Узнав, что Абдул-Азиз отказывается сдаваться, все присутствующие в комнате единодушно нахмурились.
Очевидно, каждого раздражало подобное безрассудство. Тебя свергли – так прими это смиренно, сохранишь жизнь. К чему устраивать здесь драму на грани смерти?
— Возможен ли штурм? — Нарушил затянувшееся молчание Мурад.
Среди всех людей в кабинете именно Мурад больше остальных беспокоился о судьбе Абдул-Азиза.
Пока вопрос с бывшим правителем не будет решен должным образом, его собственный трон останется шатким.
Али-паша сухо отверг это предложение:
— Я доверяю своим офицерам. Раз они не пошли на штурм, значит, у них были на то веские причины.
В его голосе сквозила гордость и непоколебимая уверенность, но совершенно не чувствовалось почтения к Мураду.
Отметая идею султана, Али-паша тут же выдвинул свой план:
— Что касается султана Абдул-Азиза, мы должны приложить все усилия, чтобы убедить его сдаться.
— Смерть султана в стенах дворца – дело дурное, даже если этот султан уже низложен.
— Хм, верно! — Фуад-паша, который всегда действовал с Али-пашой заодно, первым поспешил выразить поддержку.
Следом за ним свои голоса «за» отдали Великий муфтий и Йылмаз-паша.
Видя такое единодушие, Мурад, не желая выглядеть отщепенцем, добавил:
— Али-паша прав! Пусть Абдул-Азиз и грешник, но он все же султан и мой дядя. Я не могу допустить, чтобы он погиб во дворце Долмабахче.
Так пятерка заговорщиков пришла к согласию: жизнь Абдул-Азиза должна быть сохранена.
— Следовательно, — продолжил Али-паша, — кому-то из нас нужно пойти и убедить его отказаться от мысли о смерти.
Произнося это, он, не раздумывая, уставился прямо на Мурада. Взоры остальных троих тоже обратились к нему.
Мурад почувствовал, как атмосфера в комнате изменилась.
«Почему они все смотрят на меня? Неужели они хотят, чтобы именно я пошел уговаривать его?»
— Ваше Величество, вы, несомненно, лучшая кандидатура для этого разговора, — подтвердил его догадку Али-паша.
Что ж, Мурад не ошибся – они действительно решили свалить эту задачу на него.
Не давая султану вставить ни слова, Али-паша продолжал:
— Сир, вы – новый правитель Османской империи. Только вашему обещанию Абдул-Азиз сможет поверить.
— Ради чести империи, просим вас: отправляйтесь во дворец Долмабахче и убедите его прекратить сопротивление!
Али-паша сохранял выражение благородной решимости, Фуад-паша поддакивал каждым жестом, а Великий муфтий и Йылмаз-паша демонстрировали полное безразличие.
Глядя на непреклонные лица Али-паши и Фуад-паши, Мурад понял, что возможности отказаться у него нет.
— Хорошо, — обреченно выдохнул он. — Я поговорю с ним.
Как только согласие было получено, напряжение в кабинете мгновенно спало.
… …
«Старые лисы, спихнули на меня это неблагодарное дело! Только дайте мне набрать силу, и я заставлю вас обоих заплатить», – клялся себе Мурад по пути к дворцу Долмабахче.
Это был лишь первый день его правления, а Али-паша и Фуад-паша уже потеряли всякое уважение к его персоне. Будущее в роли марионетки рисовалось в самых мрачных красках.
Он уже начинал жалеть, что прибыл в Стамбул за этим титулом. По поведению высших сановников было ясно: им нужен был послушный султан, которым легко помыкать.
Очевидно, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Стать султаном без борьбы оказалось не так просто, как он думал.
Пока Мурад размышлял о том, как в будущем разделаться с двумя властными министрами, его кортеж незаметно достиг дворца Долмабахче.
Оказавшись в знакомых стенах, он почувствовал, как тревога в сердце немного утихла.
Однако покой длился недолго – его прервал подошедший капитан гвардии Фахад.
— Ваше Высочество… то есть Величество, — Фахад едва не ошибся в титуле. — Султан Абдул-Азиз находится на втором этаже главного здания. Пожалуйста, следуйте за мной.
— Веди.
Под предводительством Фахада Мурад занял позицию за укрытием, откуда его голос мог беспрепятственно долететь до второго этажа, где забаррикадировался дядя.
— Предатели! Выродки! Даже если вы выслужитесь перед новым хозяином, история навсегда запомнит ваш позор и измену законному государю! — Сверху доносился яростный голос Абдул-Азиза, адресованный солдатам.
Ругательства бывшего султана сменялись: то он говорил как подобает монарху, то опускался до уровня базарного торговца.
Когда его речь становилась совсем уж грязной и площадной, ее можно было описать лишь сплошным непечатным потоком.
Мурад долго слушал, не решаясь подать голос. Лишь сегодня он увидел своего «непутевого» дядюшку в столь неистовом обличии.
— Сир, скажите же что-нибудь, — не выдержав заминки, поторопил его Фахад.
Мурад бросил на него недовольный взгляд:
— Ты вздумал меня учить?
Али-пашу и Фуад-пашу, севших ему на шею, он еще терпел, но позволять какому-то капитану гвардии понукать собой Мурад не собирался.
— Простите, Ваше Величество, — осознав оплошность, Фахад поспешно склонил голову.
— Я султан, и мне решать, как действовать. Запомни это раз и навсегда! — Отчеканил Мурад.
— Слушаюсь, Сир, — капитан опустил голову еще ниже.
Закончив внушение, Мурад глубоко вдохнул, прислушался к непрекращающимся проклятиям со второго этажа и крикнул во весь голос:
— Дядя Абдул-Азиз! Это я, ваш племянник Мурад!
Наверху на мгновение воцарилась тишина, а затем раздался исполненный сарказма голос:
— О, мой дорогой племянничек! Разве ты не в Пловдиве? Как же ты оказался в Стамбуле? Да еще и в компании этих мятежников и воров?
— А! Я понял! Ты и есть главарь этих предателей!
Абдул-Азиз сорвался на крик:
— Мурад, ты бесстыдный иуда! Ты еще хуже, чем Али и Фуад! Я назначил тебя генерал-губернатором провинции Восточная Румелия, а ты отплатил мне мятежом!
— Нужно было сразу следовать имперским традициям и запереть тебя, изменника, в клетке!
Теперь весь огонь ярости переключился на Мурада. Солдаты и Фахад облегченно вздохнули: вербальные атаки Абдул-Азиза были слишком острыми, а отвечать ему они не имели права.
Теперь, когда племянник принял удар на себя, остальные перестали быть мишенями.
Комментарии