Обещание Мурада исполнилось три дня спустя: Осман Нури, за доблестную защиту наследного принца, получил чин подполковника и одновременно возглавил войска провинции Восточная Румелия.
Сам же Мурад в эти дни лично занимался поиском подходящего места для своей фабрики.
Хотя он мог перепоручить это дело Хабару, скука в Пловдиве заставила его взять все на себя.
— Ваше высочество, это лучшее из возможных мест. Рядом находится восточный квартал, где живут мусульмане, а на севере протекает река Марица. Здесь и вид прекрасный, и безопасность на высшем уровне, — докладывал Мустафа.
Мустафа был секретарем, которого Хабар нанял для Мурада в Пловдиве; теперь он числился в недавно сформированном комитете провинции Восточная Румелия.
Второстепенной причиной его назначения стало наличие университетского образования, главной же – то, что Мустафа происходил из крупнейшего мусульманского рода Пловдива.
— Но мне кажется, здесь не слишком уединенно, — возразил Мурад, делясь своими сомнениями. — С речных судов на Марице все, что происходит на фабрике, будет видно как на ладони.
— Что ж, вы правы, генерал-губернатор, — ответил Мустафа, переходя к практической стороне вопроса. — Однако, если расположить производство прямо на берегу, мы сэкономим огромные суммы на транспортировке.
— Ладно, пусть будет здесь, — нехотя уступил Мурад.
У него были запросы заказчика, но, к сожалению, не было его власти.
Увидев, что принц согласился, Мустафа с облегчением выдохнул – последние три дня он вместе с Мурадом исходил весь Пловдив вдоль и поперек.
Город хоть и не считался огромным, но насчитывал более двадцати тысяч жителей: сорок процентов составляли болгары, тридцать – турки, двадцать – греки, а остальное приходилось на прочие народности.
В эпоху, когда еще не существовало небоскребов, городская застройка сильно растягивалась вширь, так что обойти все кварталы было задачей не из легких.
— Мустафа, дальнейшее строительство и набор рабочих я тоже поручаю тебе, — сказав это, Мурад сел в карету, чтобы вернуться в резиденцию губернатора.
Экипаж катился по главной дороге; прохожие торопливо расступались, давая дорогу высокопоставленному пассажиру.
Мурад отодвинул занавеску и тайком разглядывал пловдивцев.
Большинство носило поношенную, латаную одежду, стиль которой представлял собой причудливую смесь востока и запада: турецкие украшения соседствовали с европейским кроем.
В толпе Мурад заметил двоих молодых людей в штанах на подтяжках и кепках.
Один из них встретился с Мурадом взглядом и вежливо кивнул в знак приветствия.
Сначала Мурад подумал: «Надо же, какой вежливый человек!»
Второй его мыслью было, что эти двое выглядят точь-в-точь как уличные ассасины из сериалов.
Не успела эта догадка оформиться, как давешний вежливый юноша выхватил из-за пазухи пистолет и навел его прямо на принца.
— Твою мать, ты и впрямь убийца! — В пылу момента Мурад вскрикнул на родном языке.
Он среагировал мгновенно: нырнул вниз, пряча голову от окна.
«Бах-бах-бах!»
Прогремела серия выстрелов. Пули застучали по кузову, но, поскольку карета Мурада была специально укреплена, они не смогли пробить стенки салона.
— Гони! Быстрее! — Закричал Мурад кучеру.
Напоминать не требовалось: как только раздался первый выстрел, бич кучера уже опустился на крупы лошадей.
Удар был такой силы, что окровавленный кончик кнута разбрызгивал капли повсюду.
Но на такие мелочи никто не обращал внимания. Прохожие в панике разбегались, карета Мурада неслась сквозь толпу, а стрелок преследовал их, продолжая палить вслед.
Лишь когда силы иссякли, Генад с досадой бросил своему напарнику:
— Отходим.
Тем временем экипаж Мурада вырвался из опасной зоны.
Сидя внутри, Мурад никак не мог унять дрожь в сердце. Его все еще бил озноб от пережитого, но одновременно он радовался, что поехал в закрытой карете.
— Хорошо, что у меня нет привычки Фердинанда и Кеннеди кататься в открытых кабриолетах, — пробормотал он.
Затем он приказал вознице:
— Не останавливайся! Прямо до резиденции губернатора!
— Слушаюсь, ваше высочество.
Карета летела на прежней скорости, пока не столкнулась с отрядом провинциальных войск, спешивших на звуки выстрелов.
Командовал ими лично Осман Нури. Увидев испещренную отметинами карету, он бросился к дверце, чтобы проверить состояние Мурада.
— Я цел, пули не прошли насквозь, — Мурад отстранил руку Османа Нури, пытавшегося осмотреть его.
Убедившись, что принц невредим, подполковник облегченно выдохнул:
— Слава богу, ваше высочество. Вы в порядке.
Осман Нури только-только получил повышение за защиту принца, и если бы Мурад погиб сейчас, его карьере – а возможно, и голове – пришел бы конец.
Лишь успокоившись, он решился спросить:
— Ваше высочество, что произошло?
— Двое убийц напали на меня прямо на улице. Судя по всему, они долго следили за мной и точно знали, что я поеду этой дорогой.
— Подполковник Осман Нури, отправьте своих людей и схватите этих двоих. Обыщите хоть весь город, но найдите их!
Оказавшись в безопасности, Мурад заговорил жестче – страх сменился яростью.
Зачем им убивать его?
Он пробыл здесь меньше двух недель, не успел сделать Пловдиву ничего плохого, да у него и времени-то на это не было.
Неужели только из-за титула наследника Османской империи на него открыли охоту?
«Я с таким трудом получил второй шанс на жизнь… С одной стороны Абдул-Азиз мечтает запереть меня в клетке, с другой – эти фанатики лезут с пулями!»
Настроение Мурада начало меняться. До этого он надеялся на мирное сосуществование с жителями Восточной Румелии перед своим побегом, но при условии, что и они настроены дружелюбно.
Теперь же, почувствовав реальную угрозу жизни, Мурад больше не собирался питать пустых иллюзий.
В его системе ценностей личная безопасность стояла на первом месте. И если она под угрозой, он сделает все, чтобы заделать любую брешь в своей защите!
Комментарии