Мурад последовал за Йылмазом-пашой внутрь министерства и вошел в кабинет, где его ждали Али-паша, Фуад-паша и Великий муфтий.
Раньше это были покои военного министра Омара, а теперь здесь распоряжался Али-паша.
Увидев вошедшего Мурада, Али и Фуад синхронно склонились в поклоне:
— Ваше высочество Мурад.
Тот вежливо кивнул в ответ.
После короткого приветствия Али-паша обратился к Великому муфтию:
— Имам, можем начинать.
Великий муфтий кивнул и провозгласил:
— Султан Абдул-Азиз за отступление от веры, жестокое обращение с подданными, распутный образ жизни и помрачение рассудка более не может занимать престол Османов. Отныне власть переходит к наследнику империи, его высочеству Мураду.
Этой короткой фразы хватило, чтобы легализовать переворот и сделать Мурада законным правителем.
Как высшее духовное лицо империи, Великий муфтий обладал правом низлагать султанов и объявлять о воцарении новых.
Конечно, султан в ответ мог смещать муфтия – их отношения никогда не были простым подчинением.
При сильном монархе муфтий был лишь тенью, но при слабом – становился фигурой, стоящей над самим троном.
Как только фетва была оглашена, Али-паша первым принес присягу на верность. За ним последовали Фуад и Йылмаз.
Когда церемония завершилась, Мурад торжественно произнес:
— Я принимаю вашу верность.
Так закончился этот импровизированный и поспешный обряд. 1 февраля 1862 года Мурад официально стал тридцать третьим султаном Османской империи.
В этот миг он все еще не верил в происходящее. Тот, кто собирался бежать из страны, внезапно оказался на вершине власти.
Растерянность быстро сменилась неописуемым восторгом – теперь он был (хотя бы формально) самым могущественным человеком в империи.
Насладившись моментом, Мурад вспомнил об одном важном деле.
Он уже хотел было спросить Али-пашу, но вовремя осекся: теперь он султан, и говорить подобает подобающим тоном. — Али-паша, где сейчас находится Абдул-Азиз?
Свергнутый дядя перестал быть для него грозным тираном, став лишь проигравшим соперником, но Мурад понимал: за таким врагом нужен глаз да глаз, чтобы исключить любую возможность реставрации.
Али-паша ответил:
— Ваше величество, Абдул-Азиз заблокирован во дворце Долмабахче. Береговая охрана и верная «вам» гвардия полностью окружили здание.
— Хорошо, — кивнул Мурад, но добавил с беспокойством:
— Усильте охрану. Он не должен сбежать.
— Не волнуйтесь, государь, все под контролем, — уверенно произнес Фуад-паша.
Его слова были близки к истине. Дворец Долмабахче был практически взят, Абдул-Азиз с горсткой верных людей, числом меньше сотни, заперся на втором этаже главного корпуса.
Мятежников сдерживали лишь два обстоятельства.
Первое – страх разрушить великолепный дворец. Артиллерия молчала, а канонерки били только по пустырям. Дворец был символом власти, а заговорщики делали переворот, а не революцию – им самим нужно было где-то жить. К тому же Долмабахче стоил баснословных денег: на один только декор ушло четырнадцать тонн золота.
Ремонт обошелся бы казне, и так пустой, в целое состояние.
Поэтому Али-паша еще до начала действий строжайшим образом запретил калечить здание.
Второе обстоятельство – негласный запрет на убийство Абдул-Азиза. Фетва муфтия лишала его титулов султана и халифа, но не приговаривала к смерти. Солдаты боялись случайной пули, которая могла оборвать жизнь монарха.
Из-за этого осада на втором этаже затянулась. Не имея возможности идти на штурм, командование решило начать переговоры.
— Султан Абдул-Азиз! Вы уже доказали свою храбрость. Сложите оружие! Али-паша гарантирует, что ваша жизнь будет в безопасности!
Кричал это Фахад, бывший капитан гвардии.
— Фахад, ты бесстыдный предатель! — Донеслось со второго этажа. — Я осыпал тебя орденами, помогал твоей семье, дал тебе почетную службу. И чем ты отплатил? Гнусным предательством!
— Теперь хочешь выслужиться перед новым хозяином, продав меня? Ха, не надейся! У меня есть достоинство султана. Либо поднимайтесь и убейте меня, либо убирайтесь прочь из моего дворца!
Абдул-Азиз безжалостно бил по больному, осыпая мятежников проклятиями.
Фахад стоял, бледнея и краснея от стыда. Против слов султана он был бессилен.
Даже будучи без пяти минут узником, Абдул-Азиз оставался господином, перед которым простой капитан гвардии был никем.
Крики сверху продолжались, и Фахад, не видя иного выхода, подозвал солдата:
— Передай Али-паше, что здесь происходит.
Вскоре весть об упрямстве Абдул-Азиза легла на стол Али-паши.
— В чем дело, Али-паша? — Спросил Мурад, все еще ожидавший в кабинете.
Тот нахмурился:
— Султан Абдул-Азиз отказывается сдаваться.
Даже всемогущий Великий визирь был в замешательстве. Он меньше всего хотел войти в историю как цареубийца.
В конце концов, за Абдул-Азизом не числилось великих злодеяний – это была лишь борьба за власть. Если султан погибнет, репутация Али-паши будет безнадежно испорчена.
Комментарии