоки энергии были ровными, стабильными, без единого изъяна. Этот барьер не походил на спешно возведенную конструкцию. Скорее, это был колоссальный проект, который выстраивали десятилетиями, чтобы запустить сегодня.
… …
Пьер мчался по улицам. Скелет бросился ему наперерез. Пьер увернулся, и его длинный меч прошел сквозь ребра мертвеца, гася пламя души внутри. У него не было времени. Не было времени гадать, кем были эти кости при жизни. Хозяином пекарни? Помощником сборщика налогов? Неважно. Теперь это нежить. И они убивают. Они могут причинить вред Карлу.
Эта мысль гнала Пьера вперед. Боевая аура текла под его доспехами, не давая усталости взять верх. Вон то направление. Тот угол. Пьер увидел свою деревянную дверь.
Десяток скелетов обступили вход. Они колотили по дереву кулаками, врезались в него телами. Бум. Бум. Бум. Дверь содрогалась, летели щепки. Глаза Пьера мгновенно налились кровью.
— Прочь от моего сына!
Яростный крик – и Пьер серебристой молнией врезался в толпу скелетов. Меч так и порхал. Никакой системы, никакой техники – только сокрушительные удары. Вспышка ауры – и один скелет перерублен пополам. У другого голова разлетелась от удара эфесом. Третьего он просто снес плечом, превратив в груду обломков. Он был подобен разъяренному быку. Меньше чем за десять вдохов площадка перед домом была очищена.
Пьер бросился к двери, дрожащими руками отпер замок и ворвался внутрь.
— Карл!
В гостиной царил разгром. Карл забился в угол, обхватив голову руками, его колотила крупная дрожь. Пьер подбежал и рухнул на колено перед сыном.
— Карл, не бойся, папа здесь.
Внезапно со стороны входа донеслись шаги. Не суетливая дробь низшей нежити, а тяжелые, уверенные шаги двоих существ.
Пьер тут же вскочил, выхватил меч и заслонил Карла. В комнату вошли два скелета. Они отличались от тех, что были снаружи: кости мощнее и темнее, а в глазницах горело густое синее пламя души. В руках у одного был рыцарский меч, у другого – тонкая длинная рапира.
Нежить второго ранга.
Пьер мгновенно принял защитную стойку. Он понял: сейчас начнется настоящий бой.
Скелет с мечом двинулся первым. Классический выпад вперед, замах, рубящий удар. Пьер принял его на блок.
Лязг! Металл о металл, во все стороны брызнули искры. Руку Пьера обожгло онемением. Какая силища! В это время второй скелет с рапирой начал обходить его под странным углом. Его движения были легкими, тело изгибалось в причудливых позах. Рапира, словно змея, метила Пьеру в бок.
Пьер резко отступил, уходя от атаки, и тут же нанес ответный удар. Скелет с мечом снова пошел в атаку, действуя размашисто и напористо, вынуждая Пьера только обороняться. Рапирист же постоянно кружил рядом, выискивая брешь. Один давил, другой изматывал. Слаженность их действий была пугающей.
Пьеру приходилось несладко. Тот, что был с мечом, атаковал по учебнику, оставляя кучу дыр в защите, но стоило Пьеру попытаться ими воспользоваться, как рапирист жалил из самого неожиданного места, целясь в сочленения доспехов. Пьеру казалось, что он бьется с двумя безумцами разом.
Сражение шло в тесном пространстве гостиной. Стол был перевернут, стулья разлетелись в щепки, на стенах множились следы от мечей. Дыхание Пьера стало прерывистым. Аура таяла слишком быстро, медлить нельзя – нужно вырубать одного из них.
Пьер намеренно открылся, выманивая мечника на мощный удар. Одновременно он копил остатки сил для решающего выпада, решив идти на размен. Мечник клюнул: клинок со свистом понесся к голове Пьера.
Сейчас!
Пьер уже готов был ударить, но узкое лезвие рапиры, опередив его, точечно укололо его в правое запястье как раз в момент усилия. Меч скелета обрушился сверху.
Пьер из последних сил дернул головой. Лезвие скользнуло по шлему и врубилось в левое плечо. От страшного удара Пьер рухнул на колено. Не дав ему подняться, скелет с рапирой снова атаковал. Но не уколом – он подцепил нижний край нагрудника Пьера и резким рывком вверх буквально подбросил его.
Пьер отлетел назад и тяжело рухнул на пол прямо перед ногами Карла. От удара шлем укатился в сторону. Пьер пытался подняться: он не хотел, чтобы Карл видел его таким беспомощным, не хотел, чтобы образ несокрушимого отца рухнул. Он барахтался, опираясь на локти.
Но у нежити нет сострадания. Скелет-мечник шагнул к нему, занося клинок над грудью рыцаря. Карл видел всё. В этот миг его глаза больше не видели мир, полный воображаемых монстров. Он видел реальность. Реальность, которая оказалась страшнее любых видений.
Отец. Всемогущий папа. Тот, кто мог одолеть любое чудище, сейчас лежал поверженный, и его жизнь висела на волоске. Воспоминания вспыхивали в голове мальчика одно за другим: нежная улыбка отца, его ободряющие слова… «Нужно верить, нужно иметь волю».
Он медленно, превозмогая дрожь, поднялся с пола. Пьер увидел это:
— Карл! Беги! — Закричал он, срывая голос.
Но Карл не побежал. Он встал перед отцом, его ноги подкашивались, но он заслонил его своей щуплой спиной, встав лицом к двум рослым скелетам второго ранга, от которых веяло холодом могилы. Карл вытянул дрожащую правую руку. Затем левой рукой он намертво обхватил собственное запястье, словно фиксируя орудийный лафет.
Его взгляд стал запредельно сосредоточенным. Он смотрел на скелетов, и в его глазах они превратились в два огромных, сочащихся гноем глазных яблока. Губы Карла шевельнулись, и он выкрикнул то, что стало самым громким звуком в его жизни:
— Я его раздавлю!
Комментарии